Бен БЕНЦИАНОВ в Библиотеке Чугунного Козьмы

Сочинения любимых авторов Козьмы Пруткова и его творческих потомков

Библиотека Чугунного Козьмы
и современные авторы

Бен Бенцианов

БЕН БЕНЦИАНОВ. ПАРОДИИ

Бен Бенцианов.
Выступление на Дне Умника
в Театре эстрады им. А. Райкина

Бен Николаевич БЕНЦИАНОВ (род. 3 октября 1918, Петроград) — российский деятель искусств, эстрадный артист, поэт, сценический публицист, народный артист России, народный артист Киргизии, заслуженный артист Дагестана,художественный руководитель эстрады Государственного концертно-филармонического учреждения «Петербург-концерт».
В 1937 году поступил в школу-студию при Академическом Большом драматическом театре имени М.Горького. Участник Великой Отечественной войны, был тяжело ранен.
С 1943 года работал в концертном бюро Ленинградской академической филармонии, артистом Театра драмы и комедии на Литейном, в Ленгосэстраде.
Выступает с сольными концертами как артист разговорного жанра, признанный исполнитель фельетонов, монологов, стихов и музыкальных куплетов. Ллауреат всесоюзных и всероссийских конкурсов, лауреат премии «Золотой Остап» и «Золотой пеликан».
Награждён медалью «За трудовую доблесть» и пятью орденами, орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени (2000).

Да будь я и негром преклонных годов.
Бен Бенцианов и Семен Фурман на Дне Умника.

Бен Бенцианов —
патриарх российской эстрады, мастер эстрадной пародии, поэт, публицист сцены.

Да будь я и негром и негром преклонных годов.

На праздновании Дня Умника в Театре эстрады им. А. И. Райкина, посвященном 205-летию Козьмы Пруткова, специально по случаю юбилея великого пародиста мастер стихотворной пародии Бен Бенцианов предложил залу в написанных им подражаниях известным стихам Владимира Маяковского закончить последнюю строчку каждого четверостишья. Вот что из этого получилось (слова курсивом отгаданы залом):

Да будь я и негром преклонных годов
и то, без унынья и лени,
я русский бы выучил только за то,
что им разговаривал Ленин.

Да будь я и негром преклонных годов
и то, тратя силы и нервы,
я русский бы выучил только за то,
что им говорил Петр Первый.

Да будь я и негром преклонных годов,
всем ликом, являющим спид,
я греческий бы выучил только за то,
что им говорил Еврипид.

Да будь я и негром преклонных годов,
иссохшим, как хлебная корка,
испанский бы выучил только за то,
что им разговаривал Лорка.

Да будь я и негром преклонных годов
и то, врагом всех земных конституций,
китайский бы выучил только за то,
что им изъяснялся Конфуций.

Да будь я и негром преклонных годов
при тяжком плантаторском гнете,
немецкий бы выучил только за то,
что им разговаривал Гете.

Да будь я и негром преклонных годов
и будь я последний паскуда,
санскрит я бы выучил только за то,
что им разговаривал Будда.

Да будь я и негром преклонных годов,
который покинул бы сцену,
персидский бы выучил только за то,
что им говорил Авиценна.

Да будь я и негром преклонных годов,
обутым в дырявый сандаль,
французский бы выучил только за то,
что им изъяснялся Стендаль.

Да будь я и негром преклонных годов,
сидящем на постной баланде,
я б хинди индийский учил лишь за то,
что им разговаривал Ганди.

Да будь я и негром преклонных годов,
но раз уж министр направил,
я иврит еврейский учу лишь за то,
что еду с концертом в Израиль.

Однако последовавшими овациями этот удивительный номер еще не закончился и обрел неожиданное и не указанное в программе вечера продолжение. Через несколько минут после поистине уникального интерактивного диалога патриарха сцены со зрителем и прозвучавшего далее его монолога в стихах на сцену вышел ведущий вечер в образе Козьмы Пруткова артист Семен Фурман и выдал экспромт-подражание уже Бенцианову, с просьбой залу отгадать концовку:

Да будь я и негром преклонных годов
я выпил бы тыщу стаканов
и русский бы выучил только за то,
что на нем говорит Бенцианов.

«Сплетник» В. Маяковский

«Сплетник» Владимир Маяковский

Анализ стихотворения Маяковского «Сплетник»

Владимир Маяковский довольно терпимо относился к различным человеческим порокам. Однако некоторые из них все же раздражали поэта, заставляя его создавать стихи-пародии – язвительные, острые, словно бритва, и очень точно передающие черты характера людей. Их образы, как правило, носили собирательный характер, и прототипом главного героя могли стать сразу несколько человек. Это произошло и с Петром Ивановичем Сорокиным, которому Маяковский в 1928 году посвятил стихотворение «Сплетник», Человека с такой фамилией в окружении поэта не было, зато хватало других людей, мужчин и женщин, которые, по определению автора, постоянно норовили сунуть свой нос в его личную жизнь.

Действительно, взаимоотношения Владимира Маяковского и Лили Брик служили поводом для постоянных пересудов. Причем, не только со стороны обывателей. Известно, что сестры поэта постоянно подливали масла в огонь и обличали любовников, но при этом следили буквально за каждым их шагом. Подобными повадками обладали и некоторые друзья поэта, которые любили бывать у него в гостях, а после делились пикантными подробностями взаимоотношений между четой Бриков и Маяковским. Именно таким злопыхателям и посвятил поэт свое стихотворение, выставив его главного героя совершенно беспринципным и чересчур любопытным человеком.

Его Маяковский описывает как субъекта, который «в страсти холоден, как лед», но при этом любит «эдакой серьгой повисеть на телефоне» с целью узнать новую сплетню, приукрасить ее и донести до сведения других. Причем, совершенно неважно, кто будет его собеседником – соседи, друзья или же случайные знакомые. Он готов с каждым из них поделиться новостью, которая в его исполнении приобретает гипертрофированный сенсационный характер. Примечательно, что излюбленной темой Петра Сорокина являются не только любовные взаимоотношения, но и политика. Хотя сплетничать в отношении международной обстановки совсем небезопасно, и герой стихотворения, делясь новостями, становится «от страха остролицым».

Пока его собеседники вникают в смысл сказанного, сплетник подмечает каждую мелочь, чтобы потом радостно доложить другим о том, что он увидел в чужих домах. Он не гнушается даже заглянуть в кастрюлю, чтобы узнать, из чего именно соседи готовят обед, и мечтает о том, чтобы «был мир огромной замочной скважиной», через которую можно «без края смотреть – в чужие дела и постели».

maxsochinenie.ru

2020 Copyright. All Rights Reserved.

The Sponsored Listings displayed above are served automatically by a third party. Neither the service provider nor the domain owner maintain any relationship with the advertisers. In case of trademark issues please contact the domain owner directly (contact information can be found in whois).

Пародии на владимира маяковского

Примечание к №382
окончательно погрузиться в мир разума, в мир уроков

В стиле Маяковского какое-то чудовищное, азиатское нарушение меры. Его творчество это продукт гниения языка, гниения, в отличие от обериутов, самодовольного. Эффект достигается за счёт ломания игрушки — самая короткая и разочаровывающая игра. «Давайте я язык сломаю — что получится?» Получилось (точнее, получалось) интересно. Возьмёт тему бубнения и доведёт её до конца. Или тему шипящих. Или чекистски щёлкающих суффиксов:

И тут же тема лязганья «на мес-сте». Её хорошо с тупыми согласными и шипящими:

С ломкой языка шло и разламывание тем. Тысячу лет кружился русский язык вокруг запретного умолчания о Боге. На этом во многом очарование языка построено. А в руках Маяковского икона затрещала под топором кощунства. С чего начал:

— Послушайте, господин Бог!
Как вам не скушно
в облачный кисель
ежедневно обмакивать
раздобревшие глаза?
Давайте — знаете —
устроимте карусель
на дереве изучения добра и зла!

И устроили. Всей России устроили. Маяковский сам помогал (в меру своих силёнок, конечно) карусель раскручивать. Поэтому его не просто вышвырнуло и расплющило о стену, а он сам себе могилу вырыл, сам себя в неё закопал. С русским языком шутки плохи. И как он уже к середине 20-х вытянулся, как «вырос» и «воспитался»:

Если ты порвал подряд
книжицу и мячик,
Октябрята говорят:
плоховатый мальчик.

Этот чистит валенки,
моет сам галоши.
Он хотя и маленький,
но вполне хороший.

Это уже человека два часа дубьём «учили» и он урок наизусть рассказывает. С дрожью в голосе от обиды, с напряжением, внутренне плача. С юродством педалируя на недавно ещё оспариваемые постулаты, проворачивая их с подчёркнутой примитивизацией: «Да, нехорошо бить стёкла, я больше не буду, простите меня, пожалуйста». А ведь только что вроде какой замах-то был:

Шар земной порву как мяч,
Валенки надену
И галошей лоскутки
Разотру об стену.

Или уже не пародия, а сами стихи Маяковского:

Я думал — ты всесильный Божище,
а ты недоучка, крохотный божик.
Видишь, я нагибаюсь,
из-за голенища
достаю сапожный ножик.
Крыластые прохвосты!
Жмитесь в раю!
Ерошьте пёрышки в испуганной тряске!
Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
отсюда до Аляски!

И вдруг «Что такое хорошо и что такое плохо». (414). Это ведь юродство, а вовсе не детский стишок. То же — предсмертная поэма «Хорошо»:

Розовые лица.
Револьвер жёлт.
Моя милиция
Меня бережёт.

Жезлом правит,
чтоб вправо шёл.
Пойду направо.
Очень хорошо.

Ему сказали в 1930: «Чтоб ты сдох!» Маяковский: «Очень хорошо». И застрелился. Хотел, как известно, написать и поэму «Плохо». Не успел. То есть, в общем, и написал. Очень коротко и ясно.

Биография Маяковского настолько позорно элементарна, настолько вульгарно нравоучительна, что это в конце концов убийственно смешно. Как будто этот человек и был задуман как ходячая сентенция, как персонаж дешёвой нравоучительной брошюрки, печатаемой «для народа» синодальной типографией. Жизнь его это какое-то религиозное «окно РОСТА». Если хотите, он даже трогателен: эх ты, замахнулся-то не на «крохотного божика», а на великий архетип, на свои русские сны.

Все темы Маяковского — физиологический эротизм, кощунство, гимн кулаку, эпатаж — темы эти не русские (не литературные). Даже можно точнее сказать — еврейские. Маяковский очень поверхностно и нелепо стал притворяться евреем. Это такой поэтический Розанов (кстати, их друг от друга била дрожь), к сожалению, очень вульгарный. Что естественно, так как в поэзии форма является содержанием (а содержание — формой, «темой»). Поэт беззащитен, и у него нет панциря, нет раковины.

А себя, как я, вывернуть не можете,
чтобы были одни сплошные губы!

Маяковский вывернулся еврейскими губами, то есть начал очень неестественно, вымученно. Губы это нерусская часть лица. Где вы на иконе видели губы? Даже не вспомнишь сразу, какие: цвет, форма? Русские: глаза, лоб (чело-век). Ну, отчасти, нос, но это уже сниженный образ, скорее предмет шуток и насмешек. А губ вообще нет. Это нечто «ниже пояса». У Маяковского же на каждой странице губы, губы. Зубы, язык. Он какой-то весь антирусский. Не «не», а именно «анти». То есть в некотором смысле даже ненормально национален. И всё творчество его — пародия основных русских тем.

Мы все глядим в Наполеоны;
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно.

У Маяковского доводится до восторженного хохочущего абсурда:

уйду я,
солнце моноклем
вставлю в широко растопыренный глаз.

Невероятно себя нарядив,
пойду по земле,
чтоб нравился и жёгся,
а впереди на цепочке
Наполеона поведу, как мопса.

Тема масонской «красной кувалды»:

Выньте, гулящие, руки из брюк —
берите камень, нож или бомбу,
а если у которого нету рук —
пришёл чтоб и бился лбом бы!

(Заставь дурака. ) А вот тема толстовского «покаяния»:

В христиан зубов резцы
вонзая,
львы вздымали рык.
Вы думаете — Нерон?
Это я,
Маяковский Владимир.

Маяковский
еретикам
в подземелье Севильи
дыбой выворачивал суставы.

Простите, простите меня!

Люди!
Дорогие!
Христа ради,
ради Христа,
простите меня!

Нет,
не подыму искажённого тоской лица!
Всех окаяннее, пока не расколется,
буду лоб разбивать в покаянии!

Радуйтесь!
Сам казнится
единственный людоед.

Разумеется, не прошёл Маяковский и мимо сладенького, мимо прогрессивных мармеладовых:

Как трактир, мне страшен ваш страшный суд!
Меня одного сквозь горящие здания проститутки,
как святыню, на руках понесут
и покажут Богу в своё оправдание.

Здесь же тема глумления и дубоватых оговорок, наивно принимаемых литературоведами за иронию. Иронии Маяковский был лишён напрочь, но постоянно заходился и промахивался в самопародию, совершенно не предусмотренную. Маяковский это болезнь, разрушение речи, тем, идей.

Славьте меня!
Я великим не чета.
Я над всем, что сделано,
ставлю nihil.

Но разрушение это по форме и содержанию именно русское. И совпавшее с разрушением самой России. И, разумеется, не просто совпавшее, а совпавшее микрокосмически, как порождённое, отразившее и совпадшее России. И под более низким углом: Маяковский был, как и вся Россия, отравлен иудаизмом, униженно-женски влюбился в иудаизм. Тоже ведь пародия некой основной темы:

на цепь нацарапаю имя Лилино
и цепь исцелую во мраке каторги

Губы дала.
Как ты груба ими.
Прикоснулся и остыл.
Будто целую покаянными губами
в холодных скалах высеченный монастырь.

И видением вставал унесённый от тебя лик,
глазами вызарила ты на ковре его,
будто вымечтал какой-то новый Бялик
ослепительную царицу Сиона евреева.

Интересно последнее предреволюционное стихотворение Маяковского. В сущности это завещание, ведь после Февраля он не написал ни одной новой строчки. В лучшем случае это были удачные вариации. Даже форма ростовских частушек сложилась до революции. Стихотворение и называется как завещание: «России». Вот его начало и конец:

Вот иду я,
заморский страус,
в перьях строф, размеров и рифм.
Спрятать голову, глупый, стараюсь,
в оперенье звенящее врыв.

Я не твой, снеговая уродина.
Глубже
в перья, душа, уложись!
И иная окажется родина,
вижу —
выжжена южная жизнь.

Обдают водой холода.
Что ж, бери меня хваткой мёрзкой!
Бритвой ветра перья обрей.
Пусть исчезну,
чужой и заморский,
под неистовства всех декабрей.

На один месяц ошибся.

Маяковский пустил чужую идею внутрь своей жизни на очень низком, физиологическом уровне. И овладение этой идеей произошло очень грубое и поверхностное. Она вырвалась из рук. Ошибка Маяковского носит почти животный характер. Он пытался русское презрение к семейной жизни сочетать с еврейской эротикой.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: