Басня крылова художник

Жаба Альфонс Константинович. Иллюстрация к басне «Лиса и виноград»

Жаба Альфонс Константинович (1878-1942) – русский советский живописец, график, художник книги; жанрист, баталист, пейзажист, мастер исторический картины. Жил и работал в Ленинграде.

Иван Андреевич Крылов
1760-1844

Первые басни. « Ворона и Лисица».

История басни уходит в глубь веков. Она славна такими известными именами, как Эзоп ( древняя Греция), Федр ( Рим), Ж. Лафонтен ( Франция), Г. Лессннг ( Германия), Т. Мур ( Англия). Ко времени Крылова басня откристаллизовалась в форму краткого иронико-сатирического, эпического или лирико-эпического стихотворного произведения; басня всегда нравоучительна, иносказательна. Ее герои, как правило, животные, растения, предметы с традиционным значением.

Еще Белинский писал, что басне « особенно посчастливилось на святой Руси». К ней обращались М. В. Ломоносов, В. И. Майков, Я. Б. Княжнин, И. И. Хемницер, И. И. Дмитриев, В. Л. Пушкин, А. Е. Измайлов и другие писатели. Но подлинным торжеством этот вид поэзии обязан Крылову, его гениальному реалистическому мастерству.

Первые басни Крылов сочинил еще в 1788 году: « Стыдливый Игрок», « Судьба Игроков», « Павлин и Соловей», « Недовольный гостьми Стихотворец». Но ни одну из этих слабых, ученических басен писатель не включал в собрания, изданные при его жизни. В 1805 году им были написаны еще три басни: « Дуб и Трость», « Разборчивая Невеста», « Старик и трое Молодых». Именно по поводу их поэт и баснописец И. И. Дмитриев сказал Крылову: « Это истинный ваш род, вы, наконец, нашли его».

Шумный успех басен Крылова, первый сборник которых вышел под названием « Басни» (1809 ), определил весь дальнейший его творческий путь. Но это был уже путь критического реализма.

Известно, что Крылов, взыскательный художник слова, готовя басни, многократно их переделывал. Часто он продолжал работу над ними и после их напечатания. О том же свидетельствует и басня « Ворона и Лисица» (1808 ), включенная в сборник.

Перепечатывая текст « Вороны и Лисицы» в первой книге своих басен, писатель изменил фразу « Я чай, ведь соловья ты чище и нежнее» на « Я чай, ведь ты поешь и соловья нежнее». Льстивая речь Лисицы приобрела большую ясность и действенность. Повышая разговорную интонацию басни, автор тогда же исправляет « но» на « да»; « да только все не впрок». Готовя в 1811 году переиздание книги, писатель внес в басню новые исправления. Было: « в зобу дух сперло». Стало: « в зобу дыханье сперло». Фраза сделалась более благозвучной. Было: « И вздумав оправдать Лисицыны слова». Сообщая этому выражению большую простоту и точность, Крылов заменил его па « Тут на приветливы Лисицыны слова». При издании басни в 1815 году писатель обогатил текст дополнительными поправками. Было: « Ворона, сидя на суку, Сбиралась уж клевать кусочек свой сырку». Стало: « На ель Ворона взгромоздясь, Позавтракать — было совсем уж собралась». Поправка усилила непосредственность и живописность эпизода. Было: « Какой умпльненький носок». Стало: « Какие перушки! Какой носок!» Перемена повысила рельефность и эмоциональную экспрессивность предложения. Было: « Спой, светик, не стыдись, будь с Лисонькой дружнее: Я чай, ведь ты поешь и соловья нежнее». Стало: « Спой, светик, не стыдись. Что ежели, сестрица, При красоте такой и петь Ты мастерица, Ведь ты б у нас была царь-птица!»

Эта басня глубочайшего обобщения, что подчеркивается фразой: « Уж сколько раз твердили миру…» Тема крыловской басни, как следует из начального суждения и последующего его раскрытия, — лесть и тщеславие, а основной смысл — их осуждение. Идейно-нравственный пафос басни явно демократический.

Художественно воплощая тему и идею басни, Крылов создал ярко реалистическую картину жизни. Основным стилеобразующим началом этой басни служит рассказчик— человек народного склада. Именно рассказчик и определяет в басне ведущую стилевую интонацию — интонацию сказовой манеры, весьма тонкой иронии лукаво-насмешливого, мудрого ума. Все компоненты басни « Ворона и Лисица», отличаясь строгой целенаправленностью, тесно взаимосвязаны, дополняют друг друга и служат реалистической верности изображения. Так, глубокое обобщение басни проявляется в индивидуальном облике ее персонажей.

Реалистическая конкретность действующих лиц басни создается также их резко обозначенной антитетичностью и по характеру, и по внешнему облику. Более всего скульптурной пластичности этих лиц содействует предельная конкретность их поведения. Грузная, неповоротливо-неуклюжая ворона не присела, а « взгромоздилась» на ель, а потом « каркнула» во все горло. Все высматривающая, ловкая лиса « близехонько» бежала, а затем к дереву « на цыпочках» подходит, « вертит хвостом» и произносит льстивые слова « сладко, чуть дыша».

Реалистической живости персонажей, эффектной экспрессивности всего развитая басни весьма содействует свойственное ей многоголосие. В ней три голоса, сменяющие друг друга: автора поучения, начинающего басню, рассказчика и Лисицы.

Басня излагается предельно выразительным, разговорно-просторечным языком самых широких слоев трудового народа. Вспомним: « не впрок», « сырный дух», « ежели», « вещуньина», « вскружилась голова», « сперло». Живую непосредственность и теплоту речи басни придают в изобилии применяемые уменьшительно-ласкательные слова: « уголок», « кусочек», « шейка», « глазки», « носок». Сюда же следует отнести и обращение к усилительным частицам, столь излюбленным в народной речи и в устной поэзии: « Да призадумалась». Речевое искусство проявляет и Лисица. Это поистине мастерица словесной вязи. Наглая, пронырливо-хитрая, она рассыпает бисер лести перед глупой Вороной, применяя самые высшие степени похвалы: « И верно ангельский быть должен голосок!», « Ведь ты б у нас была царь-птица!» Естественности языка соответствует и синтаксис — повествовательно-описательный, часто пользующийся сочинительной связью, так характерной для народной речи: « И говорит Так сладко»; « И верно ангельский…»; « И на приветливы Лисицыны слова…» Для сообщения большей непосредственности льстивой речи Лисицы щедро используется восклицательная форма. Стремясь к предельному лаконизму, Крылов открывает басню афористическим суждением, а заканчивает эллиптической фразой, звучащей как эффектная реплика под занавес: « Сыр выпал — с ним была плутовка такова».

Сгущая речевые средства, способствующие реалистической естественности и народности басни, писатель одновременно обогащает ее звукописью. Используя музыкальный перезвон согласных, он пишет: « Лисицу сыр пленил»; « Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит»; « Рассказывать, так, право, сказки». Благозвучию басни служит и рифма, опирающаяся часто не только па основную гласную, но и на опорную согласную, что делает ее богатой, « сочной»: « держала — бежала»; « носок — голосок»; « сестрица — мастерица».

Реализму басни « Ворона и Лисица» содействует и разностопный, « сказовый» ямб. Искусно используя его возможности, Крылов в описательно-повествовательных эпизодах обращается к медлительному шестистопному ямбу ( « Позавтракать было совсем уж собралась»), иногда наращенному: « Вороне бог послал кусочек сыру». При переходе к льстивой, динамически нарастающей похвале, с блеском красноречия выполняемой Лисицей, баснописец применяет быстрый четырехстопный ямб: « Голубушка, как хороша!». При этом разнообразя его, Крылов обращается к наращениям ( « Ну, что за шейка, что за глазки!») и пиррихиям: « Рассказывать, так, право, сказки!» Избегая монотонности шестистопного ямба, поэт перебивает его пятистопным: « От радости в зобу дыханье сперло».

На двадцать шесть строк этой басни приходится лишь четыре строки правильного ямба, а остальные пиррихические, т. е. с пропусками ударных слогов ( « Позавтракать — было совсем уж собралась»), или спондеические, т.е. со сверхсхемными ударениями ( « Спой, светик, не стыдись!» и т. д.). Это придает стиху интонационную гибкость.

Реалистическое искусство басни « Ворона и Лисица» приобретает особую наглядность при ее сопоставлении с переводами классицистов В. К. Тредиаковского и А. П. Сумарокова. Тредиаковский перевел басню книжными, громоздкими, вялыми фразами ( « Для того, домочься б, вздумала такую лесть») и церковнославянскими словами ( « оного», « вещбу», « глас», « почтивши», « мня»). В традициях классицизма он обращается к усеченным прилагательным: « растворенна», « ободренна», « последню», « пристойну». Искусствен и взятый им для басни силлабический тринадцатисложник, сковывающий возможности русского языка. Вот начало его басни: « Негде ( в смысле ) Ворону унесть сыра часть случилось; На дерево с тем взлетел, Кое полюбилось». Сумароковский перевод более прост и естествен. Им удачно заменен образ ворона образом вороны. В. И. Даль, характеризуя этих птиц, подчеркивает то, что « ворон — зловещий», а « ворона — нерасторопная». Но и перевод Сумарокова не свободен от фразеологической возвышенности и украшенности классицистов: « Прекрасняе сто крат твои павлиньих перья: Нелестны похвалы приятно нам терпеть». В этом переводе применяются церковнославянизмы ( « не вспряну», « паче», « быти», « уста», « сто крат»), усеченные прилагательные ( « нелестны»), неуклюжие выражения, вроде: « Сыр выпал из роту Лисице».

Крылов соревнуется и с французским писателем Лафонтеном (1621 —1695), басенные сюжеты которого он использует.

Вот тому пример:

У Лафоитена: «Maitre Corbcau, sur un arbre perche Tenait en son bee un fro-mage».
Дословно: « Господин Ворон, взобравшись на дерево, держал в своем клюве сыр».

У Крылова: « Вороне бог послал кусочек сыру.
На ель Ворона взгромоздясь,
Позавтракать — было совсем уж собралась,
Да призадумалась,
а сыр во рту держала».

Несомненно, что в наименовании Ворона « метром», этим многозначным словом, таятся большие возможности не только безудержной лести ( владыка, хозяин), но и саркастической иронии ( учитель). И при всем том у Крылова все приняло более конкретный, последовательно реалистический колорит. Повышая эмоциональную теплоту басни, Крылов дополнил ее ситуацией предполагавшегося, но несостоявшегося завтрака. Это желание усилить непосредственность, живость басни сказывается во всех ее частях. У Лафонтена читаем: «Que vousetes jolib» ( « Как вы прекрасны!»), а у Крылова сердечнее, проще: « Голубушка, как хороша!»

Басня « Ворона и Лисица» не аллегория, а ярко конкретная картина жизни в тех возможностях, какие представляет басенный вид.

Басни Ивана Андреевича Крылова

Иван Андреевич Крылов — замечательный писатель, сумевший дать басне высокий смысл и сатирическую остроту, актуальность и многозначность. Краткость и образность языка Крылова поразительны. Он умел создать целую картину или охарактеризовать своего героя всего несколькими словами.
В басне «Волк и Ягненок» он изображает Ягненка робеющим перед важным сановником — Волком, и весь строй речи Ягненка, подобострастной и боязливой, передает его характер:

«Когда светлейший Волк позволит.
Осмелюсь я донесть: Что ниже по ручью
От светлости его шагов я на сто пью. »

Елейная речь лицемера царя в басне «Мор зверей» всем стилем своим рисует его отталкивающий образ.

«О, други! — начал Лев: — По множеству грехов
Подпали мы под сильный гнев богов;
Так тот из нас, кто всех виновен боле,
пускай по доброй воле
Отдаст себя на жертву им.
Ох, признаюсь,— хоть это мне и больно,—
Не прав и я!»

Каждая басня писателя по-своему самобытна и индивидуальна. Крылов может при видимой скупости средств создать яркий характер, незабываемый живой образ. В басне «Собачья дружба» «характер» каждой собаки раскрывается в их «фразах».

«Что может,— говорит Полкан, — приятней быть,
Как с другом сердце к сердцу жить;
Во всем оказывать взаимную услугу;
Не спать без друга и не сесть.
Стоять горой за дружню шерсть. »
Барбос ответствует ему:
«Давно, Полканушка, мне больно самому.
Что, бывши одного двора с тобой собаки.
Мы дня не проживем без драки. »

Но не только слова — самые звуки крыловского языка ярко рисуют то, что описывает автор. Вслушайтесь в эти звуки:

В свой ряд смиренный Вол им так мычит:
«И мы
Грешны. »

Близость языка Ивана Андреевича к народной речи сказалась и в том, что писатель вставлял в свои басни пословицы и поговорки, и они вполне сливались с общим тоном басни;

Запели молодцы: кто в лес кто по дрова
И у кого что силы стало.
В ушах у гостя затрещало.
(«Музыканты»)

Читатель, истину любя,
Примолвлю к басне я, и то не от себя,—
Не попусту в народе говорится:
Не плюй в колодезь, пригодится
Воды напиться.
(«Лев и Мышь»)

Но еще замечательное то, что собственные стихи Крылова, легко запоминаясь, сами сделались пословицами, вошли в золотой фонд народной речи. Таких пословиц и поговорок из его басен осталось в русском языке много: «А ларчик просто открывался» («Ларчик»), «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать» («Волк и Ягненок»), «Рыльце у тебя в пуху» («Лисица и Сурок»), «Аи, Моська! Знать она сильна, что лает на Слона» («Слон и Моська»), «А Васька слушает да ест» («Кот и Повар») и много-много других не менее замечательных и выразительных.

У писателя много заимствованных из произведений других баснописцев сюжетов. Но связь Ивана Андреевича с народным творчеством, с языком народных сказок была так тесна, что даже эти заимствованные басни не звучат как переводы. Ведь яркий, меткий, живой русский язык Крылова не мог быть заимствован ни у кого.
Крылов — подлинно народный писатель, художник огромной силы, и влияние его на русскую литературу было глубоким и положительным.

У писателя много заимствованных из произведений других баснописцев сюжетов. Но связь Ивана Андреевича с народным творчеством, с языком народных сказок была так тесна, что даже эти заимствованные басни не звучат как переводы. Ведь яркий, меткий, живой русский язык Крылова не мог быть заимствован ни у кого.
Крылов — подлинно народный писатель, художник огромной силы, и влияние его на русскую литературу было глубоким и положительным.

В баснях «Волк на псарне» и «Щука и кот» уже можно говорить не столько об аллегории, сколько о метафоре. В этих двух баснях под образами волка и щуки подразумевается Наполеон. Можно долго говорить, что Наполеон был хитер, ловок, умен, умел быстро и ловко приспосабливаться к ситуации. Но он не рассчитал своих возможностей и попал «на псарню» вместо «овчарни». Соотнеся образ волка со всем аллегорическим смыслом басни, мы сразу угадываем в нем завоевателя Наполеона. Но при этом образ волка никак не сужается до изображения конкретного человека, он настолько широк и всеобъемлющ, что басня не теряет своей ценности и вне контекста эпохи.

Образы животных у Крылова можно сравнить с образами животных в сказках Салтыкова-Щедрина, где подчас, не зная исторической подоплеки, трудно угадать назначение этого образа в произведении.

Теперь можно сделать вывод, что человек не отделим от своего социального положения, поэтому образы животных можно классифицировать как метафоры определенных социальных уровней. Цари, вельможи, чиновники, «маленькие люди» также нашли свое метафорическое отражение в образах животных у Крылова. Например, в басне «Лев и барс», где лев и барс — выходцы из высших слоев общества, лиса и кот — из чиновничества. Сюда же можно отнести басню «Волк и ягненок». «Усильного всегда бессильный виноват», — гласит мораль этой басни. Образ ягненка использован не только как «Агнец Божий» — аллегория слабости и беззащитности. Этот образ еще и предстает как метафора определенного социального уровня, возможно, мелких чиновников.
Иногда Крылов иронизирует не только над социальными пороками (басня «Две собаки»), но и над самой опорой социальной лестницы — государственными институтами, и для этого также используются образы животных. Примером может служить басня «Квартет», где пародируется государственный совет, созданный в 1801 году, и его четыре департамента, возглавляемые «Проказницей мартышкой, Ослом, Козлом И косолапым мишкой». Что же ожидает такой квартет-совет в будущем, если в его главу поставлена даже не свора собак, а именно разные животные?

Итак, широко используемые Крыловым образы животных с разными характерами указывают на реалистическую основу крыловской басни. Реализм Крылова, связь его басен с народной основой придает его басням русский, национальный дух. Образы животных, которые подчас на иллюстрациях бывают изображены в русских национальных костюмах, несут в себе сатирическую типизацию черт русского национального характера.

Крылов использует прием индивидуализации речи персонажа. Баснописец вкладывает в уста животных отдельные элементы разговорной речи разных сословий того времени, например, в басне «Стрекоза и муравей» муравей говорит: «Кумушка, мне странно это», «Так поди же, попляши». Стоит обратить внимание и на ритмику этой басни. Образ попрыгуньи-стрекозы создается особым «прыгучим» размером — хореем. Крылов также широко применяет звукопись для создания «звукового» образа животного. Например, в басне «Змея» инструментовка на шипящие звуки и «з», в басне «Мор зверей» повторение звуков «м», «у», «ы».

Ориентация Крылова на русскую разговорную речь наглядно проявилась в его баснях благодаря введению в них образа рассказчика. Повествование о действиях персонажей ведется в определенной манере, ясно различим личностный тон рассказчика с присущими ему формами и оборотами речи.

Вот «Лебедь, Рак да Щука», взявшись за дело, «из кожи лезут вон», вот «Механик пуще рвется», чтобы открыть Ларец, вот лягушка, захотевшая сравняться с Волом, вначале стала «топорщиться, пыхтеть», а затем «С натуги лопнула и — околела». Бедняк, увидев Смерть, «оторопел». Моська появляется «отколе ни возьмись».

Встречаются баснях такие обороты: «зима катит в глаза», ‘с ним была плутовка такова». Язык рассказчика басен — просторечно-фамильярный. Рассказчик как бы находится среди своих персонажей, говорит о них, как о знакомых, дает им прозвища: «попрыгунья-Стрекоза», «проказница Мартышка» , «Повар-грамотей», «механик-мудрец». Иногда в самих обращениях уже выражено отношение рассказчика: «мой бедный соловей», «бедный Фока мой», «мой хитрец» («Волк на псарне»).

Но приближение к персонажам не мешает давать им справедливую опенку: «Избави, Бог, и нас от этаких судей», «Кто про свои дела кричит всем без умолку, В том, верно, мало толку». Бывает, что рассказчик принимает позу хитрого простачка: «Кто виноват из них, кто прав — судить не нам, Да только воз и ныне там». Это как раз и есть то «веселое лукавство ума», о котором писал Пушкин.

Народные начала речи, звучащие в баснях Крылова, убедительно подтверждаются использованием в них пословиц и поговорок: «Запели молодцы, кто в лес, кто по дрова». («Музыканты»).
То, что в языке басен Крылова растворились народные выражения, составляет одну его особенность. Другую представляет обратное явление. Многие выражения из басен стали восприниматься как пословицы. «А Васька слушает, да ест»; «А ларчик просто открывался»; «Слона-то я и не приметил»; «Соседушка, я сыт по горло», — отпирается Фока. Мы живо представляем себе людей среднего сословия, их настроения и чувства.
Приемом речевых характеристик Крылов пользуется постоянно. Яркие примеры находим в баснях «Любопытный», «Кошка и Соловей», «Кот и Повар». Особенно мастерски передал Крылов слова Лисицы, выражающие тонкую лесть Вороне. Если сравнить разработку этого сюжета у Тре-дьяковского, Лафонтена, то последний пример наглядно продемонстрирует, что совершенствование басни шло именно по языковой, стилистической линии. В комплиментах Лисицы сквозит ирония. Иронией проникнуто авторское повествование. Это добавляет жизненности, создает условия для более трезвого вывода. Язык, речь героев действует на усложнение сюжета басни, это приводит к углублению ее смысла.

Вольный ямб Крылова отражал жизненное разнообразие, представшее в его баснях. Оно сказалось еще в расширении жанровых границ басни. Так, в басне Осел и Соловей» описание пения соловья дано языком, свойственным идиллии. Жуковский находил у Крылова «два стиха, которые не испортили бы никакого описания. в эпической поэме». Он же с восхищением отмечал его искусство изображения различных предметов. При описании мухи стихи «летают вместе с мухой». Стихи о медведе как бы тянутся, длинные слова передают медлительность и тяжесть медведя.

В своих баснях не забывал Крылов и звуковую сторону стихов. Возьмем, например, басню «Листы и Корни». Две части басни, соответствующие монологам Листов и Корней, подчеркиваются различным подбором звуков. Из восемнадцати стихов первой части только четыре не содержат звука «л», а в пяти стихах этот звук повторяется не по одному разу. Во второй части выделяются звуки «к», «р», «н», «п», «т». Противопоставление Листов и Корней дополнительно подчеркивается на фонетическом уровне. Так у Крылова и звуковой состав слова может нести смысловое значение.

Встречаются у Крылова, правда, не очень часто, такие речевые приемы, как сравнение и синекдоха. Например, в басне «Ворона и Курица»:
Тогда все жители, и малый и большой.
И вон из стен московских поднялися,
Как из улья пчелиный рой.
Для характеристики языка басен Крылова можно еще указать факт употребления необычного названия обычных предметов. Так, в нескольких баснях Крылов вместо «Ворона» говорит «вещунья»

Все вышесказанное позволяет заключить, что великий баснописец решил задачу сочетания народных элементов со структурой поэтической речи, благодаря чему внес существенный вклад в формирование русского литературного языка и поднял русскую басню на небывалую высоту.

В то же время Крылов обогатил русскую басню новыми реалистическими образами животных. Русский баснописец разработал принципы реалистической типизации, без которых невозможны были бы емкие сатирические образы животных у Салтыкова-Щедрина и вообще все дальнейшее движение русской литературы по пути изображения русского национального характера.

Предыдущий реферат из данного раздела: Достоинства басен Крылова

Басня крылова художник

Ива́н Андре́евич Крыло́в (2 февраля 1769, Москва — 9 ноября 1844, Санкт-Петербург) — известный русский поэт, баснописец, переводчик, сотрудник Императорской Публичной библиотеки, Статский Советник, Действительный член Императорской Российской академии, ординарный академик Императорской Академии наук по Отделению Русского языка и словесности!

. Басня — один из древнейших литературных жанров, достигший в России расцвета благодаря именно — Ивану Андреевичу Крылову! Легкость, юмор, философия, превосходный язык, интересные сюжеты — и вот уже более 200 лет афоризмы Крыловских басен живут в народе. Часто слышны: — «у сильного всегда бессильный виноват», и «ты все пела? это дело: Так поди же, попляши!», не обходится и без Моськи, «знать, она сильна, что лает на Слона!».
Нельзя сказать, что сегодня нет выбора хороших изданий басен Крылова, но иллюстрации Альфонса Жаба заслуживают отдельного внимания, как великолепный образец книжного искусства модерна! Это русский советский художник по праву зовется мастером линии, пятна и композиции. Его работы так органичны, контурные рисунки, минимальными средствами передана пластика животных, изящная цветовая гамма — сложная приглушенная палитра, близкие к натуральным оттенки — так и веет от работ природой! Все иллюстрации прокрыты чисто, в свете, без сложной игры теней и полутонов, с изяществом и выверенностью, придающие объем и неповторимость!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: