Жалобная книга

«Милостивый государь! Проба пера!?»

Под этим нарисована рожица с длинным носом и рожками. Под рожицей написано:

«Ты картина, я портрет, ты скотина, а я нет. Я — морда твоя».

З цією книгою купували:

Користувачі Bookland вже врятували 6649 дерев !

Купуйте електронні книжки і рятуйте дерева, котрі можуть бути знищені для виготовлення паперу.

Разом ми збережемо багато гарних дерев!ДЕТАЛЬНІШЕ ПРО ГРУ

“Жалобная книга” Чехова

Год 1884 – округи делятся, законопроекты принимаются, а в небольшом журнале «Осколки», специализирующемся на юмористических рассказах, публикуют очередную юмореску Чехова. Юный врач успел зарекомендовать себя как писатель в этом издании еще два года назад, он любим и признан, но серьезности в глазах читающих пока не вызывает. Дескать, недостаточно глубокомысленности, проблем мировых.

Не видят критики, как метко пишет автор о злословии общества, о деградации да о глупости всемирной. Но, тем не менее, рассказ держится, юмореску помнят, не забывают. И, как следствие, доходит «Жалобная книга», в которой жалоб то одна сотая с натяжкой, до наших дней.

Спустя 130 лет (срок то не абы какой) рассказ читают, а находят в нем… Находят не отголоски прошедшего времени, а все ту же общественную неустойчивость и злобу. Да, окраска весьма старинна, но суть то не меняется.

«Краткость – сестра таланта»

Так утверждал Антон Павлович. И раз за разом сие доказывал. В своих произведениях сильных и точных, именно кратких, доносил то, что не многим бы удалось и на трехстах страницах. Слишком просто, говорите, вы, критики давно минувших дней?

Что же собой представляет «Жалобная книга» Чехова? Разумеется, в ней, как в таковой, пишут всяческие жалобы и предложения (поправка, должны писать). Однако «…книга» Чехова непростая, казенной формой в ней «даже и не пахнет». И именно потому она выражает то, что собственно и хотел автор, чтоб она выражала.

Сюжета в юмореске нет. Вот так, вопреки законам жанра, да и правилам литературы, если уж вдуматься. Но отсутствие сей важной линии произведения не портит, такая его особенность отвечает за важнейшую цель донесения до читателя главной сути.

Чтобы сразу «в омут не нырять», Антон Павлович в двух словах рассказывает, что да как. Дескать, книга имеется, жалобная, железнодорожной станции принадлежит. Хранится там то и там то, дабы ее взять, ключик понадобится. Хотя нет, не понадобится, а должен бы. Ну а потом начинается.

Пишут, о чем хотят да что в голову взбредет. И в любви признаются Катенькам всяким, и на предыдущие замечания (весьма грубо) отвечают. На страницах и глупости несусветные замечены, и оскорбления. Всего помалу.

Впрочем, не будем клевету распространять среди народа честного – попытки жалоб… были. Казенные, когда писал их конторщик; заумные, но незаконченные строки от ученика седьмого класса; рубленные» фразы телеграфиста.

И так далее, и тому подобное…

Напрашивается вопрос, отчего не жалобы, а всего лишь попытки? Это легко можно объяснить. Все написанное – лишь констатация человеческой глупости, так умело выраженная Чеховым в короткой юмореске необычайной формы.

Не стоит пренебрегать еще одной особенностью опуса – намеренные ошибки почти что в каждой из жалоб, колоритно отображающие контингент, среди которых «ходила» «Жалобная книга».

Возьмем, к примеру, некого Ярмонкина. Он решил пожаловаться на то, что у него слетела шляпа. Причем совершенно непонятно, в чем здесь виновата железнодорожная станция, к которой И. подъезжал в известный момент. Ветер, видать, особенный какой-то.

Коловроев и вовсе решил возомнить себя, несомненно, важнейшей личностью и отписаться в книге просто так, память оставить потомкам. И вправду, кого волнует то, что страницы для жалоб предназначены? Нет-нет-нет, для Коловроева книга делалась. Только так.

Следующий автор оказывается трусливым доносщиком. После него – весьма жалкая неизвестная особь, напрашивающаяся на прозвище «шакал», ибо насмехается над чужими бедами, жандармом в том числе. Уверяет неизвестный, что последнему жена изменяет, даже сочувствует издевательски.

Жалобную книгу умудрились использовать даже в качестве архива потерянных вещей, куда уж дальше? Есть куда, всегда есть…

Глупость человека несоразмерно велика

И произведения Чехова это в очередной раз доказывают. Он, своим зорким глазом все пороки подмечая, острым пером оставляет их на бумаге, чтобы потомки далее читали, и удивлялись, и стыдились общества нынешнего, поскольку за сто с лишним лет ничего в обществе не изменилось, да и меняться, видимо, не собирается. Что прискорбно.

Так что же хотел сказать Антон Павлович Чехов именно в этой юмореске? Можно ходить вокруг да около, говоря абстрактными фразами или обсуждать незамысловатый, даже, как было сказано выше, отсутствующий, сюжет. А можно также кратко попробовать подытожить и сделать соответствующие выводы.

Обрывки фраз, грубости и жалобы без видимой на то причины – каждая строка дает описание конкретного человека. Читатель на подсознательном уровне осознает, что за личность перед ним и понимает, что авторитетом для детей своих и для себя самого он бы такого не ставил.

И эти наброски-описания вместе создают квинтэссенцию всех тех «аморалов», что нас окружают. Совсем худо выходит, если вдуматься, некоторые черты присутствуют и в нас самих, быть может, не столь гротескно выраженные, да и на фоне «…книги» уж слишком они глуповатые, но если уж есть они, то их нужно искоренять.

Показательным примером является попытка одного из авторов «Жалобной книги» образумить всех пишущих, направить на путь истинный, и следующий же, нелестный, надо сказать, комментарий.

Казалось бы, что особенного в этом можно уразуметь? Однако и эта строка имеет под собой скрытый смысл – не стоит учить других жизни, хочешь изменить общество – начни с себя.

Так что, явно неправы были критики, современники Антона Павловича Чехова. Даже в такой странной теме писатель поднял серьезные проблемы, а не писал опус просто для смеха. И каждому, кто, насмехаясь, закроет книгу лишь с улыбкой на лице, стоит открыть ее заново да перечитать. И когда рот снова захочет растянуться в ухмылке, вспомнить о том, над кем на самом деле мы смеемся.

В конце концов, человек и общество связаны неразрывно. Одно от другого зависит прямо, а не косвенно. Чехов это понимал как никто другой, но предпочитал наталкивать своих читателей на эту мысль, а не объяснять такую простую истину по новой во всех произведениях. Кстати, о них.

В чем же исключительность «Жалобной книги» Чехова?

Антон Павлович за свою жизнь написал много юморесок, ни одна из них не имеет под собой основания для жесточайшей критики (быть может, только капельку). Но «…книга», считающаяся ранним рассказом писателя, в то же время знаменует эпоху других великих произведений.

Когда каждое из них выражает один-два порока, представляет собой зарисовку ситуации, в которой раскрываются нелестные черты человека, «Жалобная книга», благодаря своему «неформатному формату», одновременно ставит все проблемы под общее целое, и раскрывает их по кусочкам.

Писательский талант
У Антона Павловича Чехова талант знаменитой «краткости» имелся неоспоримый: всю социальную жизнь он показал на одной странице, в виде нескольких «жалоб».

Жаль, что в жизни все еще сложнее, и отсутствие художественного гротеска только усложняет картину в тысячи раз. Уместить таким же образом все решения проблем общества (не говоря уже о воплощении этого), учитывая, что они переживают столь давний застой, вряд ли получится. Что, впрочем, не означает, что попытаться не стоит.

Антон Чехов ЖАЛОБНАЯ КНИГА

Антон Павлович Чехов родился 17 (29) января 1860 года в Таганроге в семье купца третьей гильдии. Отец и дед его были крепостными села Ольховатка Воронежской губернии.
Дед Чехова Егор Михайлович ценой напряженного труда скопил три с половиной тысячи рублей и к 1841 году выкупил всю семью из крепостного состояния. А отец, Павел Егорович, будучи уже свободным человеком, выбился в люди и завел в Таганроге собственное торговое дело, небольшой магазин по торговле «колониальными товарами». Но он больше всего увлекался церковным пением, даже руководил церковным хором, играл на скрипке, неплохо писал красками. До сих пор еще сохранилось несколько икон, которые он написал собственноручно.

Природные способности Павла Чехова передались и его пятерым детям: Александр и Антон стали писателями, Николай — художником и карикатуристом, Мария — педагогом, а Михаил Чехов — артистом мирового уровня (вспомним хотя бы фильм «Сестра его дворецкого», где он блестяще сыграл с Диной Дурбин).
Однако в семейной жизни и особенно в коммерческих делах Павел Чехов был менее удачлив. Вопреки настояниям жены, он отдал сыновей в приходскую Цареконстантиновскую школу, откуда детей вскоре пришлось забрать, поскольку никаких знаний они не приобрели. Правда, Антон не блистал и в гимназии, где восьмилетний курс прошел за десять лет, задерживаясь в третьем и пятом классах по два года. Но дело было не в нерадивости. Ему просто некогда было учиться. Мальчик был страшно занят в церковном хоре и отцовской лавке.
И все же не будь в жизни Чехова церковного хора и спевок — не было бы и его изумительных рассказов «Художество», «Святой ночью», «Студент» и «Архиерей» с удивительной красотой простых верующих душ, с проникновенным знанием церковных служб, древнерусской речи. Да и утомительное сидение в лавке не прошло для Чехова бесследно: оно дало ему, по словам И.А.Бунина, «раннее знание людей, сделало его взрослей, так как лавка отца была клубом таганрогских обывателей, окрестных мужиков и афонских монахов».

В 1876 году Павел Егорович вынужден был признать себя несостоятельным должником и бежать в Москву, куда вскоре перебралась и остальная семья. Антон был вынужден выполнять долговые обязательства отца, продавая оставшиеся вещи, и одновременно зарабатывать на жизнь репетиторством.
Тяжелые впечатления детства и юности найдут позже отражение в рассказах Чехова о детях. Вспомним хотя бы такие его рассказы, как «Ванька», «Спать хочется». Есть у него также своеобразная серия рассказов об учителях — «Человек в футляре», «Крыжовник», «О первой любви».

Ранние литературные опыты Чехова связаны с рукописным юмористическим ученическим журналом «Заика» и письмами к родным, где он проявил себя как профессиональный критик, ярко и образно рассказывая о прочитанном и увиденном.
Однако свое будущее Антон Павлович решил посвятить медицине. В 1879 году, по окончании гимназии, он получил небольшую стипендию и перебрался к семье в Москву, где и поступил на медицинский факультет Московского университета. Однако денег на жизнь не хватало, и Чехов начинает активно сотрудничать в журналах: пишет небольшие рассказы и посылает их в различные издания. В 1880 году в журнале «Стрекоза» появляются первые публикации его юмористических рассказов. Он публикует свои юморески под самыми разными, смешными псевдонимами: Балдастов, Брат моего брата, Человек без селезенки, Антонсон, Антоша Чехонте.

Литературные заработки Антона часто оказываются единственным подспорьем в семье, где он вскоре становится главой большого клана. Поэтому не все написанные им вещи одинаково равнозначны в художественном отношении. Он пишет разные по жанру произведения: начинает с пародий, от которых переходит к юмористическим очеркам и сценкам.
Печатается Чехов тоже в различных изданиях, где принимают его рассказы, но все же отдает предпочтение журналу «Осколки», где для него был создан специальный отдел под названием «Осколки московской жизни». Некоторые его рассказы тех лет получили очень хорошие отзывы, и среди них — «Анюта», «Аптекарша», «Муж». В 1884 году выходит первый сборник рассказов Антона Павловича Чехова, благосклонно встреченный критикой, — «Сказки Мельпомены», в который вошли шесть рассказов из жизни людей театра.
1884 год оказался необычайно удачным для Чехова. Заканчивая университет, он уже был автором таких великолепных произведений, как «Хирургия», «Хамелеон», «Жалобная книга», «Смерть чиновника», «Толстый и тонкий», которые впоследствии будут считаться программными в его творчестве. Все они выросли из небольших историй, анекдотов, забавных сценок и по своей сути превратились в сатирическое обличение современной Чехову действительности.
Получив диплом врача, Чехов устраивается на работу в Подмосковье и даже пробует писать диссертацию на тему «Врачебное дело в России». Он тщательно изучает материалы по народной медицине, русские летописи. Труд остался незаконченным, но многое дал Чехову-писателю.

В своей литературной деятельности Антон Павлович не забывал о том, что он врач. Доктора становятся главными героями многих его произведений, да и психологию своих персонажей он описывает с чисто медицинской тщательностью. Даже незнакомым с биографией Чехова читателям будет понятно, что писатель, создавший такие произведения, как «Палата № 6», «Случай из практики», «Скучная история», «Припадок», — врач по профессии.
Медицинская практика, несомненно, расширила и жизненный опыт писателя: ведь к нему шли люди не только с разными заболеваниями, но и с разными судьбами. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в чеховских произведениях встречаются люди самых разных характеров и социальных кругов. Правда, критики часто ставили в вину Чехову то обстоятельство, что в своих рассказах он изображает мрачный и неприглядный мир, в котором нет места «живому человеку», как будто этот мир видится глазами больного. Однако писатель по своей натуре был веселым и жизнерадостным человеком. Он был привязан к своей семье, любил сестру и братьев, в его жизни бывали и любовные увлечения.

Антон Павлович с годами и с опытом становился более требовательным к себе. Теперь он не стремится к тому, чтобы сразу опубликовать свое произведение, и подолгу работает над каждым новым рассказом. Постепенно у писателя появляются идеи более крупных произведений, и он начинает писать повести — «Степь», «Мужики», «В овраге», «Моя жизнь».
На исходе 80-х годов Чехов испытывает неудовлетворенность собственными «малыми делами» — медицинской практикой в провинции, строительством школ и библиотек. А после смерти брата он ощущает внутреннюю опустошенность. Ему начинает казаться, что он остановился в своем развитии и не видит никаких дальнейших перспектив. Под впечатлением этих пессимистических настроений Чехов решает отправиться на Сахалин, чтобы в путешествии набраться новых впечатлений.
В апреле 1890 года писатель через Казань, Пермь, Тюмень и Томск отправился к берегам Тихого океана. Уже больной чахоткой, в весеннюю распутицу он проехал на лошадях четыре с половиной тысячи верст и лишь в конце июля прибыл на Сахалин. То, что он увидел по пути на Сахалин и на самом острове, потрясло его. Существование обитающих там людей даже трудно было назвать жизнью. Никогда прежде писателю еще не приходилось встречаться с такой беспросветной нуждой, дикостью и полнейшим произволом властей. Все эти свои впечатления Чехов передал в книгах «Из Сибири» и «Остров Сахалин». После их выхода министерство юстиции командировало в Сибирь ученого-криминалиста Дриля и специалиста по тюрьмам Саломона, которые подтвердили все то, о чем писал Чехов.
Сразу же после поездки на Сахалин Чехов совершает большое заграничное путешествие. Он посещает Европу, а затем отправляется в Гонконг, Сингапур. Возможно, контрастность впечатлений помогла писателю еще глубже прочувствовать проблемы острова Сахалин и России в целом.
Вскоре после поездки, в 1892 году, Чехов перестал заниматься врачебной практикой и купил имение Мелихово под Москвой. Попечитель сельского училища, он на свои средства построил школу, помогал голодающим. Во время эпидемии холеры писатель работал как участковый санитарный врач. Правда, он отказался от любого вознаграждения за этот свой труд, чтобы не связывать себя какими-либо обязательствами. Очевидно, он никак не мог забыть времена своей врачебной практики, когда количество больных в сезон доходило у врача Чехова до тысячи.

Теперь Антон Павлович Чехов уже всероссийски признанный писатель; один за другим выходят сборники его рассказов — «Невинные рассказы», «В сумерках». В 1888 году он становится лауреатом Пушкинской премии, а в 1900 году — почетным академиком. Это звание писатель получил одновременно с Л.Н.Толстым. Правда, вскоре Чехов выходит из академии вместе с В.Г.Короленко в знак протеста, когда туда по распоряжению Николая II отказались принять М.Горького.
Новый этап в творчестве Чехова связан с его занятиями драматургией. Вначале он переделывает некоторые свои рассказы в пьесы, однако они имели не очень большой успех, как это случилось с его пьесой «Иванов». Настоящим провалом стала и постановка первой оригинальной пьесы Чехова «Чайка». Только Московский Художественный театр, оценивший простоту, естественность и внутренний подтекст пьесы, смог воплотить авторскую концепцию. С тех пор «Чайка» стала символом театра, а Чехов — его постоянным автором. Две последующие пьесы — «Дядя Ваня» (переделанная из водевиля «Леший») и «Вишневый сад» (1904 г.) — были восторженно встречены зрителями и критикой. Вскоре они были переведены и на иностранные языки. Бернард Шоу, например, сказал, что после прочтения пьес Чехова ему хотелось уничтожить все им написанное.
В 1901 году Антон Павлович женился на актрисе Московского Художественного театра Ольге Книппер, однако насладиться своим творческим успехом и семейным счастьем ему было не суждено. В связи с обострением туберкулеза состояние его здоровья резко ухудшилось. По совету врачей он отправился на лечение в курортный немецкий городок Баденвейлер. Здесь 2 (15) июля 1904 года Антон Павлович Чехов скоропостижно скончался.

В истории мировой культуры Антон Павлович Чехов остался как мастер короткого рассказа и нового типа пьесы — трагикомедии. Его умение найти точную художественную деталь, талант отражения тончайших душевных переживаний героев снискали ему известность во многих странах мира.

Антон Чехов «Рассказы»

Ряженые

Вечер. По улице идет пестрая толпа, состоящая из пьяных тулупов и кацавеек. Смех, говор и приплясыванье. Впереди толпы прыгает маленький солдатик в старой шинелишке и с шапкой набекрень.

Навстречу толпе идет «унтер».

— Ты отчего же мне чести не отдаешь? — набрасывается унтер на маленького солдатика. — А? Почему? Постой! Который ты это? Зачем?

— Миленький, да ведь мы ряженые! — говорит бабьим голосом солдатик, и толпа вместе с унтером закатывается громким смехом…

В ложе сидит красивая полная барыня; лета ее определить трудно, но она еще молода и долго еще будет молодой… Одета она роскошно. На белых руках ее по массивному браслету, на груди бриллиантовая брошь. Около нее лежит тысячная шубка. В коридоре ожидает ее лакей с галунами, а на улице пара вороных и сани с медвежьей полостью… Сытое красивое лицо и обстановка говорят: «Я счастлива и богата». Но не верьте, читатель!

«Я ряженая, — думает она. — Завтра или послезавтра барон сойдется с Nadine и снимет с меня всё это…»

За карточным столом сидит толстяк во фраке, с трехэтажным подбородком и белыми руками. Около его рук куча денег. Он проигрывает, но не унывает. Напротив, он улыбается. Ему ведь ничего не стоит проиграть тысячу, другую. В столовой несколько слуг приготовляют для него устриц, шампанское и фазанов. Он любит хорошо поужинать. После ужина он поедет в карете к ней . Она ждет его. Не правда ли, ему хорошо живется? Он счастлив! Но посмотрите, какая чепуха шевелится в его ожиревших мозгах!

«Я ряженый. Наедет ревизия, и все узнают, что я только ряженый. »

На суде адвокат защищает подсудимую… Это хорошенькая женщина с донельзя печальным лицом, невинная! Видит бог, что она невинна! Глаза адвоката горят, щеки его пылают, в голосе слышны слезы… Он страдает за подсудимую, и если ее обвинят, он умрет с горя. Публика слушает его, замирает от наслаждения и боится, чтоб он не кончил. «Он поэт», — шепчут слушатели. Но он только нарядился поэтом!

«Дай мне истец сотней больше, я упек бы ее! — думает он. — В роли обвинителя я был бы эффектней!»

По деревне идет пьяный мужичонка, поет и визжит на гармонике. На лице его пьяное умиление. Он хихикает и подплясывает. Ему весело живется, не правда ли? Нет, он ряженый.

«Жрать хочется», — думает он.

Молодой профессор-врач читает вступительную лекцию. Он уверяет, что нет больше счастия, как служить науке. «Наука всё! — говорит он, — она жизнь!» И ему верят… Но его назвали бы ряженым, если бы слышали, что он сказал своей жене после лекции. Он сказал ей:

— Теперь я, матушка, профессор. У профессора практика вдесятеро больше, чем у обыкновенного врача. Теперь я рассчитываю на двадцать пять тысяч в год.

Шесть подъездов, тысяча огней, толпа, жандармы, барышники. Это театр. Над его дверями, как в Эрмитаже у Лентовского, написано: «Сатира и мораль». Здесь платят большие деньги, пишут длинные рецензии, много аплодируют и редко шикают… Храм!

Но этот храм ряженый. Если вы снимете «Сатиру и мораль», то вам нетрудно будет прочесть: «Канкан и зубоскальство».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: