Чехов А — Беззащитное существо (Инсценировка, ов, ская, 1952)

Инсценированный рассказ, записано в 1952 году
_______

Действующие лица и исполнители

От автора — Абдулов Осип
Просительница Щукина — Раневская Фаина
Кистунов — Якушенко Николай
Алексей Николаевич, бухгалтер — Чиндорин Николай

Автор: Антон Чехов
_______

Просительница Щукина, с виду похожая на большого навозного жука, придя в банк с требованием о выдаче денег за своего мужа, благодаря угрозам и уговорам, все-таки добивается своего, не забывая при этом повторять, что она “женщина слабая, беззащитная”. В изнеможении, в полуобморочном состоянии, служащий банка выдает ей деньги из . собственного кармана.
_______

Подготовлено Подкастом Старого Радио

Беззащитное существо. Антон Павлович Чехов

Как ни силен был ночью припадок подагры, как ни скрипели потом нервы, а Кистунов все-таки отправился утром на службу и своевременно начал приемку просителей и клиентов банка. Вид у него был томный, замученный, и говорил он еле-еле, чуть дыша, как умирающий.

— Что вам угодно? — обратился он к просительнице в допотопном салопе, очень похожей сзади на большого навозного жука.

— Изволите ли видеть, ваше превосходительство, — начала скороговоркой просительница, — муж мой, коллежский асессор Щукин, проболел пять месяцев, и, пока он, извините, лежал дома и лечился, ему без всякой причины отставку дали, ваше превосходительство, а когда я пошла за его жалованьем, они, изволите видеть, вычли из его жалованья 24 рубля 36 коп.! За что? — спрашиваю. — «А он, говорят, из товарищеской кассы брал и за него другие чиновники ручались». Как же так? Нешто он мог без моего согласия брать? Это невозможно, ваше превосходительство. Да почему такое? Я женщина бедная, только и кормлюсь жильцами… Я слабая, беззащитная… От всех обиду терплю и ни от кого доброго слова не слышу…

Просительница заморгала глазами и полезла в салоп за платком. Кистунов взял от нее прошение и стал читать.

— Позвольте, как же это? — пожал он плечами. — Я ничего не понимаю. Очевидно, вы, сударыня, не туда попали. Ваша просьба по существу совсем к нам не относится. Вы потрудитесь обратиться в то ведомство, где служил ваш муж.

— И-и, батюшка, я в пяти местах уже была, и везде даже прошения не взяли! — сказала Щукина. — Я уж и голову потеряла, да спасибо, дай бог здоровья зятю Борису Матвеичу, надоумил к вам сходить. «Вы, говорит, мамаша, обратитесь к господину Кистунову: он влиятельный человек, для вас всё может сделать»… Помогите, ваше превосходительство!

— Мы, госпожа Щукина, ничего не можем для вас сделать… Поймите вы: ваш муж, насколько я могу судить, служил по военно-медицинскому ведомству, а наше учреждение совершенно частное, коммерческое, у нас банк. Как не понять этого!

Кистунов еще раз пожал плечами и повернулся к господину в военной форме, с флюсом.

— Ваше превосходительство, — пропела жалобным голосом Щукина, — а что муж болен был, у меня докторское свидетельство есть! Вот оно, извольте поглядеть!

— Прекрасно, я верю вам, — сказал раздраженно Кистунов, — но, повторяю, это к нам не относится. Странно и даже смешно! Неужели ваш муж не знает, куда вам обращаться?

— Он, ваше превосходительство, у меня ничего не знает. Зарядил одно: «Не твое дело! Пошла вон!» да и всё тут… А чье же дело? Ведь на моей-то шее они сидят! На мое-ей!

Кистунов опять повернулся к Щукиной и стал объяснять ей разницу между ведомством военно-медицинским и частным банком. Та внимательно выслушала его, кивнула в знак согласия головой и сказала:

— Так, так, так… Понимаю, батюшка. В таком случае, ваше превосходительство, прикажите выдать мне хоть 15 рублей! Я согласна не всё сразу.

— Уф! — вздохнул Кистунов, откидывая назад голову. — Вам не втолкуешь! Да поймите же, что обращаться к нам с подобной просьбой так же странно, как подавать прошение о разводе, например, в аптеку или в пробирную палатку. Вам недоплатили, по мы-то тут при чем?

— Ваше превосходительство, заставьте вечно бога молить, пожалейте меня, сироту, — заплакала Щукина. — Я женщина беззащитная, слабая… Замучилась до смерти… И с жильцами судись, и за мужа хлопочи, и по хозяйству бегай, а тут еще говею и зять без места… Только одна слава, что пью и ем, а сама еле на ногах стою… Всю ночь не спала.

Кистунов почувствовал сердцебиение. Сделав страдальческое лицо и прижав руку к сердцу, он опять начал объяснять Щукиной, но голос его оборвался…

— Нет, извините, я не могу с вами говорить, — сказал он и махнул рукой. — У меня даже голова закружилась. Вы и нам мешаете и время понапрасну теряете. Уф. Алексей Николаич, — обратился он к одному из служащих, — объясните вы, пожалуйста, госпоже Щукиной!

Кистунов, обойдя всех просителей, отправился к себе в кабинет и подписал с десяток бумаг, а Алексей Николаич всё еще возился со Щукиной. Сидя у себя в кабинете, Кистунов долго слышал два голоса: монотонный, сдержанный бас Алексея Николаича и плачущий, взвизгивающий голос Щукиной…

— Я женщина беззащитная, слабая, я женщина болезненная, — говорила Щукина. — На вид, может, я крепкая, а ежели разобрать, так во мне ни одной жилочки нет здоровой. Еле на ногах стою и аппетита решилась… Кофий сегодня пила, и без всякого удовольствия.

А Алексей Николаич объяснял ей разницу между ведомствами и сложную систему направления бумаг. Скоро он утомился, и его сменил бухгалтер.

— Удивительно противная баба! — возмущался Кистунов, нервно ломая пальцы и то и дело подходя к графину с водой. — Это идиотка, пробка! Меня замучила и их заездит, подлая! Уф… сердце бьется!

Через полчаса он позвонил. Явился Алексей Николаич.

— Что у вас там? — томно спросил Кистунов.

— Да никак не втолкуем, Петр Александрыч! Просто замучились. Мы ей про Фому, а она про Ерему…

— Я… я не могу ее голоса слышать… Заболел я… не выношу…

— Позвать швейцара, Петр Александрыч, пусть ее выведет.

— Нет, нет! — испугался Кистунов. — Она визг поднимет, а в этом доме много квартир, и про нас чёрт знает что могут подумать… Уж вы, голубчик, как-нибудь постарайтесь объяснить ей.

Через минуту опять послышалось гуденье Алексея Николаича. Прошло четверть часа, и на смену его басу зажужжал сиплый тенорок бухгалтера.

— За-ме-чательно подлая! — возмущался Кистунов, нервно вздрагивая плечами. — Глупа, как сивый мерин, чёрт бы ее взял. Кажется, у меня опять подагра разыгрывается… Опять мигрень…

В соседней комнате Алексей Николаич, выбившись из сил, наконец, постучал пальцем по столу, потом себе по лбу.

— Одним словом, у вас на плечах не голова, — сказал он, — а вот что…

— Ну, нечего, нечего… — обиделась старуха. — Своей жене постучи… Скважина! Не очень-то рукам волю давай.

И, глядя на нее со злобой, с остервенением, точно желая проглотить ее, Алексей Николаич сказал тихим, придушенным голосом:

— Что-о? — взвизгнула вдруг Щукина. — Да как вы смеете? Я женщина слабая, беззащитная, я не позволю! Мой муж коллежский асессор! Скважина этакая! Схожу к адвокату Дмитрию Карлычу, так от тебя звания не останется! Троих жильцов засудила, а за твои дерзкие слова ты у меня в ногах наваляешься! Я до вашего генерала пойду! Ваше превосходительство! Ваше превосходительство!

— Пошла вон отсюда, язва! — прошипел Алексей Николаич.

Кистунов отворил дверь и выглянул в присутствие.

— Что такое? — спросил он плачущим голосом.

Щукина, красная как рак, стояла среди комнаты и, вращая глазами, тыкала в воздух пальцами. Служащие в банке стояли по сторонам и, тоже красные, видимо замученные, растерянно переглядывались.

— Ваше превосходительство! — бросилась к Кистунову Щукина. — Вот этот, вот самый… вот этот… (она указала на Алексея Николаича) постучал себе пальцем по лбу, а потом по столу… Вы велели ему мое дело разобрать, а он насмехается! Я женщина слабая, беззащитная… Мой муж коллежский асессор, и сама я майорская дочь!

— Хорошо, сударыня, — простонал Кистунов, — я разберу… приму меры… Уходите… после.

— А когда же я получу, ваше превосходительство? Мне нынче деньги надобны!

Кистунов дрожащей рукой провел себе по лбу, вздохнул и опять начал объяснять:

— Сударыня, я уже вам говорил. Здесь банк, учреждение частное, коммерческое… Что же вы от нас хотите? И поймите толком, что вы нам мешаете.

Щукина выслушала его и вздохнула.

— Так, так… — согласилась она. — Только уж вы, ваше превосходительство, сделайте милость, заставьте вечно бога молить, будьте отцом родным, защитите. Ежели медицинского свидетельства мало, то я могу и из участка удостоверение представить… Прикажите выдать мне деньги!

У Кистунова зарябило в глазах. Он выдохнул весь воздух, сколько его было в легких, и в изнеможении опустился на стул.

— Сколько вы хотите получить? — спросил он слабым голосом.

— 24 рубля 36 копеек.

Кистунов вынул из кармана бумажник, достал оттуда четвертной билет и подал его Щукиной.

— Берите и… и уходите!

Щукина завернула в платочек деньги, спрятала и, сморщив лицо в сладкую, деликатную, даже кокетливую улыбочку, спросила:

— Ваше превосходительство, а нельзя ли моему мужу опять поступить на место?

— Я уеду… болен… — сказал Кистунов томным голосом. — У меня страшное сердцебиение.

По отъезде его Алексей Николаич послал Никиту за лавровишневыми каплями, и все, приняв по 20 капель, уселись за работу, а Щукина потом часа два еще сидела в передней и разговаривала со швейцаром, ожидая, когда вернется Кистунов.

Игра в классиков

Тэффи для девочек, Драгунский для мальчиков — такое заключение о вкусах шестиклассников можно было сделать 12 апреля в ходе регионального тура конкурса чтецов «Живая классика».

Молодой человек в форме полевого солдата, барышни в капорах, укутанный в платки ребенок блокадного Ленинграда — многие из выступавших пытались передать образ своих персонажей, перевоплощаясь в них внешне. Такое разнообразие костюмов вполне отвечало характеру старинного трехэтажного особняка на Большой Морской, 33, который не раз менял своих хозяев и вследствие этого — архитектуру. Сейчас в этом доме расположена Центральная городская детская библиотека им. А.С. Пушкина.

Со сцены, на которую поочередно поднялся 51 участник, вопреки ожиданиям звучали не только отрывки из произведений классиков. Тем не менее не остались забыты Николай Гоголь, Антон Чехов, Михаил Пришвин, Джек Лондон, Александр Грин, а также любимый многими чтецами Михаил Зощенко, чья интонация детьми передается очень умело.

Один из членов жюри, представитель компании Ross&Moor Андрей Сухоленцев отметил, что за последние два года многие ребята во время подготовки начинают обращаться к работам современных авторов. Выступление Артема Хасанова, который прочел отрывок из романа современного фантаста Андрея Белянина «Летучий корабль», эксперт отметил отдельно. «Это один из моих любимейших писателей. Я прекрасно знаю произведения этого автора и потому спросил у Артема, какие книги Белянина он читал. Оказалось, почти все. За самостоятельный выбор текста и хорошее чтение Артем получил в подарок от Ross&Moor специальный приз — портативную колонку», — рассказал Андрей Сухоленцев.

Трех победителей, которые представят Ленинградскую область на всероссийском туре в мае, по итогу конкурса также выбирали писатели Николай Прокудин и Игорь Смирнов-Охтин, Ольга Новоселова из «Дневник.ру» и Наталья Ефремова из детского города профессий «Кидбург».

Выступления шестиклассников оценивались по нескольким параметрам: выбор текста, грамотная речь, артистизм исполнения и понимание произведения. Лучшими стали Никита Кононов с рассказом Виктора Голявкина «Как я боялся», Анжелика Пылёва с рассказом Антона Чехова «Беззащитное существо» и Александр Щербак с рассказом Виктора Драгунского «Сверху вниз, наискосок».

Чем мне Близок Чехов?

Почти у каждого из нас есть писатель, который нам дороже, ближе всех остальных, у которого привыкли искать ответы на те вопросы, которые часто возникают в нашей жизни. Таким писателем стал для меня Антон Павлович Чехов.

Мое знакомство с Чеховым произошло в раннем детстве, когда мама прочитала мне «Каштанку». Меня до слез взволновала судьба собаки, потерявшей своего хозяина, и я уже не могла равнодушно относиться к тому, что мальчишки мучают кошек, стреляют из рогаток по воробьям… Я тут же начинала себе представлять, как больно

Следующая моя встреча с Чеховым произошла в школе. Мы изучали рассказ «Хамелеон». Этот рассказ, при всей комичности описанной в нем ситуации, помогал нам, подросткам, понять, что гадко, помогал выработать в себе определенные нравственные нормы…

Но по-настоящему я поняла этого замечательного писателя и потянулась к нему сердцем в десятом классе. Мы ищем свой путь в жизни,

Чехов помог мне взглянуть на мир критически, ответить на вопросы, каким быть нельзя и как этого избежать. Герои его пьес — грустные сестры, неудачник дядя Ваня, милый недотепа Петя Трофимов — раскрывали целый мир сложных человеческих взаимоотношений, где сталкивались высокие чувства с низменными, пошлыми…

Но больше всего мне понравилась «Дама с собачкой». Потрясла всепобеждающая сила любви, которая «воскресила» в человеке человека, вытащила его из болота обывательщины, глубоко взволновала история любви Гурова и Анны Сергеевны.

Его сомневающиеся и думающие герои заставляют и меня думать, Читая его произведения, я чувствую, что начинаю верить в человека, в его прекрасное будущее, в силу его характера, могущего победить порой очень неприятные жизненные ситуации.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: