БЕЛЬСКАЯ М

Библиографическая ссылка на статью:
// Гуманитарные научные исследования. 2013. № 1 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2013/01/2167 (дата обращения: 26.03.2019).

По определению Л.Н. Целковой, «мотив в лирическом произведении – прежде всего повторяющийся комплекс чувств и идей.»[1]

Мотив бессонницы является одним из ведущих в книге стихов «Версты» М.И.Цветаевой. Для того чтобы понять, какую роль он играет, мы должны разобраться, что подготавливает появление данного мотива, как он взаимодействует с другими мотивами и развивается в метасюжете книги.

Тема бессонницы является одной из ключевых в творчестве Марины Цветаевой, и освещается она вовсе не как физиологическое явление расстройства сна, а как «”растревоженность” духа, не знающего безразличия, апатии, в противовес равнодушию это вечный вызов всему неподвижному, оцепенелому, застывшему в своем развитии, вызов миру, “где наичернейший – сер!”, готовность к подвигу»[2]. Бессонница – это ценность в поэтическом мире «Верст», а также неотъемлемая составляющая духовной жизни лирической героини. Мотив бессонницы связан с мотивом странничества тем, что именно бессонница толкнула в путь лирическую героиню.

«Бессонная» – так мы можем охарактеризовать лирическую героиню Марины Цветаевой. В стихотворении «Обвела мне глаза кольцом» героиню окружает бессонница: «обвела кольцом», «оплела венцом». Кольцо и венец – это символы вечности и священного брака, благодаря этим образам стихотворение приобретает возвышенность. Таким образом, лирическая героиня и бессонница венчаются, становятся неразлучными. Аллитерация на звуки «л» и «в» тонко описывает процесс окольцовывания, придавая действию «змеиный» мотив замкнутости. Бессонница олицетворяется, обращается к героине как к подруге:

— Спи, подруженька
Неугомонная!

Спи, жемчужинка,
Спи, бессонная.

Бессонница в данном обращении жалеет лирическую героиню, которая долго не спала. Их союз имеет свои тайны: «И кому ни писали писем, / И кому с тобой не клялись мы…» и на наших глазах распадается:

Вот и разлучены
Неразлучные.
Вот и выпущены из рук
Твои рученьки.

Сон, разлучающий бессонницу и лирическую героиню, показан как божественное начало, способное усмирить бессонницу: «Сон – свят, / Все – спят». Обращает на себя внимание конец стихотворения: венец, который был надет на лирическую героиню вначале и мешал ей спать, снят. Таким образом, бессонница у Марины Цветаевой амбивалентна: с одной стороны, она подруга для ее лирической героини, с другой стороны, мешает ей.

Бессонница в стихотворении «Сегодня я одна в ночи…» побуждает лирическую героиню вступить на путь познания и самопознания. Показательными являются самохарактеристики героини: «бессонная»- без сна, «одинокая» – без спутника жизни, «бездомная» – без дома, тем не менее, она не ощущает себя обделенной. Она чувствует себя владелицей того, что недоступно другим людям: «ключи от всех ворот» открывают ворота не только «единственной столицы», но и человеческой души. Героиня счастлива от того, что город ночью принадлежит ей одной, и она призвана хранить его. Неслучайно героиня названа «черницей», то есть монахиней, – таким образом подчеркивается самоотверженное служение, город для нее является домом. Бессонница, толкнувшая героиню в путь, пробудила в ней высокие чувства – от восхищения красотой Кремля до любви и нежности ко всему миру: «Сегодня ночью я целую в грудь – / Всю круглую воюющую землю!». Бессонница обостряет до предела ощущения лирической героини: «Вздымаются не волосы – а мех, /И душный ветер прямо в душу дует». Благодаря слову «мех» и эпитету «душный» усиливается эффект изнеможения. Душа лирической героини распахнута настолько, что ощущается тончайшее взаимопроникновение внешнего и внутреннего миров.

Мотив бессонницы преломляется в стихотворении «После бессонной ночи слабеет тело…»: он становится возвышенным, подчиняя себе мотив святости. Средством трансформации является параллелизм:

После бессонной ночи слабеет тело,
Милым становится и не своим, – ничьим.
В медленных жилах еще занывают стрелы —
И улыбаешься людям, как серафим.

Стрела и серафим соотносятся так же, как боль от этих стрел и святость. Но переживание героини изменяет эту оппозицию: «Милый становится и не своим,- ничьим». Из-за этого стрела становится соотносимой и с серафимом, и болью от стрел, и со святостью. Аллитерация на звук «л» передает скольжение от одного к другому: «после», «слабеет», «тело». Слово «серафим» выделяется не только по смыслу: он здесь лишний, как и лирическая героиня, но и сам звуковой облик слова не вписывается в эти строки: звуки «с», «р» и «ф» нарушают стройную мелодию плавных согласных.

Бессонница может выступать как мера любви лирической героини. Так, в стихотворении «Из рук моих – нерукотворный град…» мы видим строчку: «Всей бессонницей тебя люблю», что означает любить всем сердцем. Чувства героини обостряются именно ночью, с бессонницей может быть связано ожидание возлюбленного, это подтверждается примером из стихотворения «Коли милым назову – не соскучишься…», где лирическая героиня вопрошает: «Коли суженого жду – где бессонница?»

Неразрывным с мотивом бессонницы в поэтическом мире «Верст» является образ ночи. Ночь у Марины Цветаевой – это время для творческого процесса. В стихотворении «Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая» ночь наделяется эпитетом «зоркая», что показывает отношение к ней лирической героини. Ночь воспевается, поскольку преображает не желанный для героини дневной цвет. В стихотворении присутствует большое количество высокой лексики по отношению к ночи: «праматерь», «длань», «славословя», благодаря этому ночь превращается в божественное начало. Кроме того, ночь для лирической героини – источник вдохновения, океан поэзии. Лирическая героиня отождествляет себя с раковиной, которая заключает в себе мелодию морской стихии, чтобы донести ее до того, кто захочет ее услышать. Также и поэт, приобщившись к творческой стихии, стремится донести спрятанную в своем сердце мелодию до других. В финале стихотворения лирическая героиня, устав от людей, просит у ночи смерти. Метафора «чёрное солнце» выражает весь спектр чувств лирической героини: это и страсть, и преклонение, и даже ненависть, так как она подчинена ночи.

По контрасту с мотивом бессонницы в поэтическом мире «Вёрст» выступает мотив сна. Сон в традиционной культуре является аналогом смерти, отдалённости от жизни. Марина Цветаева в стихотворении «Руки люблю…» пытается найти компромисс между жизнью и смертью, сном и бессонницей, творчеством и молчанием. Неслучайно употребление противоположных эпитетов по отношению к слову «лес»: «сонный-бессонный», что говорит о его переходном, противоречивом состоянии. Противостояние присутствует и между сном и бессонницей. Лирическая героиня хочет спать, но не может погрузиться в сон: «Ко сну – клонит./ Сплю почти». Наречие «почти» означает, что героиня не может или не хочет перейти границу между миром сна и бессонницы, оставаясь в пограничном состоянии.

Новым витком развития метасюжета является расширение границ мотива бессонницы до масштабов целого неспящего мира. Так, в стихотворении «Канун Благовещенья» мы видим строчку: «Черной бессонницей / Сияют лики святых». Можно заметить, что образы святых показаны через приём оксюморона: от икон обычно исходит лучезарный свет, а здесь подчеркивается бессонница, да ещё и черная: это изнемождённость, страдание, мученичество во имя Бога.

В стихотворении «Нынче я гость небесный…» можем увидеть такое явление как «бессонница леса». Бессонница становится символом вечной жизни: если бы лес спал, то и жизнь бы спала, либо ее бы просто не было. Бессонными могут быть и колокола в стихотворении «Из рук моих – нерукотворный град…». Колокол, висящий между небом и землей, становится символом вечного хода времени, поэтому он и «бессонный».

В стихотворении «Кто спит по ночам? Никто не спит!» звучит призыв не спать ночью, поскольку альтернативой бессоннице становится вечный сон, то есть смерть. О смерти упоминается не прямо, а через выражения: «проснешься ль здесь опять?», «вечный сон», «вечный дом».

В стихотворении «Вот опять окно…» бессонница предстает повторяющимся явлением не только для лирической героини, но и для неспящих за окном. О повторяемости говорит наречие «опять». Бессонница становится всеобщей, объединяет всех неспящих людей: «В каждом доме, друг, есть окно такое». «Бессонное» окно становится символом разлук и встреч. В призыве «помолиться за бессонный дом» мы видим возвращение к мотиву святости, это делает бессонницу возвышенной.

Таким образом, мотив бессонницы характеризует лирическую героиню как противоречивую. С одной стороны, бессонница для нее – это желанное состояние творчества, путешествия души, ожидания возлюбленного, благодаря бессоннице лирическая героиня обостренно чувствует окружающий мир. С другой стороны, бессонница отягощает существование лирической героини, заставляя ее страдать. Мотив бессонницы романтизирует поэтический мир книги, делая его возвышенным и распахнутым, и подготавливает почву для мотива странничества.

Литература

1. Целкова Л. Н. «Мотив» // Литературоведение. Литературное произведение: основные понятия и термины : учебное пособие под. ред. Л. В. Чернец. — М.: Высшая школа, 2000. — С. 202–209.

2. [Электронный ресурс] // URL: http://clublit.ru/001/002/214.html (дата обращения: 08.05.12)

3. Цветаева М. И. Стихотворения и поэмы. — Л: Сов. писатель, 1990. — 800 с. – С. 108

«Бессонница», анализ цикла стихотворений Цветаевой

Чаще всего лирические произведения посвящены распространенным темам: любви, родины, нравственного выбора. Но бывает так, что одна и та же тема «не отпускает» поэта, заставляет вновь и вновь обращаться к ней. Тогда появляются циклы стихов — несколько произведений, объединенных, как правило, общей темой или лирическим героем. В XIX века известнейшим стал «денисьевский» цикл Ф. И. Тютчева. В ХХ веке Александр Блок написал «Стихи о Прекрасной Даме», Марина Цветаева сочинила «Стихи к Блоку», а Сергей Есенин — «Персидские мотивы».

В 1916 году, когда Россия переживает не лучшие времена, а в судьбе самой Марины сплошные расставания и разочарования, она создает цикл стихотворений «Бессонница». Пожалуй, сон и бессонница — излюбленные мотивы в русской прозе и поэзии. Но у Цветаевой с бессонницей особые отношения. Поэтесса не просто одушевляет ее и наделяет чертами женщины. Бессонница становится подругой и уже в первом стихотворении цикла ведет себя соответственно: она и жалеет, и утешает, и в то же время надевает «теневой венец», как будто связав себя и героиню навеки.

Дальше панорама как бы расширяется: «Двери! — Настежь — в темную ночь!». Героиня, мучаясь бессонницей, чувствует все события, происходящие вокруг нее. В третьем стихотворении «в огромном городе — ночь», а героиня будто меняется с бессонницей местами: «Друзья, поймите, я вам снюсь». Такая двойственность состояния ощущается при чтении всех стихотворений цикла.

Масштаб бессонницы постоянно меняется: то это «ночь в огромном городе», то «бессонница полей». Примечательно, что контраст сна и бессонницы проявляется не только в жизни людей, но и в окружающем мире. Это «сон полей» и «бессонница леса», это корова, которая «тяжко вздохнула в сонном хлеву», и подковы, которые «где-то в ночи взрывали траву», это спящие гуси и гусь-сторож.

При этом героиня все-таки одинока: в шестом стихотворении она ощущает себя «бессонной, бездомной черницей», но зато она обладает ключами «от всех ворот единственной столицы» и чувствует ответственность за всех: и за «круглую воюющую землю» и за тех, «кого жалеют и кого целуют».

В седьмом фрагменте вновь проявляется автобиографичность: Цветаева, очевидно, чувствуя зарождающуюся в себе жизнь (ведь через 8 месяцев, в апреле 1917 года, родится ее вторая дочь Ирина), пишет:

Черноглазого ребенка
Я увидела во сне.

Но предчувствуя грядущие трагические события: и приближающуюся Октябрьскую революцию, и долгую разлуку с мужем, и последующую смерть дочери — Марина Ивановна выражает тревогу с помощью символов. Параллелизм связывает «красную сосенку» с капающей смолой и сердце, по которому в «ночи прекрасной» ходит пила.

Ощущение обреченности усиливается в восьмом фрагменте до такой степени, что героиня, обращаясь к ночи и называя ее «черным солнцем», просит у нее смерти как спасения от людей, потому что «нагляделась в зрачки человека».

В девятом и десятом стихотворениях одиночество сменяется чувством единения с теми, кто тоже не спит. Их оказывается так много (и младенец, и старик, и сторож), что все образы сливаются в обобщающем слове никто: «Кто не спит по ночам? Никто не спит!»

В первом варианте цикла десятое стихотворение было завершающим, поэтому напоминает своеобразную молитву о тех, кто не спит в ночи: «Помолись, дружок, за бессонный дом, за окно с огнем!» Не важно, почему не спят все эти люди, важно, что горящее в ночи окно — некий маяк, «крик разлук и встреч».

Последнее стихотворение цикла было написано спустя пять лет. Пережитые Цветаевой события сделали ее более стойкой и мужественной. Стихотворение звучит как встреча двух старых знакомых, бывших когда-то подругами, — героини и Бессонницы. Да, теперь это друг, имеющий свое имя, поэтому и пишется с заглавной буквы. Этот друг спасает, зовет испить из кубка, после чего они заключают вечный союз. Героиня понимает,что Бессонница помогает творить, хотя и отнимает иногда последние силы.

«Вот опять окно…» М. Цветаева

«Вот опять окно…» Марина Цветаева

Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может — пьют вино,
Может — так сидят.
Или просто — рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.

Не от свеч, от ламп темнота зажглась:
От бессонных глаз!

Крик разлук и встреч —
Ты, окно в ночи!
Может — сотни свеч,
Может — три свечи…
Нет и нет уму
Моему покоя.
И в моем дому
Завелось такое.

Помолись, дружок, за бессонный дом,
За окно с огнем!

Анализ стихотворения Цветаевой «Вот опять окно…»

В 1916 году после бурного романа с Софьей Парнок Марина Цветаева вернулась к мужу Сергею Эфрону, хотя и отдавала себе отчет, что ее супружеская жизнь вряд ли будет счастливой. В этот же период поэтесса создает цикл стихов под названием «Бессонница», в который входит произведение «Вот опаять окно…». Посвящено оно внутренним переживаниям автора, которому трудно смириться с несовершенством окружающего мира и найти в себе силы для того, чтобы жить дальше так, как прежде – безмятежно, легко и радостно.

«Вот опять окно, где опять не спят», — эта фраза указывает на попытку Цветаевой обобщить человеческие переживания. Она словно бы пытается поставить себя в один ряд с другими людьми, спрятаться в толпе, чтобы не выпячивать наружу собственную боль. По мнению поэтессы, у каждого в жизни наступают такие моменты, когда приходит бессонница. И тогда в домах по ночам светятся окна, за которыми находятся люди со своими мыслями и чувствами. «Может — пьют вино, может – так сидят», — отмечает Цветаева. Бывают и счастливые исключения, когда бессонные ночи даруют двум людям чувство любви и душевного единения.

Светящееся окно становится для поэтессы символом самых разнообразных переживаний. Ведь бессонница является результатом наших эмоций, которые могут быть как положительными, так и отрицательными. «Крик разлук и встреч – ты, окно в ночи!», — отмечает автор. При этом совсем не важно, горит за стеклом одна свеча, или же комната изнутри ярко освещена, напоминая рождественскую иллюминацию. За каждым таким огоньком кроются горести и беды, счастье и радость встреч с близкими людьми. И каждый такой огонек несет в себе душевную смуту, является следствием бессонницы, которая с недавних пор стала частой гостьей Марины Цветаевой. «И в моем дому завелось такое», — отмечает она, указывая на то что ее собственное окно с недавних пор тоже светится в темноте, являясь своеобразным маяком для одиноких прохожих. Но им нет дела до чужих переживаний, и в этом нет ничего удивительного. Тем не менее, поэтесса все же обращается к неизвестному прохожему с просьбой: «Помолись, дружок, за бессонный дом, за окно с огнем!». Еще совсем недавно она точно также прошла бы мимо светящегося оконного прямоугольника, однако теперь на собственном опыте знает, как коварна бессонница, и сколько бед она может принести человеку, лишенному душевного равновесия, спокойствия и умиротворения.

Из цикла «Бессонница»

«Бессонница! Друг мой. «

Бессонница! Друг мой!
Опять твою руку
С протянутым кубком
Встречаю в беззвучно —
Звенящей ночи.

«В огромном городе моём — ночь. «

В огромном городе моём — ночь.
Из дома сонного иду — прочь.
И люди думают: жена, дочь, —
А я запомнила одно: ночь.

«Вот опять окно. «

Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может — пьют вино,
Может — так сидят.
Или просто — рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.

«Кто спит по ночам? Никто не спит. «

Кто спит по ночам? Никто не спит!
Ребёнок в люльке своей кричит,
Старик над смертью своей сидит,
Кто молод — с милою говорит,
Ей в губы дышит, в глаза глядит.

Заснёшь — проснёшься ли здесь опять?
Успеем, успеем, успеем спать!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: