Бесы, краткое содержание по главам романа Достоевского

Действие романа происходит в губернском городе ранней осенью. О событиях повествует хроникер Г-в, который также является участником описываемых обытий. Его рассказ начинается с истории Степана Трофимовича Верховенского, идеалиста сороковых годов, и описания его сложных платонических отношений с Варварой Петровной Став-рогиной, знатной губернской дамой, покровительством которой он пользуется. Вокруг Верховенского, полюбившего «гражданскую роль» и живущего «воплощенной укоризной» отчизне, группируется местная либерально настроенная молодежь. В нем много «фразы» и позы, однако достаточно также ума и проницательности. Он был воспитателем многих героев романа. Прежде красивый, теперь он несколько опустился, обрюзг, играет в карты и не отказывает себе в шампанском. Ожидается приезд Николая Ставрогина, чрезвычайно «загадочной и романической» личности, о которой ходит множество слухов. Он служил в элитном гвардейском полку, стрелялся на дуэли, был разжалован, выслужился. Затем известно, что закутил, пустился в самую дикую разнузданность. Побывав четыре года назад в родном городе, он много накуролесил, вызвав всеобщее возмущение: оттаскал за нос почтенного человека Гаганова, больно укусил за ухо тогдашнего губернатора, публично поцеловал чужую жену. В конце концов все как бы объяснилось белой горячкой. Выздоровев, Ставрогин уехал за границу. Его мать Варвара Петровна Ставрогина, женщина решительная и властная, обеспокоенная вниманием сына к ее воспитаннице Дарье Шатовой и заинтересованная в его браке с дочерью приятельницы Лизой Тушиной, решает женить на Дарье своего подопечного Степана Трофимовича. Тот в некотором ужасе, хотя и не без воодушевления, готовится сделать предложение. В соборе на обедне к Варваре Петровне неожиданно подходит Марья Тимофеевна Лебядкина, она же Хромоножка, и целует ее руку. Заинтригованная дама, получившая недавно анонимное письмо, где сообщалось, что в ее судьбе будет играть серьезную роль хромая женщина, приглашает ее к себе, с ними же едет и Лиза Тушина. Там уже ждет взволнованный Степан Трофимович, так как именно на этот день намечено его сватовство к Дарье. Вскоре здесь же оказывается и прибывший за сестрой капитан Лебядкин, в туманных речах которого, перемежающихся стихами его собственного сочинения, упоминается некая страшная тайна и намекается на какие-то особенные его права. Внезапно объявляют о приезде Николая Ставрогина, которого ожидали только через месяц. Сначала появляется суетливый Петр Верховенский, а за ним уже и сам бледный и романтичный красавец Ставрогин. Варвара Петровна с ходу задает сыну вопрос, не является ли Марья Тимофеевна его законной супругой. Ставрогин молча целует у матери руку, затем благородно подхватывает под руку Лебядкину и выводит ее. В его отсутствие Верховенский сообщает красивую историю о том, как Ставрогин внушил забитой юродивой красивую мечту, так что она даже вообразила его своим женихом. Тут же он строго спрашивает Лебядкина, правда ли это, и капитан, трепеща от страха, все подтверждает. Варвара Петровна в восторге и, когда ее сын появляется снова, просит у него прощения. Однако происходит неожиданное: к Став-рогину вдруг подходит Шатов и дает ему пощечину. Бесстрашный Ставрогин в гневе хватает его, но тут же внезапно убирает руки за спину. Как выяснится позже, это еще одно свидетельство его огромной силы, еще одно испытание. Шатов беспрепятственно выходит. Лиза Тушина, явно неравнодушная к «принцу Гарри», как называют Ставрогина, падает в обморок. Проходит восемь дней. Ставрогин никого не принимает, а когда его затворничество заканчивается, к нему тут же проскальзывает Петр Верховенский. Он изъявляет готовность на все для Ставрогина и сообщает про тайное общество, на собрании которого они должны вместе появиться. Вскоре после его визита Ставрогин направляется к инженеру Кириллову. Инженер, для которого Ставрогин много значит, сообщает, что по-прежнему исповедует свою идею. Ее суть — в необходимости избавиться от Бога, который есть не что иное, как; «боль страха смерти», и заявить своеволие, убив самого себя и таким образом став человекобогом. Затем Ставрогин поднимается к живущему в том же доме Шато-ву, которому сообщает, что действительно некоторое время назад в Петербурге официально женился на Лебядкиной, а также о своем намерении в ближайшее время публично объявить об этом. Он великодушно предупреждает Шатова, что его собираются убить. Шатов, на которого Ставрогин прежде имел огромное влияние, раскрывает ему свою новую идею о народе-богоносце, каковым считает русский народ, советует бросить богатство и мужицким трудом добиться Бога. Правда, на встречный вопрос, а верит ли он сам в Бога, Шатов не- сколько неуверенно отвечает, что верит в православие, в Россию, что он. будет веровать в Бога. Той же ночью Ставрогин направляется к Лебядкину и по дороге встречает беглого Федьку Каторжного, подосланного к нему Петром Верховенским. Тот изъявляет готовность исполнить за плату любую волю барина, но Ставрогин гонит его. Лебядкину он сообщает, что собирается объявить о своем браке с Марьей Тимофеевной, на которой женился «. после пьяного обеда, из-за пари на вино. ». Марья Тимофеевна встречает Ставрогина рассказом о зловещем сне. Он спрашивает ее, готова ли она уехать вместе с ним в Швейцарию и там уединенно прожить оставшуюся жизнь. Возмущенная Хромоножка кричит, что Ставрогин не князь, что ее князя, ясного сокола, подменили, а он — самозванец, у него нож в кармане. Сопровождаемый ее визгом и хохотом, взбешенный Ставрогин ретируется. На обратном пути он бросает Федьке Каторжному деньги. На следующий день происходит дуэль Ставрогина и местного дворянина Артемия Гаганова, вызвавшего его за оскорбление отца. Кипящий злобой Гаганов трижды стреляет и промахивается. Ставрогин же объявляет, что не хочет больше никого убивать, и трижды демонстративно стреляет в воздух. История эта сильно поднимает Ставрогина в глазах общества. Между тем в городе наметились легкомысленные настроения и склонность к разного рода кощунственным забавам: издевательство над новобрачными, осквернение иконы и пр. В губернии неспокойно, свирепствуют пожары, порождающие слухи о поджогах, в разных местах находят призывающие к бунту прокламации, где-то свирепствует холера, проявляют недовольство рабочие закрытой фабрики Шпигулиных, некий подпоручик, не вынеся выговора командира, бросается на него и кусает за плечо, а до того им были изрублены два образа и зажжены церковные свечки перед сочинениями Фохта, Молешотта и Бюхнера. В этой атмосфере готовится праздник по подписке в пользу гувернанток, затеянный женой губернатора Юлией Михайловной. Варвара Петровна, оскорбленная слишком явным желанием Степана Трофимовича жениться и его слишком откровенными письмами к сыну Петру с жалобами, что его, дескать, хотят женить «на чужих грехах», назначает ему пенсион, но вместе с тем объявляет и о разрыве. Младший Верховенский в это время развивает бурную деятельность. Он допущен в дом к губернатору и пользуется покровительством его супруги Юлии Михайловны. Она считает, что он связан с революционным движением, и мечтает раскрыть с его помощью государственный заговор. На свидании с губернатором фон Лембке, чрезвычайно озабоченным происходящим, Верховенский умело выдает ему несколько имен, в частности Шатова и Кириллова, но при этом просит у него шесть дней, чтобы раскрыть всю организацию. Затем он забегает к Кириллову и Шатову, уведомляя их о собрании «наших» и прося быть, после чего заходит за Ставрогиным, у которого только что побывал Маврикий Николаевич, жених Лизы Тушиной, с предложением, чтобы Николай Всеволодович женился на ней, поскольку она хоть и ненавидит его, но в то же время и любит. Ставрогин признается ему, что никак этого сделать не может, поскольку уже женат. Вместе с Верховенским они отправляются на тайное собрание. На собрании выступает мрачный Шигалев со своей программой «конечного разрешения вопроса». Ее суть в разделении человечества на две неравные части, из которых одна десятая получает свободу и безграничное право над остальными девятью десятыми, превращенными в стадо. Затем Верховенский предлагает провокационный вопрос, донесли ли бы участники собрания, если б узнали о намечающемся политическом убийстве. Неожиданно поднимается Шатов и, обозвав Верховенского подлецом и шпионом, покидает собрание. Это и нужно Петру Степановичу, который уже наметил Шатова в жертвы, чтобы кровью скрепить образованную революционную группу-«пятерку». Верховенский увязывается за вышедшим вместе с Кирилловым Ставрогиным и в горячке посвящает их в свои безумные замыслы. Его цель — пустить большую смуту. «Раскачка такая пойдет, какой мир еще не видал. Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам. » Тогда-то и понадобится он, Ставрогин. Красавец и аристократ. Иван-Царевич. *. События нарастают как снежный ком. Степана Трофимовича «описывают» — приходят чиновники и забирают бумаги. Рабочие со шпигулинской фабрики присылают просителей к губернатору, что вызывает у фон Лембке приступ ярости и выдается чуть ли не за бунт. Попадает под горячую руку градоначальника и Степан Трофимович. Сразу вслед за этим в губернаторском доме происходит также вносящее смуту в умы объявление Ставрогина, что Лебядкина — его жена. Наступает долгожданный день праздника. Гвоздь первой части — чтение известным писателем Кармазиновым своего прощального сочинения «Merci», а затем обличительная речь Степана Трофимовича. Он страстно защищает от нигилистов Рафаэля и Шекспира. Его освистывают, и он, проклиная всех, гордо удаляется со сцены. Становится известно, что Лиза Тушина среди бела дня пересела внезапно из своей кареты, оставив там Маврикия Николаевича, в карету Ставрогина и укатила в его имение Скворешники. Гвоздь второй части праздника — «кадриль литературы», уродливо-карикатурное аллегорическое действо. Губернатор и его жена вне себя от возмущения. Тут-то и сообщают, что горит Заречье, якобы подожженное шпигулинскими, чуть позже становится известно и об убийстве капитана Лебядкина, его сестры и служанки. Губернатор едет на пожар, где на него падает бревно. В Скворешниках меж тем Ставрогин и Лиза Тушина вместе встречают утро. Лиза намерена уйти и всячески старается уязвить Ставрогина, который, напротив, пребывает в нехарактерном для него сентиментальном настроении. Он спрашивает, зачем Лиза к нему пришла и зачем было «столько счастья». Он предлагает ей вместе уехать, что она воспринимает с насмешкой, хотя в какое-то мгновение * Этот эпизод взят в скобки, поскольку является изложением не вошедшей — вопреки желанию самого Достоевского — в окончательный текст романа главы «У Тихона». глаза ее вдруг загораются. Косвенно в их разговоре всплывает и тема убийства — пока только намеком. В эту минуту и появляется вездесущий Петр Верховенский. Он сообщает Ставрогину подробности убийства и пожара в Заречье. Лизе Ставрогин говорит, что не он убил и был против, но знал о готовящемся убийстве и не остановил. В истерике она покидает ставрогинский дом, неподалеку ее ждет просидевший всю ночь под дождем преданный Маврикий Николаевич. Они направляются к месту убийства и встречают по дороге Степана Трофимовича, бегущего, по его словам, «из бреду, горячечного сна, ;. ; искать Россию ;. ;». В толпе возле пожарища Лизу узнают как «ставрогинскую», поскольку уже пронесся слух, что дело затеяно Ставрогиным, чтобы избавиться от жены и взять другую. Кто-то из толпы бьет ее, она падает. Отставший Маврикий Николаевич успевает слишком поздно. Лизу уносят еще живую, но без сознания. А Петр Верховенский продолжает хлопотать. Он собирает пятерку и объявляет, что готовится донос. Доносчик — Шатов, его нужно непременно убрать. После некоторых сомнений сходятся, что общее дело важнее всего. Верховенский в сопровождении Липутина идет к Кириллову, чтобы напомнить о договоренности, по которой тот должен, прежде чем покончить с собой в соответствии со своей идеей, взять на себя и чужую кровь. У Кириллова на кухне сидит выпивающий и закусывающий Федька Каторжный. В гневе Верховенский выхватывает револьвер: как он мог ослушаться и появиться здесь? Федька неожиданно бьет Верховенского, тот падает без сознания, Федька убегает. Свидетелю этой сцены Липутину Верховенский заявляет, что Федька в последний раз пил водку. Утром действительно становится известно, что Федька найден с проломленной головой в семи верстах от города. Липутин, уже было собравшийся бежать, теперь не сомневается в тайном могуществе Петра Верховенского и остается. К Шатову тем же вечером приезжает жена Марья, бросившая его после двух недель брака. Она беременна и просит временного пристанища. Чуть позже к нему заходит молодой офицерик Эркель из «наших» и сообщает о завтрашней встрече. Ночью у жены Шатова начинаются роды. Он бежит за акушеркой Виргинской и потом помогает ей. Он счастлив и чает новой трудовой жизни с женой и ребенком. Измотанный, Шатов засыпает под утро и пробуждается уже затемно. За ним заходит Эркель, вместе они направляются в ставрогинский парк. Там уже ждут Верховенский, Виргинский, Липутин, Лямшин, Толкаченко и Шигалев, который внезапно категорически отказывается принимать участие в убийстве, потому что это противоречит его программе. На Шатова нападают. Верховенский выстрелом из револьвера в упор убивает его. К телу привязывают два больших камня и бросают в пруд. Верховенский спешит к Кириллову. Тот хоть и негодует, однако обещание выполняет — пишет под диктовку записку и берет на себя вину за убийство Шатова, а затем стреляется. Верховенский собирает вещи и уезжает в Петербург, оттуда за границу. Отправившись в свое последнее странствование, Степан Трофимович умирает в крестьянской избе на руках примчавшейся за ним Варвары Петровны. Перед смертью случайная попутчица, которой он рассказывает всю свою жизнь, читает ему Евангелие, и он сравнивает одержимого, из которого Христос изгнал бесов, вошедших в свиней, с Россией. Этот пассаж из Евангелия взят хроникером одним из эпиграфов к роману. Все участники преступления, кроме Верховенского, вскоре арестованы, выданные Лямшиным. Дарья Шатова получает письмо-исповедь Ставрогина, который признается, что из него «;. ; вылилось одно отрицание, без всякого великодушия и безо всякой силы». Он зовет Дарью с собой в Швейцарию, где купил маленький домик в кантоне Ури, чтобы поселиться там навечно. Дарья дает прочесть письмо Варваре Петровне, но тут обе узнают, что Ставрогин неожиданно появился в Скворешниках. Они торопятся туда и находят «гражданина кантона Ури» повесившимся в мезонине.

/ Краткие содержания / Достоевский Ф.М. / Бесы

Смотрите также по произведению «Бесы»:

Анализ книги Достоевского «Бесы»

Хоть убей, следа не видно,
Сбились мы, что делать нам?
В поле бес нас водит видно
Да кружит по сторонам.
А.С. Пушкин

Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла.
Ф.М. Достоевский

Поклонники творчества Федора Михайловича Достоевского давно заметили и ощутили некую сакральную сущность романа «Бесы». Назвать это произведение пророческим – значит, ничего не сказать. Изначально задумывался очерк на злобу дня, попытка осветить свое личное отношение к «нечаевщине». Но тема оказалась настолько глубокой и животрепещущей, что краткая зарисовка настроений и действий народовольцев, вылилась в роман с глубоким подтекстом, переплетающимися сюжетными линиями и неоднозначными персонажами.

Пожалуй, в этом произведении нет героев, которых можно было бы назвать положительными. Даже Степан Трофимович Верховенский – либерал-интеллигент с возвышенной душой, как он сам мнит о себе, в сущности, является тщеславным, но добрым человечком, потакающим своим слабостям, мечтающем о венце и образе мученика в глазах общества. Хотя мученичество ему отнюдь не присуще. Относясь с невольной симпатией к этому умному человеку, в итоге понимаешь, что вся его жизнь – поза. Степан Трофимович сам осознает никчемность своих потуг и находит аналогию с происходящим – библейский сюжет изгнания бесов.

Ф.М. Достоевский – довольно одиозная и неоднозначная личность. К его трудам невозможно относиться нейтрально, можно либо любить, либо ненавидеть «вязнущие на зубах» сюжеты. Чтобы познать глубину его произведений, нужно хотя бы попытаться заглянуть в лабиринт его души. Вера — изначальная, непререкаемая, истинная, вросшая корнями в душу и сердце так, что выкорчевать ее возможно только с кровью и жизнью — вот истинный мотив всей его жизни.

В «Бесах» Федор Михайлович практически угадал будущее России. Он ясно видел и с болью в душе ощущал, что методичное изгнание бесов властями из революционеров и наоборот – революционерами-народовольцами из «тиранствующих» власть имущих, рано или поздно приведет к гибели «свиного стада». Причем, к буквальной гибели – не моральной, а физической.

«… Иисус повелел нечистому духу выйти из сего человека; потому что он долгое время мучил его, так-что его связывали цепями и узами, сберегая его; но он разрывал узы, и был гоним бесом в пустыни. Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал «легион», потому что много бесов вошло в него. И они спросили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну. Тут же на горе паслось большое стадо свиней; и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло…».
Евангелие от Луки, гл.8, стих — 29-33.

Приведя к самоубийству человекобога Кириллова и «принца Гарри» Ставрогина, Достоевский показал единственную возможность будущего – библейские бесы приведут к смерти вопреки дарованной жизни. Можно ли изменить печальное пророчество Федора Михайловича, которое мы явно наблюдаем на протяжении последних «ближайших» 2000 лет, и особенно сегодня? Кто изгонит наших бесов?

«Центральный персонаж романа Достоевского «Бесы»»

С фигурой Петра Верховенского связана личность организатора тайного общества «Народная расправа» С. Г.Нечаева (1847-1882), под руководством которого в ноябре 1869 года было совершено убийство слушателя Петровской земледельческой академии И. И.Иванова. Нечаев появился в Москве с мандатом, выданным ему в Женеве Бакуниным и удостоверяющим, что «податель сего является одним из доверенных представителей русского отделения Всемирного революционного альянса», а также с поручением создать в России партию революционеров-анархистов, программа которой была изложена в «Катехизисе революционера».

Когда один из членов образованной им «пятерки», студент Иванов, не принимавший диктаторских замашек вождя, пригрозил уходом из кружка, Нечаев, якобы опасаясь доноса, добился от своих соратников согласия на убийство. «Одним из числа крупнейших происшествий моего рассказа, — разъяснял Достоевский свой замысел в письме от 8/20 октября 1870 года, — будет известное в Москве убийство… Спешу оговориться: ни Нечаева, ни Иванова, ни обстоятельств того убийства я не знал и совсем не знаю, кроме как из газет. Да если б и знал, то не стал бы копировать. Я только беру совершившийся факт». П. В. в черновиках к роману прямо называется Нечаевым; однако соотнесен также и с Петрашевским: «Придерживаться более типа Петрашевского», «Нечаев — отчасти Петрашевский».

В статье «Одна из современных фальшей» Достоевский так определил цель «Бесов» в связи с П. В.: «Я хотел поставить вопрос и, сколько возможно яснее, в форме романа дать на него ответ: каким образом в нашем переходном и удивительном современном обществе возможны — не Нечаев, а Нечаевы, и каким образом может случиться, что эти Нечаевы набирают себе под конец нечаевцев?» В письме (от 10 февраля 1873 года) к наследнику престола, будущему Александру III, автор уточнил свой комментарий: «Это — почти исторический этюд, которым я желал объяснить возможность в нашем странном обществе таких чудовищных явлений, как нечаевское преступление. Взгляд мой состоит в том, что эти явления не случайность…»

Петр Верховенский сложился в творческом воображении Достоевского как фигура мрачного злодея — политического авантюриста и фанатика-убийцы, чья деятельность определяется по формуле «Катехизиса» — «кто не с нами, тот против нас». Материалы процесса над нечаевцами (июль 1871) помогли автору точнее сформулировать главные принципы П. В. и способствовали углублению образа «главного беса».

В предыстории романа П. В., единственный сын Степана Трофимовича Верховенского, — несчастный сирота, не знавший ни отца, ни матери, с грудного возраста живший где-то в пгуши «у теток», ребенок, «по почте высланный» отцом с глаз долой. В романе он законченный негодяй, чья политическая биография полна темных пятен и обрызгана кровью. Его прошлое возникает из слухов и недомолвок, его фигура «заграничного революционера» имеет некий тайный изъян, однако сомнительная репутация, шлейф предательства и ренегатства, подозрения в связях с охранкой не мешают «нашим» признать П. В., «уполномоченного из заграничного центрального комитета», «двигателем» и вождем.

Организация, которую за краткий период пребывания в России сумел слепить П. В., составила четыре «пятерки», однако ни один из членов не знает истинных масштабов партии: в основе ее построения лежит блеф, легенда о едином центре и огромной сети, а также принцип иерархического централизма с диктатурой центра — объединенная уставом и программой, она задумана как общество тотального послушания, как собрание «единомыслящих». Все члены ее должны наблюдать и замечать друг за другом, каждый обязан «высшим отчетом», донос и слежка оказываются способом выживания. Мощным рычагом кадровой политики организации становится ее тотальное обюро-крачивание. «Первое, что ужасно действует, — это мундир. Нет ничего сильнее мундира. Я нарочно выдумываю чины и должности: у меня секретари, тайные соглядатаи, казначеи, председатели, регистраторы, их товарищи — очень нравится и отлично принялось».

Актуальной политической задачей П. В. оказывается борьба за цели, оправдывающие любые средства, и циничное отрицание нравственных соображений, если они не увязываются с интересами организации; «право на бесчестье» провозглашается краеугольным камнем нового революционного учения, обосновывая тактику и стратегию грядущей смуты. Старые тезисы Раскольникова — «кровь по совести» и «все дозволено» — в практике смуты выходят из подполья и внедряются в жизнь явочным порядком. Фарс политического спектакля «У наших», где П. В. осуществляет первую пробу новоиспеченной «пятерке», состоит в публичном выявлении врага организации, шпиона и предателя, в назидательном уроке бдительности. Совместная преступная акция, общий разделенный грех злодейства должны стать залогом группового единства и беспрекословного повиновения. Акт политического бандитизма, совершенный «пятеркой» во главе с ее лидером, высветил код будущего, если оно пойдет вслед за предначертаниями П. В.

Однако сам П. В., гибрид низкой политики и уголовщины, полагается в своих расчетах не только на «политический клейстер» — совместно пролитую кровь. Главное для него — это методы и приемы власти, которые должны обеспечить финальную победу. «Останемся только мы, — говорит П. В., — заранее предназначившие себя для приема власти: умных приобщим себе, а на глупцах поедем верхом». «Мы проникнем в самый народ», — провозглашает П. В. Самая неотложная, первостепенная цель главаря смуты — нравственное разложение народа: «одно или два поколения разврата… неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь, — вот чего надо». Неоднократно на протяжении романа П. В. назначает сроки смуты: «в мае начать, а к Покрову кончить». В черновых планах «О том, чего хотел Нечаев» вопрос о новом режиме власти и сроках обсуждается еще более определенно:

«Год такого порядка или ближе — и все элементы к огромному русскому бунту готовы. Три губернии вспыхнут разом. Все начнут истреблять друг друга, предания не уцелеют. Капиталы и состояния лопнут, и потом, с обезумевшим после года бунта населением, разом ввести социальную республику, коммунизм и социализм… Мне нет дела, что потом выйдет: главное, чтоб существующее было потрясено, расшатано и лопнуло».

Образ смуты представляется П. В. в апокалипсических подробностях. Русский Бог, который не устоял перед «женевскими» идеями; Россия, на которую обращен некий таинственный index как на страну, наиболее способную к достижению «великих разрушительных целей»; народ русский, которому предстоит хлебнуть реки «свеженькой кровушки», — не устоят. И когда начнется смута, «раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал… Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам…». Неистово рвущийся к власти самозванец, автор и дирижер смуты, маньяк и одержимый, манипулятор и мистификатор, П. В. точно обозначает план будущего строительства. Под маской революционера, социалиста и демократа, прикрываясь ханжеской идеологией «ярко-красного либерализма», он намеревается устроить «равенство в муравейнике» при условии его полного подчинения деспотической диктатуре и идолократии. Страна, которую он избрал опытным полем для эксперимента, обрекается им на диктаторский режим, где народ, объединенный вокруг ложной идеологии, превращается в толпу, где правители, насаждая идолопоклонство и культ человекобога, манипулируют сознанием миллионов, где все и все подчиняется «одной великолепной, кумирной, деспотической воле». «…И тогда подумаем, как бы поставить строение каменное. В первый раз! Строить мы будем, мы, одни мы!»

«Боже! Петруша двигателем! В какие времена мы живем!» — поражается, глядя на сына, С. Т.Верховенский. «О карикатура. Да неужто ты себя такого, как есть, людям взамен Христа предложить желаешь?» — угадывает отец кощунственный замысел сына. Идея «все позволено» обращается для П. В. в право на ложь и преступление, из атеистической предпосылки он выводит теорию политического аморализма. «Ложный ум» (как аттестует его Кириллов), «клоп, невежда, дуралей» (как называет его Шатов), «полупомешанный энтузиаст» (каким видит его Ставрогин), П. В., совершив первую пробу смуты в масштабах губернского города, бросает на произвол судьбы своих соратников и, избежав наказания, скрывается за границей.
Демократическая общественность 1870-х годов (Г. А.Лопатин, П. Л.Лавров, Н. К.Михайловский и др.) отказывалась видеть в П. В. сходство с представителями «русской революционной молодежи» и обвиняла писателя в злостной клевете на целое поколение. Лишь революция 1905 года впервые высветила в полной мере значение фигуры П. В. «События последних лет сделали для нас несравненно более понятным этот образ, — писал в 1914 году С. Н.Булгаков. — П. В. есть то, что можно назвать провокатором политическим… Провокатор — предатель, «сотрудник», за деньги выдающий тайны партии, есть вырождение этого типа… Он циник, который откровенно презирает и водит за нос свои «пятерки», рассматривая их как пушечное мясо… Как будто у него кем-то выедено нравственное нутро, а в мозгу засела одна лишь фанатическая и фантастическая идейка». Религиозные мыслители начала века видели в образе П. В. гениальную догадку Достоевского о коренной духовной болезни будущей русской революции и ее вождей, одержимых человекобожием; сравнивали П. В. с Азефом и азефовщиной; ставили мрачный диагноз той группе интеллигенции, которой принадлежала роль генераторов революции. Ф. А.Степун в статье ««Бесы» и большевистская революция» писал: «Читая бредовую проповедь Верховенского, нельзя не чувствовать, что она кипит бакунинской страстью к разрушению и нечаевским презрением не только к народу, но даже и к собственным «шелудивым» революционным кучкам, которые он сколачивал, чтобы пустить смуту и раскачать Россию… Надо ли доказывать, что следы бакунинской страсти к разрушению и фашистских теорий Ткачева и Нечаева можно искать только в программе и тактике большевизма». К. В.Мочульский называл практика П. В. «легкомысленным Хлестаковым от революции», а его помощника, теоретика Шигалева, «грузного, неуклюжего и пасмурного черта», — «тяжеловесным Собакевичем».

Об исполнении роли П. В. И. Н.Берсеневым в спектакле МХТ (1913) критика писала как о значительном театральном событии: «И внешность у него великолепная, и вся суетливая жестикуляция, и даже тот тик, какой ввел актер, это жевание каких-то комочков… А во внутреннем содержании образа многое схвачено глубоко, тонко и передано выразительно и ярко. За игрою все время следишь с вниманием напряженным, и целый рой мыслей бежит в это время в голове. Лучше всего — первое явление, в красной гостиной, где у г. Берсенева по-настоящему великолепное по богатству содержания лицо, и особенно тот разговор с Ставрогиным, когда Петр Верховенский впадает в жуткий пафос, который ему присущ, когда говорит Николаи Всеволодович об Иван-Царевиче. Тут только этот бес становится не только гаденьким, но и страшным, тут открывается краешек покрова над тайной его влияния».

Идейный смысл романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»

Заповедь Христа
Среди множества произведений Достоевского («Бесы», «Братья Карамазовы», «Бедные люди», «Подросток», «Идиот» и другие) одним из первых является «Преступление и наказание». В этом произведении раскрывается творческий мир автора как особая реальность, как активный сердечный организм, где имеет важность буквально все, то есть любая мелочь, незначительные подробности. Истоки романа уходят в прошлое Достоевского, когда он был на каторге. 9 октября 1859 года Достоевский анонсирует своему брату, что он решает писать книгу, что в эту книгу он вкладывает все «сердце с кровью» и что эта книга — его исповедание. Он знал, что «Преступление и наказание» окончательно утвердит его имя. С необыкновенной силой удалось Достоевскому обнаружить в романе опасность для человека, который стремится быть особенным. Огромная трагическая мощь романа, всестороннее разоблачение буржуазной идеи «сверхчеловека», глубокое воспроизведение социальных условий жизни столичной бедноты, подлинный демократизм и гуманизм писателя, его сочувствие униженным и оскорбленным сделали «Преступление и наказание» одной из вершин реалистических романов XIX века. Но вопросы, которые волновали и мучили Родиона Раскольникова, — это одновременно и вечные, и старые, как мир, и новые, как завтрашний день, вопросы человека о мире, о счастье и смысле жизни. Роман «Преступление и наказание» был задуман сначала в форме исповеди Раскольникова, но на каторге Достоевский сталкивается с сильными личностями, которые повлияли на его дальнейшие рассуждения.

В 1859 году роман не был начат, вынашивание замысла продолжалось ещё шесть лет. За это пора Достоевский написал «Униженные и оскорбленные», «Записки из мертвого дома», «Записки из подполья». Основные темы этих произведений — тема бедных людей, тема бунта и героя-индивидуалиста, которые синтезировались далее в романе «Преступление и наказание».

Темой романа стало изображение нищеты униженных и оскорбленных людей, всего бесчеловечного. Проблемы, которые Достоевский показал в своем произведении, очень многочисленны. Это и социальные условия, и жизненные противоречия, ведущие к гибели человека, и взаимосвязь личности и общества, и нравственная ответственность за преступления, и проблема наполеонизма, и индивидуализм, и гуманизм, и закон и человек, и бунт и смирение, и бедность и нищета, и пьянство и проституция, и многое другое. В романе заложена мысль столкновения двух идеологий, двух нравственных законов (ложного и истинного) и вытекающие отсюда нормы поведения.

Действие романа происходит жарким летом 1865 года. Петербург Достоевского — мрачный, сырой город, но все-таки прекрасный, который писатель любил своей мучительной любовью. Контрасты столицы показали до Достоевского Пушкин, Гоголь, Некрасов, но у Достоевского эти контрасты особенно обнажены, что объясняется особенностью Петербурга в 60— 70-е годы, когда город в результате быстрого развития капитала расстраивался, разрастался за счет игорных .домов, банкирских контор, заводов. Но у Достоевского нет представителей высшего общества, так же как и нет людей рабочего класса, в то пора как тысячи мужиков шли в Питер. Такая выборочность у Достоевского не случайна и объясняется нравственными проблемами романа. Именно в «средних» слоях населения особенно чувствовалась безысходность положения. Именно в этом месте проходит та граница, за которой можно было стать палачом или жертвой. Именно в этом месте царили голод и нищета. В рассказе Мармеладова в трактире показана разница между бедным и нищим. В бедности человек сохраняет благородство чувств, то есть сохраняет свое достоинство, а в нищете он перестает уважать в себе человека, доходит до крайней степени морального падения. На примере семьи Мармеладовых Достоевский с клинической точностью психиатра раскрывает психологическую нищету. Нищета порождает преступления, беспробудное пьянство, которое обесчеловечивает мужчину, и проституцию, которая обесчеловечивает женщину.

Все герои ищут выхода из железных тупиков. Ищет его и Раскольников. Ему двадцать три года. Острый, основательный ум философского склада. Он один из многих, кто без зова приходит на помощь. Он спас из пламени детей, отдает скудные гроши отцу умершего товарища, отдает последние денежки семье Мармеладовых. Мать и сестра души не чают в своем Роде, признают его превосходство, значит, Раскольников — не какой-то заурядный, тривиальный убийца, безотчетно совершающий убийства, а способный анализировать свои мысли, чувства, поступки, но одна ложная мысль овладела и его сознанием.

Нашла выход и старуха-процентщица. Титулярная советница, дающая денежки под залог, живет на «жидовские» проценты. Она глуха, глупа, больна, жадна, держит в работницах свою сестру и никуда не годна. Для чего она живет? Полезна ли она хоть кому-нибудь?. Именно эти вопросы сбивают молодого человека, он решает убить ее, обобрать, с тем чтобы сделать счастливее свою мать, живущую в уезде, избавить сестру, живущую в компаньонках у одних помещиков, от сластолюбивых притязаний главы поместья. Он хочет получить верх, чтобы полностью посвятить себя служению людям. Только Достоевский глубже проникает в душу преступника и за идеей заблуждений доброго сердца — «убийства ради любви к людям», «власти ради добрых дел» — открывает самую страшную и чудовищную идею — «идею Наполеона», идею власти ради власти, разделяющей человечество на две неравные части: большинство — «тварь дрожащая» и меньшинство — «властелины», призванные от рождения управлять большинством, стоящие за пределами закона и имеющие право, как Наполеон, во имя нужных ему целей переступить через закон и нарушить божественный мир и порядок.

Достоевский много думает над «Преступлением и наказанием», и наконец в окончательной редакции мысль Наполеона полностью созревает. Итак, в творческом процессе, в вынашивании замысла «Преступления и наказания»; в образе Раскольникова столкнулись две противоположные идеи: мысль любви к людям и мысль презрения к ним. Достоевский решает сохранить обе идеи, показать человека, в котором, как говорит Разумихин о Раскольникове, два противоположных характера поочередно сменяются. Так же мучительно искал Достоевский и финал романа. В одной из черновых записей значится: «финал романа. Раскольников застрелиться идет», но это был финал только для «идеи Наполеона». Писатель намечает финал и для любви. Когда сам Христос спасает раскаявшегося грешника: «Ведение Христа. Прощение просит у народа». Но каков конец человека, соединившего в себе оба противоположных начала? Достоевский прекрасно понимает, что Раскольников не примет ни авторского суда, ни юридического, ни суда собственной совести. Лишь один суд примет Раскольников — «высший суд», суд Сонечки Мармеладовой.

Таким образом, идейный смысл романа подчинен главной и единственной задаче — воскрешению Раскольникова, избавлению сверхчеловека от преступной теории, приобщению его к миру остальных людей.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: