Музей Б

Информация о музее

Музей Пастернака ждет вас. Фото Льва Лобова, сентябрь 2010

Вы пойдете к Пастернаку по этой аллее. Фото Льва Лобова, сентябрь 2010

Таким предстает музей Пастернака каждому входящему. Фото Льва Лобова, сентябрь 2010

Музей Пастернака находится по адресу: ул. Павленко, дом 3. Фото Льва Лобова, сентябрь 2010

Музей Пастернака предстает и менее известными ракурсами. Фото Льва Лобова, сентябрь 2010

Мемориальная доска на музее Пастернака. Фото Льва Лобова, сентябрь 2010

Вид на музей Пастернака с тыльной стороны. Фото Александра Шевчука, июнь 2007

Борис Пастернак, Владимир Маяковский, японский писатель Тамизи Найто, дипломат Вознесенский, Ольга Третьякова, Сергей Эйзенштейн, Лиля Брик. Москва, 1924

На даче Пастернака в Переделкине: Борис Пастернак, Зинаида Пастернак, Наталья Блюменфельд, Милица Нейгауз, Евгений Пастернак, Лёня Пастернак, Галина Нейгауз. Фото Ст.Нейгауза, 1948

На вечере в Политехническом музее с Анной Ахматовой. Фотография В.Славинского, 1946

Борис и Зинаида Пастернак

Зинаида Пастернак, 1930-е

Станислав Нейгауз, пасынок гениального Пастернака и сын выдающегося пианиста, сам состоялся как великолепный концертирующий пианист

Переделкинская дача Пастернака давала кров Станиславу Нейгаузу до самой его смерти (1980)

Старший сын поэта Евгений Пастернак (на фото с женой) родился в первом браке – его матерью была Евгения Пастернак (в девичестве Лурье)

Борис Пастернак и его возлюбленная Ольга Ивинская в санатории «Узкое», 1957

Ольга Ивинская в молодости

Зинаида Пастернак с сыном Леонидом у гроба мужа и отца, 2 июня 1960

Свеча горела на столе, свеча горела – и не погаснет никогда

Главный роман Пастернака неоднократно интерпретировался в мультимедия

(предоставлена Отделом по связям с общественностью Гослитмузея 15.02.2017)

Адрес: 142784, г. Москва, поселение Внуковское, пос. Переделкино, ул. Павленко, д. 3

Проезд: Киевская ж/д до ст. «Переделкино» (выход на правую сторону к церкви до городка Писателей)

Телефон для справок и записи на экскурсии: 8 495 934-51-75, 8 926 118-28-58

Вт, Ср — с 10:00 до 16:00 (касса до 15:30)

Чт, Пт — с 10:00 до 17:00 (касса до 16:30)

Сб, Вс — с 10:00 до 18:00 (касса до 17:30)

Выходной день — понедельник

Последний вторник каждого месяца — санитарный день

Официальная страница на сайте Государственного литературного музея: http://goslitmuz.ru/museums/dom-muzey-b-l-pasternaka/

Facebook. Дом-музей Б.Л. Пастернака : https://www.facebook.com/pasternakmuseum/

Электронная почта: pasternakmuz@mail.ru

Вышестоящая организация: Государственный литературный музей

Адрес: 121069, г. Москва, Трубниковский пер., д. 17

Памятные даты и ежегодные мероприятия

  • дата открытия – 10.02.1990,
  • 18 мая – Международный день музеев

Два Бориса: Ливанов и Пастернак. Переделкино. 1958

Описание

Подмосковный поселок Переделкино тесно связан с именем Бориса Пастернака. Здесь он жил практически постоянно с 1936 г. до своей смерти (1960 г.).

В доме сохранена прижизненная обстановка.

Поддерживается вид усадьбы, как это было при поэте.

Директор: тел. (495) 934–5175

Экспозиционно-выставочная площадь: 169м2

Вышестоящая организация: Государственный Литературный музей

Адрес вышестоящей организации: Москва, ул. Петровка, 28

Информация выпущена Гослитмузеем по состоянию на 16.07.2007, скорректирована Натальей Анисимовной Пастернак, бывшим директором музея, по просьбе авторов сайта 29.07.2010

Дача Пастернака. Переделкино. Между 1960 и 1990. Домузейное время.

Биографическая справка

Пастернак Борис Леонидович
(1890–1960)

Поэт и прозаик, лауреат Нобелевской премии по литературе (1958) «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа».

В 1916 сборник «Поверх барьеров». Зима 1916 – на Урале, под городом Александровском Пермской губернии по приглашению поработать в конторе управляющего Всеволодо-Вильвенскими химическими заводами.

Прообраз г. Юрятина из «Доктора Живаго» – г. Пермь, расположенный неподалеку от Всеволодо-Вильве. Программная книга «Сестра моя – жизнь» (1922), сборник «Темы и вариации» (1923), роман в стихах «Спекторский» (1925), цикл «Высокая болезнь», поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт», автобиографические заметки «Охранная грамота» (1930), книга «Второе рождение» (1932).

«Доктор Живаго» создавался в течение десяти лет, с 1945 по 1955, издан за рубежом в 1956; роман был экранизирован в США в 1965 режиссером Дэвидом Лином, и в 2002 режиссером Джакомо Каприотти; в России в 2005 – А.Прошкиным.

В Переделкине Пастернак жил на даче № 1 по ул. Тренева с 1935 по 1939, на даче № 3 по ул. Павленко с 1939 по 1960.

Источник: Лобов Л., Васильева К. Переделкино. Сказание о писательском городке. М., 2010, С. 552. (В этой книге имя Б.Л.Пастернака упоминается на стр. 24, 25, 29, 31, 34, 48, 51, 52, 54, 65, 68–70, 72–87, 90, 92–94, 104, 105, 107–110, 115, 117, 121, 122, 124–129, 131, 138, 142, 145, 148, 153, 158–160, 166, 177, 192, 194, 208, 211–213, 217, 234, 240, 247, 249, 255, 277, 278, 280, 282, 288, 306, 310, 311, 313, 319, 343, 345, 352, 353, 367, 371, 373, 378, 383–389, 396–401, 419, 423, 426, 427, 430, 431, 447, 448, 450, 470, 489)

В музее Пастернака, кадр 1. Фото Льва Лобова, сентябрь 2010

В музее Пастернака, кадр 2. Фото Льва Лобова, сентябрь 2010

В музее Пастернака, кадр 3. Фото Льва Лобова, сентябрь 2010

В музее Пастернака, кадр 4. Фото Льва Лобова, сентябрь 2010

«Иней» Б. Пастернак

Глухая пора листопада.
Последних гусей косяки.
Расстраиваться не надо:
У страха глаза велики.

Пусть ветер, рябину занянчив,
Пугает её перед сном.
Порядок творенья обманчив,
Как сказка с хорошим концом.

Ты завтра очнёшься от спячки
И, выйдя на зимнюю гладь,
Опять за углом водокачки
Как вкопанный будешь стоять.

Опять эти белые мухи,
И крыши, и святочный дед,
И трубы, и лес лопоухий
Шутом маскарадным одет.

Всё обледенело с размаху
В папахе до самых бровей
И крадущейся росомахой
Подсматривает с ветвей.

Ты дальше идёшь с недоверьем.
Тропинка ныряет в овраг.
Здесь инея сводчатый терем,
Решётчатый тёс на дверях.

За снежной густой занавеской
Какой-то сторожки стена,
Дорога, и край перелеска,
И новая чаща видна.

Торжественное затишье,
Оправленное в резьбу,
Похоже на четверостишье
О спящей царевне в гробу.

И белому мёртвому царству,
Бросавшему мысленно в дрожь,
Я тихо шепчу: «Благодарствуй,
Ты больше, чем просят, даёшь».

Анализ стихотворения Пастернака «Иней»

Лирика Бориса Пастернака носит философский оттенок, и в этом нет ничего удивительного. В своих произведениях этот поэт очень часто пытается постичь суть вещей и понять, почему мир устроен именно таким образом. Кроме этого, автор постоянно ищет ответы на различные вопросы, пытается выявить причинно-следственные связи не только между событиями и явлениями, но и связать все это воедино с собственными ощущениями. В результате на свет рождаются удивительные и необычные произведения, к которым, в частности, относится «Иней».

Это стихотворение было написано осенью 1941 года, когда войска германии уже приближались вплотную к Москве. Пастернак в это время находился на своей даче в нескольких километрах от столицы и пытался добиться отправки на фронт. Вокруг царил самый настоящий хаос, люди паниковали и пытались предугадать, возьмет Гитлер Москву или же нет. Однако Пастернак старался не поддаваться общей панике, так как понимал: в такой ситуации нужно положиться лишь на волю судьбы. Он много гулял по окрестным лесам и размышлял над тем, как нужно воспринимать эту внезапную, бессмысленную и жестокую войну.

Впрочем, о самой войне в стихотворении не сказано ни слова, однако оно пропитано тревогой и попытками найти точку опоры в том мире, который вот-вот готов рухнуть. «Расстраиваться не надо: у страха газа велики», — сам себя успокаивает поэт и пытается сосредоточиться на том, что видит вокруг. Поздняя осень уже готова уступить свое место зиме, и об этом свидетельствует серебристый иней, который украшает ветки деревьев, низины и овраги. Предвосхищая события, поэт с некоторой ностальгией отмечает: «Опять эти белые мухи, и крыши, и святочный лед». Он не знает, доведется ли в этот раз отметить Новый год, но хочет и верить в то, что праздник, несмотря ни на что, все же будет. Пастернак убежден в том, что «порядок творенья обманчив, как сказка с хорошим концом», и война все равно завершится.

Следует отметить, что в первые месяцы военных действий многие верили в то, что советская армия скоро начнет теснить врагов и очень быстро освободит оккупированные территории. Подобные иллюзии питал и сам Борис Пастернак, ведь в его жизнь война еще не успела ворваться смертоносным вихрем. Мир, который окружает поэта, чист и прекрасен в своей белоснежной оправе, однако автор почему-то сравнивает его со «спящей царевной в гробу». За этой метафорой кроется подсознательный страх смерти, которая уже стоит на пороге. Однако ни сам автор, ни его друзья не знают, чью жизнь она унесет в следующий момент. И эта неизвестность точно также, как и белое безмолвие украшенного инеем осеннего леса, слегка пугает поэта. От паники его удерживает лишь мысль о том, что ничто в этом мире не происходит случайно, и в каждом событии есть свой глубинный смысл, который может быть попросту непонятен простому обывателю. Поэтому автор, обращаясь к безмолвному лесу, посеребренному инеем и погруженному в легкую дремоту, шепчет: «Благодарствуй, ты больше, чем просят, даешь».

Поэзия Бориса Пастернака

Искусство возникает среди будничности – эту истину Борис Пастернак запомнил еще из детства: ему посчастливилось появиться на мир в семье известного художника и пианистки, поэтому у него была возможность убедиться, что на самом деле нет четкого распределения между мирами обычной жизни и творчества. Наверное, поэтому проблемы искусства и его места в повседневности не только стали ведущими в его творчестве, но и получили своеобразное философское толкование. Что-нибудь может подтолкнуть творческого человека увидеть прекрасное

В произведениях Бориса Пастернака всегда бросается в глаза внешняя случайность толчков к написанию стихов. Это вид из окна дачи, где соседствуют поле и кладбище, из-за чего возникают мысли о недолговечности жизни, то свечка, которая горит на столе… Изображая сугубо лирическую ситуацию или даже природу, Пастернак постепенно подводит к мыслям философского плана. Чрезвычайно точные зрительные образы картин, на которые поэт будто заставляет своими глазами

В настоящей жизни, в природе есть все. Поэзия Пастернака тем и интересна, что он смог передать сущность противоречивого единства, так как все переходы от будничного до высокого, бытового и духовного, взятые вместе и отдельно создают этот удивительный и своеобразно правдивый образ жизни.

Борис пастернак дача

Подпишитесь
на нашу email-рассылку

Дача Бориса Пастернака в Переделкине

“Это именно то, о чем можно было мечтать всю жизнь”. Так Борис Пастернак говорил о своей даче в Переделкине, ставшей одной из самых знаменитых в истории русской литературы.

Уже обжившись в Переделкине, Пастернак признавался, что именно такие “отлогости с садами и деревянными домами с мезонинами в шведско-тирольском коттеджеподобном вкусе, замеченные на закате, в путешествии, откуда-нибудь из окна вагона, заставляли надолго высовываться до пояса, заглядываясь назад на это овеянное какой-то неземной и завидной прелестью поселенье”.

Часто историю литераторского поселка представляют себе таким образом, что это советская власть заботливо подобрала для писателей подмосковный уголок и старательно овевала его “неземной и завидной прелестью”: дескать, Горький, правильно выбрав момент, предложил идею Сталину и с ходу получил полное одобрение.

На самом деле поначалу писатели попробовали обустроить жизнь в Переделкине собственными силами, организовав дачный кооператив. Это было в 1930 году. Но практической сметки литераторам не хватило, и стало ясно, что без массированной казенной поддержки реализовать идею затруднительно.

Момент для того, чтобы о такой поддержке заикнуться, в целом действительно был правильный. Власть как раз взялась заново выстраивать отношения с советскими писателями и держалась снисходительно, давая понять, что в обмен на лояльность со стороны творческих работников не будет скупиться на подачки и привилегии. Появился Дом советских писателей (будущий Центральный дом литератора), стала намечаться система домов отдыха и домов творчества. Горький на создании дачного поселка как раз не настаивал. Да и Сталин идею поселить “инженеров человеческих душ” в приватных домах поначалу вовсе не приветствовал. “Это дело надуманное, – писал он Горькому, – которое к тому же может отдалить писателей от живой среды и развить в них самомнение”.

Правда, позднее вождь передумал, и в июле 1933 года Совнарком принял постановление “О строительстве Городка писателей”. Строительство поручили вскоре созданному Литфонду, причем проекты для скорости взяли готовые, немецкие. Но качество спешных строительных работ, завершенных к осени 1935-го, тоже оставляло желать лучшего, и на доработки новым жильцам все равно приходилось тратиться – а давались переделкинские дачи, вопреки распространенному мнению, вовсе не даром, и писатели были вынуждены влезать в долги и выпрашивать у Литфонда ссуды.

Пастернаку, оказавшемуся среди первых жителей поселка, тоже досталось забот: “Надо было решать, брать ли ее [дачу], ездить следить за ее достройкой, изворачиваться, доставать деньги”. Мучительный тон этих слов не от небожительской досады на низкий быт. Первая половина тридцатых годов никак не была для Пастернака безоблачно-спокойным временем. Роман с Зинаидой Нейгауз только поначалу выглядел идиллически – разрыв Зинаиды Николаевны с ее мужем, знаменитым пианистом Генрихом Нейгаузом, и разрыв самого поэта с его первой женой, Евгенией Лурье, были на редкость мучительны, тягостные выяснения отношений между членами двух семейств растянулись на долгие месяцы (в феврале 1932-го Пастернак пытался покончить с собой).

Официальная щедрость, признание, престижные поручения его смутно тревожили, предполагаемая роль главного пролетарского поэта пугала, равно как и то, что уже происходило в этот момент с коллегами по цеху. В мае 1934-го был арестован Мандельштам. Изрядную часть следующего года Пастернак жестоко страдал от бессонницы и депрессии и был всерьез уверен, что жить ему осталось недолго. И даже расхваливая переделкинские красоты в письме к отцу, он элегически замечает, мол, хоть на склоне жизни повезло. Письмо написано в 1939-м, то есть на самом деле до “склона лет” были годы, годы и годы.

Дача, которую ему с семьей выделили изначально, особым уютом, судя по всему, не отличалась – слишком большая (шесть комнат), плохо освещенная, на сыром участке, где ничего не росло. Через три года появилась возможность переехать в дом на улице Павленко, пустовавший после смерти писателя Малышкина. Светлый дом с огромным эркером, ставший жилищем Пастернаков, у многочисленных гостей вызывал самые поэтические ассоциации – многие сравнивали его с кораблем, а Андрей Вознесенский писал: “Дача его напоминала деревянное подобие шотландских башен. Как старая шахматная тура, стояла она в шеренге других дач”.

Самое главное, вероятно, подметил Вениамин Каверин: Пастернак чувствовал себя в этом поселке “так, как будто сам создал его по своему образу и подобию”. Кто только из мемуаристов не вспоминал о том, с каким явным удовольствием он, например, копал огород: “Я за работой земляной / С себя рубашку скину, / И в спину мне ударит зной / И обожжет, как глину”.

Выезжал с дачи он лишь по необходимости – самым долгим и тягостным перерывом были два года эвакуации, поведенные в Чистополе. В Переделкине прекрасно работалось – здесь написаны две последние книги стихов и здесь же создавался “Доктор Живаго”. На собственное творчество времени часто оставалось не так много. Львиную долю сил отнимали бесконечные переводы (на что современный читатель, располагающий пастернаковскими переводами шекспировских трагедий и “Фауста” Гете, вряд ли посетует). Зато удавалось содержать семью – точнее говоря, две семьи, потому что с 1946 года в его жизнь вошли отношения с его последней музой, Ольгой Ивинской. В 1953-м она с дочерью поселилась рядом с Переделкином, и с тех пор Борис Леонидович навещал ее ежедневно вплоть до своей смерти 30 мая 1960 года.

Государство, устроившее Пастернаку травлю по поводу публикации “Доктора Живаго” и присуждения Нобелевской премии, после его смерти было мало расположено превращать дачу в музей и делать из нее место паломничества. Вещи поэта вполне могли бы оказаться на помойке, если бы их не сохранили друзья и члены семьи. Музей был создан только четырнадцать лет назад. А вот скучный музейный лоск, по счастью, в доме так и не появился. Дома-музеи великих литераторов – распространенный жанр, но редко когда они выглядят настолько живыми, оставленными хозяином будто вот только что, как эта переделкинская дача.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: