Реферат на тему: Мотивы лирики Лермонтова в романе — Герой нашего времени

Реферат на тему: Мотивы лирики Лермонтова в романе «Герой нашего времени»

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Мотивы лирики Лермонтова в романе «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтов — поэт поколения 30-х годов XIX века. «Очевидно, — писал Белинский, — что Лермонтов поэт совсем другой эпохи и что его поэзия — совсем новое звено в цепи исторического развития нашего общества». Эпоха безвременья, политической реакции после восстания декабристов в 1825 году, разочарования в прежних идеалах породила такого поэта как М.Ю. Лермонтов, поэта, который своей главной темой избрал тему одиночества. И тема эта проходит через все творчество Лермонтова: с необычайной силой звуча в лирике, в поэмах, в бессмертном романе «Герой нашего времени». Связь «Героя нашего времени» с образами лирических произведений Лермонтова несомненна. Ведь главная мысль романа была изложена поэтом в стихотворении «Дума»: Печально я гляжу на наше поколенье, Его грядущее иль пусто, иль темно. Меж тем под бременем познанья иль сомненья В бездействии состарится оно. В этих строках уже высказаны мысли, которые найдут отражение и на страницах романа, ведь главный герой его — Григорий Александрович Печорин — и является типичным представителем целого поколения, в судьбе которого отражаются все пороки, недостатки, болезни общества той эпохи. Об этом сам автор напишет в предисловии ко 2-му изданию романа: «Это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии». Какими чертами наделен герой времени 30-х годов: он разочарован в жизни, у него нет положительных идеалов, цели в жизни, он не верит ни в любовь, ни в дружбу, смеется над человеческими привязанностями, «жизнь его томит, как ровный путь, без цели, как пир на празднике чужом». Григорий Печорин напоминает своими поступками лирического героя стихотворения «И скучно, и грустно.» Он разочарован в любви. Так, увлечение черкешенкой Белой приводит к преждевременной нелепой ее смерти. Герой романа как бы восклицает: «Любить, но кого же? На время — не стоит труда, а вечно любить невозможно.» Григорий Печорин относится и к жизни, как к игре, к глупой шутке («А жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, такая пустая и глупая шутка»). Он не дорожит жизнью, не боится смерти, с радостью идет на испытание судьбы, рискуя быть убитым пьяным казаком или погибнуть в пучине моря («Фаталист», «Тамань»). Размышления Печорина в дневнике, который является беспощадным самоанализом и саморазоблачением, показывают степень одиночества героя. Это подтверждают и образы-символы, характерные для лирики поэта — Печорин в туманную ночь в «Тамани» видит вдалеке белеющий парус («Парус»); вспоминает о высоком звездном небе, о связи людей, всего мироздания с Богом («Выхожу один я на дорогу», «Когда волнуется желтеющая нива»). Только вечная величественная природа успокаивает героя романа, примиряет его с окружающей действительностью. Именно с этого момента Григории Печорин мог бы воскликнуть: «И счастье я могу постигнуть на земле, и в небесах я вижу бога».

Так, как они происходили. — Тогда начать роман следовало с рассказа «Тамань». — Почему? — опять не понял Тугодум. — Да потому, что события, описанные в этом рассказе, произошли с Печориным, когда он еще только ехал из Петербурга на Кавказ. Затем, если придерживаться хронологии, должна идти повесть «Княжна Мери», и только потом «Бэла». — Зачем же Лермонтов так все запутал? Нарочно, что ли? — Разумеется, нарочно, — ответил я Тугодуму. — С какой целью он это сделал — это уже другой вопрос. Пока же мы с тобой давай все-таки отметим, что фабула романа, то есть его события, изложенные в той последовательности, в какой они происходили, отнюдь не совпадает с тем, как разворачивается перед нами сюжет произведения. Теперь, я надеюсь, ты наконец усвоил разницу между фабулой и сюжетом? Понял, что это — далеко не одно и то же? — Да, — сказал Тугодум. — Теперь понял. Я только не понимаю, зачем Лермонтову понадобился весь этот ералаш? — Ну, это как раз понятно, — ответил я. — Лермонтов ведь не зря назвал свой роман «Герой нашего времени»

Анализ стихотворения Лермонтова «Думы»

В центре внимания Лермонтова (как и Пушкина) — судьбы передовой дворянской молодежи, ее настроения, мысли, чувства. Поколение Лермонтова отличалось большой культурой. Молодые люди ощущали в себе могучие силы. Но в суровое время выросло это поколение. Даже лучшие из него не знали, как применить свои дарования. Годы «молчаливых страданий с платком во рту» (Герцен) в конце концов сделали многих из них безразличными ко всему, равнодушными к общественной жизни, холодными, замкнутыми в себе натурами — «лишними людьми».

«В первых лирических произведениях Лермонтова. — пишет В. Г. Белинский,- виден избыток несокрушимой силы духа. но в них уже нет надежды, они поражают душу читателя безотрадностью, безверием в жизнь и чувства человеческие, при жажде жизни и избытке чувства. Нигде нет пушкинского разгула на пиру жизни; но везде вопросы, которые мрачат душу, леденят сердце. .. Да, очевидно, что Лермонтов — поэт совсем другой эпохи и что его поэзия — совсем новое звено в цепи исторического развития нашего общества».

Прочитайте стихотворение «Монолог» (1829).

Поверь, ничтожество есть благо в этом свете. К чему глубокие познанья, жажда славы, Талант и пылкая любовь свободы, Когда мы их употребить не можем? Мы, дети севера, как здешние растенья, Цветем недолго, быстро увядаем. Как солнце зимнее на сером небосклоне, Так пасмурна жизнь наша. Так недолго

  • Ее однообразное теченье.
  • И душно кажется на родине,
  • И сердцу тяжко, и душа тоскует
  • Не зная ни любви, ни дружбы сладкой,
  • Средь бурь пустых томится юность наша,
  • И быстро злобы яд ее мрачит,
  • И нам горька остылой жизни чаша;
  • И уж ничто души не веселит.

В этих размышлениях поэт еще не осуждает поколение 30-х годов; он сурово обвиняет «душную» обстановку, «пасмурную жизнь» и глубоко сочувствует «детям севера», которым стала «горька остылой жизни чаша».

Восемь лет, отделяющие стихотворение «Монолог» и «Думу» (1838), существенно изменили позицию Лермонтова. Он, как и другие лучшие люди 30-40-х годов — Белинский, Герцен, Огарев, а позднее Некрасов, Салтыков-Щедрин, не слился с «лишними людьми», не «состарился без времени». Уже в 1832 году Лермонтов пишет знаменитый «Парус» с его заключительными строками:

  • А он, мятежный, просит бури,
  • Как будто в бурях есть покой!

Главное содержание поэзии Лермонтова — человек, его тоска, одиночество и его признание, жизнеутверждающий порыв, жажда борьбы. Вот почему в стихотворении «Дума» (1838) поэт не сочувствует «лишним людям», а горько и гневно обвиняет их.

Первые четыре строки стихотворения выражают отношение поэта к поколению 30-х годов («Печально я гляжу. ») и определяют настоящую и будущую судьбу этого поколения. Глубокая, серьезная мысль, тон раздумья передаются скупыми и точными средствами, в частности подбором существительных, обозначающих отвлеченные понятия: грядущее; (бремя) познанья, сомненья; бездействие. Главная причина «печальной» судьбы этих людей — отсутствие настоящего дела.

Бездеятельность порождает колебания, сомнения, нерешительность, а в конечном счете все это ведет к тому, что обширные знания превращаются в тяжелый и бесполезный груз. Строки звучат медленно и четко. Так текут тяжелые мысли человека, каждое слово которого взвешено, обдумано.

Одна из причин бездействия нынешнего поколения молодежи-«ошибки отцов» (поколения декабристов). Некоторые участники восстания 14 декабря, с которыми Лермонтов встречался на Кавказе, измученные ссылкой и солдатчиной, считали свое революционное выступление ошибкой. И довольно много молодых дворян — современников поэта от восстания декабристов унаследовали это «богатство» «позднего ума» — мысль о бесполезности попыток изменить жизнь путем борьбы. Горькая ирония автора несомненна (слова «богаты» и «ошибками» стоят первыми в строках, на них падает логическое ударение).

  • Но только ли это обрекло молодежь на бездействие?
  • К добру и злу постыдно равнодушны,
  • В начале поприща мы вянем без борьбы;
  • Перед опасностью позорно малодушны
  • И перед властию — презренные рабы.

Негодуя и страдая, поэт указывает на главную причину самого бездействия: «позорное малодушие», страх «презренных рабов» перед властью. Эти два полные гнева и протеста эпитета по достоинству оценивают «лишних людей» 30-х годов.

В последующем развернутом сравнении — та же мысль; вина молодого поколения в том, что оно не нашло сил преодолеть «позорное малодушие», а беда его — общественные условия России 30-х годов XIX века.

С нарастающей болью и гневом продолжается беспощадная характеристика дворянской молодежи. Знания не нашли применения и оказались «бесплодными»; подлинно человеческие качества («надежды лучшие и голос благородный», «остаток чувства») пропадают, как «зарытый и бесполезный клад»,- потому что нет высокой цели, некуда деть силы и способности, не нужны и даже опасны для самодержавной власти «лучшие надежды», «благородный голос».

С новой и новой силой поэт бичует душевную холодность и эгоизм тех, кто ничем не хочет жертвовать «ни злобе, ни любви». Страшно, если человек не может по-настоящему ни любить, ни ненавидеть. А те, о ком пишет Лермонтов, не способны взять даже самые обыкновенные, житейские радости «из чаши наслажденья» и поэтому не только морально, но и физически обречены на преждевременную старость.

Апатия, душевный холод, полный упадок нравственных сил рождают циническое отношение к своей собственной судьбе:

  • И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
  • Глядя насмешливо назад.

Последняя часть «Думы» — печально-суровый приговор поколению «лишних людей» 30-40-х годов:

  • Толпой угрюмою и скоро-позабытой
  • Над миром мы пройдем без шума и следа,
  • Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
  • Ни гением начатого труда.
  • И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
  • Потомок оскорбит презрительным стихом,
  • Насмешкой горькою обманутого сына
  • Над промотавшимся отцом.

Все стихотворение выдержано в тоне глубокого, серьезного, а порою горько-иронического раздумья (поэтому оно и названо «Дума»). Этот тон создается и преобладанием шестистопного ямба (лишь изредка он сменяется строчками из пяти стоп, а четверостишия завершаются четырехстопной ямбической строкой). Публицистический стиль стихотворения нашел отражение в использовании общественно-политической лексики: «начало поприща», «бремя познания», «бесплодная наука», «судьи и гражданина» и т. п.

О том, каково было общественное звучание стихотворения в конце 30-х годов, лучше всего свидетельствует оценка его В. Г. Белинским: «Эти стихи писаны кровью; они вышли из глубины оскорбленного духа: это вопль, это стон человека, для которого отсутствие внутренней жизни есть зло, в тысячу раз ужаснейшее физической смерти!! И кто же из людей нового поколения не найдет в нем разгадки собственного уныния, душевной апатии, пустоты внутренней и не откликнется на него своим воплем, своим стоном!»

Коренные особенности художественного метода Лермонтова

Дело в том, что после смерти Лермонтова, а точнее в 1843 году, Белинский решительно пересмотрел свою прежнюю точку зрения и высказал прямо противоположный своим прежним убеждениям взгляд на характер отношения Лермонтова к Пушкину. В статье «Библиографические и журнальные известия» критик, говоря о нелепом журнальном споре на тему: кто выше – Пушкин или Лермонтов,- демонстративно противопоставляет двух поэтов. Пушкин объявляется «художником по преимуществу», он «только художник (т. е. вместе с тем не мыслитель, не глашатай какой-нибудь могучей думы времени)», а Лермонтов «поэт беспощадной мысли истины». Естествен был вывод: «Нет двух поэтов столь существенно различных, как Пушкин и Лермонтов». Свое заключение Белинский подтверждает соответствующими характеристиками Пушкина. Особенность его дара – чисто художническая натура, она и определила его роль в русской поэзии. «Его назначение было – осуществить на Руси идею поэзии как искусства». В этом и состоит «тайна поэзии Пушкина». Она и объясняет, «почему лучшие и художественнейшие создания Пушкина небезосновательно приняты были публикою холодно».

Ответить на эти естественно возникающие вопросы невозможно – утверждения критика не вытекают из анализа произведений Пушкина, а декларируются. Эта априорность, я бы даже сказал – боязнь подлинных текстов Пушкина заставляет насторожиться. Она проявляется и в том, что Белинский не оказывается способным опровергнуть собственные взгляды, высказанные три года назад, когда, опираясь на тексты «Демона» и «Сцены из Фауста», анализируя их, убедительно показывал, какие острейшие вопросы ставил Пушкин, какую рефлексию открыл он Лермонтову.

Исторический подход требует рассмотрения проблемы заимствования во всей ее реальной сложности и, что особенно важно, противоречивости. Противоречивость рождается оттого, что «заимствование» существует в науке в неадекватных ипостасях.

Отвечая на письмо Боткина, Белинский писал почти с восторгом о прозрениях мудрого друга. «Письмо твое о Пушкине и Лермонтове усладило меня. Мало чего читывал я умнее. Высказано плохо, но я понял, что хотел ты сказать. Совершенно согласен с тобою. Особенно поразили меня страх и боязнь Пушкина к демону: «печальны были наши встречи»: именно отсюда и здесь его разница с Лермонтовым» .

Нетрудно заметить, что рассуждения Боткина о Пушкине, испугавшемся «страшного духа» демона, открыто направлены против Белинского, который в статье 1840 года о стихотворениях Лермонтова утверждал, что именно Пушкин привел в литературу демона сомнения, духа размышления и рефлексии, что этот образ был освоен Лермонтовым. Боткин опровергал мысль Белинского о преемственности. К сожалению, Белинский согласился с Боткиным и полностью принял его концепцию.

Говоря о юношеских стихотворениях Пушкина, Белинский вспоминает традицию рассмотрения этого периода как времени влияния на молодого поэта Байрона (в смысле бунтарства и отрицания). И тут же он опровергает вольнолюбивый и байроновский пафос ранних произведений Пушкина. «Основываясь на каком-нибудь десятке ходивших по рукам его стихотворений, исполненных громких и смелых, но тем не менее неосновательных и поверхностных фраз, думали видеть в нем поэтического трибуна. Нельзя было более ошибиться во мнении о человеке! И тридцать лет Пушкин распрощался с тревогами своей кипучей юности не только в стихах, но и на деле» (7, 338).

Лермонтов – поэт мысли. Пушкину в молодости «на мгновение являлся» демон, «но кроткая, нежная, святая душа Пушкина трепетала этого страшного духа, и он с тоскою говорил о печальных встречах с ним. Лермонтов смело взглянул ему прямо в глаза, сдружился с ним и сделал его царем своей фантазии» .

Заимствование на любом уровне (сюжет, мотив, жанр, характер героя, конфликтная ситуация, отдельные образы, стихи, рифмы и т. д.) есть объективное явление развития литературы. История мировой литературы засвидетельствовала его неизбежность, его нужность для осуществления непрерывности эстетического развития. В реальности формы и содержание заимствования зависят от эпохи, когда это происходит, от индивидуальности того или иного писателя. Тем самым определяется многообразие функций, которые выполняют заимствования. Изучение и выяснение этих модификаций является насущной обязанностью истории литературы.

«Тайна поэзии Пушкина», открытая критиком, определяет, по его мнению, и историческую роль Пушкина. «Как творец русской поэзии Пушкин на вечные времена останется учителем всех будущих поэтов».

Я подчеркиваю – не изучения, а именно истолкования. Историко-литературный опыт убеждает, что истолкование часто берет верх над историческим изучением заимствования,- отсюда и искажения картины литературного процесса.

Конечно, объективно утверждение, что Пушкин и Лермонтов разные поэты и каждый оригинален по-своему, справедливо. Белинский выступал в данном случае против тех критиков, кто объявлял Лермонтова подражателем Пушкина. Но характеристика Пушкина – «чисто художественная натура», но заявление, что Пушкин не ставил вопросов, что стоял в стороне от острых общественных проблем, что в «преданиях» находил свой идеал,- безусловно ошибочны. И на первый взгляд просто непонятно, на что опирался Белинский, высказывая столь ответственное суждение. Как можно было не увидеть важнейших коренных вопросов современности, вопросов о судьбе человеческой личности в «Пиковой даме», в «Кирджали», «Капитанской дочке», в «Истории пугачевского бунта» наконец, где был поставлен вопрос уже не только о судьбе личности, но о судьбе народа! А в поэзии: «Медный всадник» и «Анджело» – это поэмы без вопросов? Да таких острых и масштабных вопросов не ставил и Лермонтов! Л гениальный цикл «Песни западных славян» – как можно увидеть в этих огненных стихах бегство от острейших проблем современности? И что за произведения разумел Белинский, в которых Пушкин уходил «в теплую сторону предания», лелеял свой идеал?

Свершилось отречение Белинского от собственных убеждений. Он принял концепцию Боткина и в ряде статей, и прежде всего в статье !843 года «Библиографические и журнальные известия», стал пропагандировать идеи друга. Работая над циклом статей о Пушкине, он помнил «наставления» и поправки Боткина к его прежним взглядам. 15 статье пятой, посвященной лирике Пушкина, Белинский уже излагал взгляды, откорректированные в соответствии с убеждениями Боткина.

С одной стороны, «заимствование» рассматривается как важнейшая закономерность литературного процесса, с другой – это объект спекулятивного его толкования.

Единственным связующим двух поэтов звеном оказывается стих Пушкина. Еще бы – ведь он был художником по преимуществу! «После Пушкина ни у кого из русских поэтов не было такого стиха, как у Лермонтова, и конечно Лермонтов обязан им Пушкину; но тем не менее у Лермонтова свой стих»

Такая характеристика Пушкина закономерно приводила к противопоставлению ему Лермонтова. Лермонтов, «проникнутый Байроном»,- беспощадный отрицатель не приемлемой им общественной организации: «пафос его есть отрицание всяческой патриархальности, авторитета, предания, существующих общественных условий и связей», «главное орудие всякого анализа и отрицания есть мысль…»

Критик противопоставляет пафос Пушкина пафосу Лермонтова, и теперь он не видит связи лермонтовского демона с пушкинским. «Пафос Пушкина заключается в сфере самого искусства, как искусства; пафос поэзии Лермонтова заключается в нравственных вопросах о судьбе и правах человеческой личности. Пушкин лелеял всякое чувство, и ему любо было в теплой стороне предания; встречи с демоном нарушали гармонию духа его, и он содрогался этих встреч; поэзия Лермонтова растет на почве беспощадного разума и гордо отрицает предание». «Демон не пугал Лермонтова: он был его певцом».

Гак с новых, боткинских позиций Белинский возвращается к своей старой концепции, высказанной в статьях 1834 и 1835 годов, согласно которой Пушкин отлучался от литературы 1830-х годов и целиком связывался с прошлой эпохой, эпохой романтизма 1820-х годов.

Анализ стихотворения Михаила Лермонтова «Выхожу один я на дорогу»

Одно из последних стихотворений Лермонтова, лирический итог многочисленных исканий, тем и мотивов. Белинский относил это стихотворение к числу избраннейших вещей, в которых «все лермонтовское». Не будучи символическим, с мгновенной непосредственностью запечатлевая настроение и чувство в их «лирическом настоящем», оно тем не менее сплошь состоит из высокозначимых в лермонтовском мире эмблематических слов, каждое из которых имеет долгую и изменчивую поэтическую историю.

В запеве – тема одинокой участи. «Кремнистый путь» во второй строке,

Тема песни («сладкий голос», или голос «отрадный» из чернового варианта), возникающая при поддержке гармоничной звукописи в последней строфе, но разлитая в напевном строе всего стихотворения (начиная с «Ангела»), связывается с тем особым лермонтовским Эдемом, которому он присвоил имя «отрады», с идеальной полнотой бытия, недостижимой в земных борениях, однако включающей в себя музыкально преображенные земные ценности (цветенье природы, женскую любовь). «Темный дуб» примыкает к той же цепи образов блаженства.

Девятая и десятая строки перекликаются с одиннадцатой и двенадцатой строками «Демона» и с седьмой строкой стихотворения «И скучно и грустно» («…прошлого нет и следа…»), отличаясь от них новым настроением задумчивой грусти. Ключевая формула «свободы и покоя», по видимости, совпадает с пушкинской: «…ищу забвенья и свободы…». Мотив побега в «обитель мирную» у Лермонтова лишен пушкинской уравновешенности и «превратился в тему романтически универсального избавления» приобщения к неувядающей жизни.

Все эти прежние смысловые моменты лермонтовской лирики вступают здесь в новое трепетно‑сложное соотношение – душевная тончайшая вибрация, совмещающая восторг пред мирозданием с отчужденностью от него, печальною безнадежностью с надеждой на сладостное чудо.

Природа в стихотворении – не безучастная и не «равнодушная» к человеческой бренности. Герой, казалось бы, готов к ней припасть и, однако, едва прозвучал вопрос‑вздох: «Что же мне так больно и так трудно?», как прекрасный мир, чьей реальности воздано должное в первых шести строках, словно бы меркнет для героя, болезненно ощутившего свое неутоленное «я», и он с неожиданной силой желания прорывается, куда‑то прочь, в блаженную область.

«Психологическая и моральная утопия свободы и покоя» как вечно длящегося блаженства получила в литературе разноречивые философские оценки: для них это «деятельный покой» в едином ритме с жизнью целого, для других напротив, «дремотная нирвана», растворение в «космической безмятежности». В стихотворении, действительно, есть тон глубокой и трагичной усталости, однако «мир и отрада» всегда были для Лермонтова высокими ценностями и подчас пределом бурных стремлений; они противостоят деятельности жизни. В стихотворении желанные «мир и отрада» облекаются в образ вечного расцвета, обретают, по замечанию Д. Максимова, черты «космического эроса» – это «природы жаркие объятия» («Демон»), которые, быть может, в ином плане бытия вновь раскроются навстречу давнему изгнаннику.

Даже среди богатств русской лирической поэзии стихотворение остается непревзойденным по музыкальности. Как и в «Тучах», но с большей выразительностью, стиховой строй сочетает черты элегичной медитации и песни. К типично песенным приемам относятся повторы‑подхваты, сочленяющие строфы.

По словам В. О. Ключевского, пьеса «своим стихом почти освобождает композитора от труда подбирать мотивы и звуки»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: