Анна Саакянц — Марина Цветаева

Саакянц А. Марина Цветаева. Жизнь и творчество. — М.: Эллис Лак, 1999. — 816 с.

Новая книга Анны Саакянц рассказывает о личности и судьбе поэта. Эта работа не жизнеописание М. Цветаевой в чистом виде и не литературоведческая монография, хотя вбирает в себя и то и другое. Уникальные необнародованные ранее материалы, значительная часть которых получена автором от дочери Цветаевой — Ариадны Эфрон, — позволяет сделать новые открытия в творчестве великого русского поэта.

Книга является приложением к семитомному собранию сочинений М. Цветаевой.
Внимание! Апостроф после гласной буквы (коро’ва) обозначает ударение!

ОТ АВТОРА

— К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры, Чужие и свои?! Я обращаюсь с требованьем веры И с просьбой о любви.

Со времени выхода моей книги «Марина Цветаева. Страницы жизни и творчества. 1910-1922» прошло десять лет. В 1992 году должна была выйти вторая книга о Марине Цветаевой, где повествование доходило до конца: смерти поэта. Однако по вине санкт-петербургских издателей книга, полностью прошедшая все стадии подготовки к печати, так и не увидела свет.

За это время появились, разумеется, новые документы, материалы и свидетельства о жизни и судьбе Цветаевой, и я постоянно вносила в свою работу уточнения и дополнения.

В своем труде, который нужно считать итоговым, я пыталась впервые по возможности полно отразить жизненный и творческий путь одного из крупнейших русских поэтов двадцатого века — с момента выхода в Москве первого цветаевского сборника «Вечерний альбом» (конец 1910 года) — вплоть до кончины поэта 31 августа 1941 года в Елабуге.

По моему убеждению, самое важное и необходимое, но и самое трудное — проникнуть в творческую и житейскую психологию творца, рассказать о его быте и бытии, о его трудах и днях одномоментно, не отделяя одно от другого, а сливая воедино, — как всегда бывает в жизни. Только таким образом можно хотя бы в какой-то мере достоверно воскресить живую жизнь и судьбу любой творческой личности. Притом, я считаю, следует возможно больше предоставлять слово «герою» повествования: читателю ведь важно почувствовать, узнать и понять в первую очередь личность того, о ком пишет исследователь, и только потом — точку зрения самого исследователя, — а не так, как это десятилетиями насаждалось в нашем дурном литературоведении.

Стремление явить, говоря словами моей «героини», живое о живом я считаю своей главной задачей. И успех ее осуществления, безусловно, зависит от того, насколько непрерывно, без пропусков и умолчаний ведется рассказ.

Несмотря на то, что цветаевский архив закрыт до начала следующего столетия, я старалась написать книгу таким образом, чтобы все изложенное в ней было выстроено в последовательную, вплоть до месяцев, а подчас и дней, — панораму творений и жития поэта.

Я использовала материалы о Цветаевой, продолжавшие выходить постоянно, вплоть до дня, когда пишу эти строки. Все материалы, как опубликованные, так и не видевшие свет, тщательно выверены.

Чтобы не утяжелять текст, я не даю отсылок на источники, однако в конце книги приводится список основных материалов, использованных мной в работе.

Сердечно благодарю за помощь: М.И. Белкину, Н.Н. Бунина, Р.Б. Вальбе, В.С. Гречанинову, Е.В. Калмыкову, Ю.П. Клюкина, Е.Б. Коркину, Веронику Лосскую (Франция), Л.А. Мну хина, М.Е. Пашковскую, В.Б. Сосинского, О.М. Степанова, Александра Сумеркина (США), Веронику Туркину-Штейн (США), Л.М. Турчинского.

Bookitut.ru

Анна Саакянц. Из книги: Марина Цветаева жизнь и творчество. (М., 1999)

То был двадцатидевятилетний поэт Анатолий Штейгер, потомок старинного баронского рода; брат поэтессы Аллы Головиной. Одинокий, неизлечимый мизантроп. Уже в ранних стихах — невытравимая хандра, «душевная нужда», «сомнение и боль», тоска на берегу Сены по Неве, тоска, которую поэт не желает отдать никому. И печаль по «милой покинутой Руси», по «бедной далекой Украйне», и тени и видения осеннего Царского Села; и «странные жуткие сны». Мы говорим о стихах из первого сборника «Этот день», вышедшего в Париже в 1928 году. Потом была такая же тоненькая книжка «Эта жизнь», выпущенная в 1931 (так у автора. — В. К.).

Только что вышла его третья книга — «Неблагодарность». Ее он и прислал Цветаевой.

Два мотива, две темы слились в единый стон: неразделенная любовь — и заброшенность, никому ненужность в этом мире. «До нас теперь нет дела никому — У всех довольно собственного дела, И надо жить, как все, — но самому…»; «Никогда он не поймет Этой нежности и боли…»; «Зови не зови — не придет. Упрямее линия рта. Так каждую ночь напролет, Так каждую ночь — до утра». И все в этом духе» — выстраданное и неподдельно искреннее. Последняя строфа заключительного стихотворения книги («Ночь давно обернулась днем…»):

Интересно, что по авторским пометам над некоторыми стихами, начиная с 1931 года и кончая 1936‑м, можно видеть, сколь мятущийся образ жизни вел этот несчастный, не рожденный для любви к женщине, гонимый всю свою недолгую жизнь вселенской скорбью. Париж — Марсель — Ницца — Лондон — Рим — Берн — Берлин — Прага — Брюссель (он по нескольку раз возвращался в те же города, колеся по странам: «Все столицы видели бродягу», — писал он) — и наконец швейцарский Хейлиген Швенди, куда бросила его тяжелая болезнь. «Есть что-то очень детское и птичье В словах, делах и снах туберкулезных», — читаем в стихотворении 1935 года, вошедшем в маленькую книжечку «2×2 = 4», которую он подготовит незадолго до смерти — в 1944 году. Дарование Штейгера было средним, словарь — ординарным. Неординарной была одна лишь тоска — врожденная, неотступная, роковая, на которую он был обречен и которая, вероятно, сократила его жизнь.

Сохранилась рукопись Штейгера — «Детство» (напечатана в 1984 г. в «Новом журнале», № 154): о жизни в малороссийском имении Николаевка, в окружении родных и близких: родители, сестра, польская «Тетя», фрейлейн Марта; идиллическая картина уборки хлеба — паровик, молотилка, украинские мужики; «полусон» детства; и такая подробность: «Меня наряжали девочкой, и я носил длинные волосы, которые вились и причиняли мне немало мучений при расчесывании…» Затем — жизнь в Петербурге; чудеса игрушек в Гостином Дворе; промелькнувший на Невском в санях царь. И наконец — кошмарная картина бегства из Одессы в 1920 году, когда семья чудом прорвалась на английский ледокол, не потеряв никого из людей и оставив на берегу множество сундуков со всем состоянием… Счастливое, изнеженное детство — и жуткий перелом судьбы в самом трудном возрасте во многом, конечно, обусловили неизлечимый пессимизм характера этого человека и его стихов.

Получив отклик Марины Ивановны (он не сохранился), Штейгер, по-видимому, ответил письмом, являвшим собою «крик отчаяния»; письмо также не сохранилось, однако известно, что поэт просил у Цветаевой «дружбы и поддержки на всю оставшуюся жизнь» и говорил о преследующем его страхе смерти»: ему предстояла операция. Цветаевский ответ и на это письмо, по-видимому, не уцелел; смысл его состоял в вопросе: «Хотите ко мне в сыновья?» Штейгер прислал исповедь на шестнадцати страницах; вероятно, — прообраз будущих воспоминаний «Детство» (увы, она скорее всего не сохранилась). Рассказывал о своих ранних годах, о любимых и навеки утерянных людях, об ужасе отъезда из Одессы. О содержании его письма мы можем судить по ответу Марины Ивановны от 29 июля.

То была, если перейти на образы самой Цветаевой, полногласная органная буря дремавшей и разбуженной скалы. Цветаева отозвалась — всею собой. Она снова любила. Любила материнской, сестринской, женской любовью. Въяве переживала историю его души, «с тетей и с Frl. Martha — и с тем корабельным канатом, режущим жизнь и душу надвое — и с нищенством» и т. д. Но доминировало над всем — материнское чувство: «…и если я сказала мать — то потому, что это слово самое вмещающее и обнимающее, самое обширное и подробное, и — ничего не изымающее… И хотите ли Вы или нет, я Вас уже взяла туда внутрь, куда беру все любимое, не успев рассмотреть, видя уже внутри …»

«Не успев рассмотреть». Ее рука бессознательно выводила слова, опережающие события, предрекающие их роковой исход. И дальше: «Мы от нетерпения (у души — свои сроки) опережаем настоящего партнера и клонимся к любому, внушая ему быть — любимым».

В июле, 31, она вернулась в Ванв; оставалась неделя, чтобы подготовиться к новому отъезду: в Верхнюю Савойю, где жила далеким летом 1930 года. Сергей Яковлевич находился тогда в русском пансионе Шато д’Арсин (где, заметим, обдумывались и вершились тайные «союзвозвращенческие» дела, о которых Марина Ивановна мало что ведала). Теперь она с сыном сама жила в Шато д’Арсин; она уже не огорчалась сырости этих мест и не сравнивала их с Чехией, а радовалась — тому, что оттуда всего двадцать пять верст — рукой подать было до Швейцарии, до Женевы — до него, самовольно присвоенного и горячо любимого сына: слабого, больного, так жаждущего сочувствия. «Я иногда думаю, что Вы — я» (письмо от 2 августа).

Восьмого августа в санаторий к Штейгеру пошло очередное письмо — в ответ на его весть о перенесенной операции, — и весь месяц Марина Ивановна писала ему почти каждый день; посылала открытки с видом старого Петербурга; заносила в тетрадь предназначавшиеся для Штейгера строки (ежедневные), составившие «непрерывное внутреннее письмо». Так уже было по крайней мере дважды в ее переписке: с Е. Ланном в далеком 1920 году, с А. Бахрахом в 1923‑м. Как и прежние (включая переписку с А. Вишняком в 1922 году), так и этот очередной эпистолярный роман писался самою жизнью, — типично цветаевский односторонний роман. Ответы Штейгера, кроме одного, не сохранились.

Письма к Штейгеру — энциклопедия любви, разумеется, на цветаевский лад, с ее абсолютом отношений, с ее собственничеством, с ее беспредельным по силе женским началом, и, главное, с кульминацией и развязкой. «Вы — мой захват и улов»; «Никогда никто к Вам так всем существом не шел, как я сейчас»; «Не удивляйтесь гигантскости моего шага к Вам; у меня нет другого» — такие слова могли испугать, смутить. Но «шаг»-то был — не в жизни, а в мечте. Жизнь как бы разделилась. В тетрадях (ибо сначала письма писались туда) была своя, в реальности — иная. Из писем встает образ не столько их автора, сколько лирической героини. Ей необходимо со‑чувствовать, со‑страдать, со‑болезновать своему партнеру — в первородном, не переосмысленном значении этих слов. Короче: быть им, быть до такой степени, что его вроде бы уже и нет. Она требует от несчастного, ожидающего операции, быть может роковой, подробного отчета: «что у Вас, в точности, с легкими… И что это была за опухоль?», а когда операция позади — настаивает на встрече, правда, с оговорками, что он — слаб, и приехать в Швейцарию должна будет она; а он, больной, неизвестно в каком состоянии находящийся человек, должен ответить ей сразу на множество вопросов, как осуществить эту поездку; потом она решает, что все же приехать нужно ему. (В точности повторяется история с тяжелобольным Рильке, которого она просила наладить их встречу.) Она жаждет увидеть Штейгера, хотя поначалу писала, что этого не нужно и что все покрывает сила ее мечты. Она пишет о любви — душе, любви — тоске и боли, — как некогда писала такому же молодому Бахраху, не усомнившись: поймет ли?

Самое, может быть, поразительное — молодость этих писем. Порой кажется, что их писала влюбленная молодая девушка, которая ни на секунду не расстается в мечтах со своим любимым и которая благодаря влюбленности излучает доброту и радость: «Вчера, к концу вечера, я заметила… что я стала бесконечно-ласкова, и как-то ровно-радостна — и заметила это по ласковости остальных — и поняла, что это — Ваше, к Ва м, т. е. от Ва с — идущее…»

Да, это — женские письма, но женщина-то — поэт, и в первую очередь это — письма поэта, который любит не в «жизни, как она есть», а в «просторе души своей». И эту мысль Цветаева старается внушить адресату: она пишет, что, пока в ней нуждается ее сын, она должна предпочитать его всему, «всем просторам души», «фактически и физически предпочитать», — и этим купить свою внутреннюю свободу, те самые просторы души. Не парадокс ли: писать об этом — тому, кого считает — своим сыном же? Впрочем, нет, не сыном. Чем-то более всеобъемлющим: не своим сыном, а, так сказать, вселенской сиротой. Сирота — имя адресата, и более точного слова придумать нельзя.

И полились «Стихи сироте» — в конце августа и в сентябре. Простые, ясные строки, исполненные самоотверженности и лишенные эгоцентризма, ощутимо звучащего в письмах. Радость жизни, вдохновленная любовью: «Я сегодня сосновый стан Обгоняла на всех дорогах. Я сегодня взяла тюльпан — Как ребенка за подбородок».

Это — первое стихотворение; следом идет другое — об извечном жесте любви, вознесенном и возвеличенном до планетарного, космического объятия:

Анна Саакянц — Марина Цветаева

28 января на 70-м году после тяжелой и продолжительной болезни ушла из жизни прекрасная писательница, литературовед, исследователь творчества М. И. Цветаевой Анна Александровна Саакянц. Она была большим другом нашего музея, ее дары качественно и количественно пополнили его фонды. С момента открытия в 1992 году в Болшеве музея Марины Цветаевой А. А. Саакянц — непременный участник всех выставок и конференций, проводимых у нас, яркий и эмоциональный докладчик. Это был человек необычайного творческого кипения, неиссякаемого заряда энергии. Рядом с ней было удивительно приятно и легко работать. Ее можно было слушать часами, не отрываясь, когда она рассказывала об Ариадне Эфрон, Константине Родзевиче, Владимире Сосинском и других людях, близких М. Цветаевой и хорошо знавших поэта. Волей судьбы А. А. Саакянц удалось разыскать их. Вспоминая об этом на литературных вечерах, она, казалось, приближала те далекие времена цветаевской эмиграции, соединяла великие судьбы.

Нас бесконечно поражала ее обязательность и верность своему слову. Последние несколько лет писательница чувствовала себя уже очень слабой, почти не выходила из дома, но все равно старалась приехать к нам в памятные цветаевские дни, привезти интересные материалы. Открывалась дверь, и входила Анна Александровна — всегда с прической, всегда с улыбкой, и становилось ясно: все пройдет удачно.

Мы гордимся, что презентации своего исследования «Марина Цветаева: Жизнь и творчество» и мемуаров «Спасибо Вам!», изданных в конце 90-х годов, она провела в стенах нашего музея, который навсегда сохранит ее тихий мудрый голос. Ее слова и ее присутствия рядом нам очень будет не хватать. Мы потеряли отличного специалиста, настоящего друга, Человека с большой буквы.

От имени сотрудников Музея М.И.Цветаевой в Болшеве — З. Атрохина, директор Музея.

газета «Книжное обозрение», Москва, № 6 (1860), 11 февраля 2002 г.

28 января в Москве после тяжелой болезни скончалась Анна Александровна Саакянц, литературовед, крупнейший исследователь творчества Цветаевой, человек яркого таланта и большой культуры. Чуть больше месяца не дожила она до своего семидесятилетия.

Последние месяцы Анна Александровна тяжело болела. Но мало кто из ее знакомых, даже близких, знал о ее беспощадной болезни. Она продолжала работать из последних сил, подготовила две новые книги: одну о Цветаевой, другую — мемуарную. Звонила, советовала, интересовалась литературными новостями. Оставалась, несмотря ни на что, по-прежнему обаятельной, красивой, остроумной, величественной. И продолжала находить в себе силы бороться с недугом. Анна Александровна родилась 3 марта 1932 г. в Москве, в семье юриста. После окончания школы решила посвятить себя изучению литературы. Первые шаги Анны Александровны на выбранном поприще были типичны для большинства будущих литературоведов. Филологический факультет Московского университета (его же, только юридический факультет, кончал и отец Анны Александровны), окончание университета в 1955 г. с защитой диплома на тему «Проблема отношения автора к герою у Чехова и Горького», наполовину навязанной (без Горького не давали писать о Чехове), распределение в Гослитиздат, участие в подготовке собраний Куприна и Бунина (в выборе авторов принципиальна была с первых дней работы в издательстве).

В 1960 г. она добилась, чтобы ее назначили соредактором первого посмертного сборника Марины Цветаевой. 3 марта 1961 г., в день своего рождения, Анна Александровна пошла на первую настоящую встречу с Ариадной Сергеевной Эфрон, дочерью поэта (до этого у них были лишь короткие встречи в издательстве), встречу, которая вскоре переросла в многолетнюю творческую дружбу. «Я многое Вам расскажу и доверю», — писала ей Ариадна Эфрон спустя два месяца. Сборник вышел через полгода, с этого момента началось возвращение Цветаевой в Россию, и с тех пор имя молодого редактора стало неразрывно связанным с именем поэта.

Многочисленные публикации неизвестных в России стихов и прозы Цветаевой в журналах и альманахах в 60—70-х гг., порой с трудом пробиваемые сквозь цензуру, в непрерывной борьбе с официозностью и равнодушием, первый основательный сборник в Большой серии «Библиотеки поэта», первый двухтомник, первое собрание сочинений в семи томах, первый в России капитальный труд о жизни и творчестве Цветаевой, который и поныне остается самым полным и современным, и т.д. Этот список можно продолжать и продолжать. Время составления полной библиографии трудов Анны Александровны и их глубокого изучения и осмысления еще впереди, но то, что труды эти являют собой без сомнения важнейший, если не главный, этап не только в российском, но и мировом цветаеведении, очевидно уже сейчас.

Анна Александровна много раз выступала на телевидении и радио, писала для журналов и газет, чаще всего печаталась в «Русской мысли», охотно откликалась на просьбы журналистов и гостеприимно раскрывала им двери своей маленькой квартиры в Сокольниках, помогала цветаевским музеям, особенно музею в Болшеве. Как теперь не вспомнить слова Ариадны Эфрон, обращенные к Анне Александровне: «Она бы (Цветаева — Л. М. ) очень любила Вас, больше того, именно в Вас она нуждалась».

газета «Русская мысль», Париж, № 4395, 07 февраля 2002 г.

УШЛА из жизни замечательный мастер российского литературоведения, блестящая стилистка и очень красивый человек.

Сказать, что она занималась Мариной Цветаевой, исследовала ее — значит ничего не сказать. Она служила Цветаевой, служила возвращению по капле запрещенных цветаевских строк, служила дочери Марины Ивановны Ариадне Эфрон в деле публикации наследия матери.

Самая первая книга Цветаевой, изданная в СССР после долгих лет умолчания в 1961 году, вышла благодаря Анне Александровне. И почти все остальные книги стихов и переводов Цветаевой выходили во многом благодаря ее самосжигающей работе.

Однако она была не просто археографом и комментатором. Анна Александровна, как никто другой, могла ясным, четким и классическим русским слогом объяснить сложнейшие духовные и филологические проблемы цветаевского творчества. В свой текст она изящно и легко вплетала подлинные документы, особенно письма, которых Анна Александровна получала великое множество. Потому что ее любили и ценили лучшие и образованнейшие люди страны.

В своих воспоминаниях «Спасибо Вам», недавно увидевших свет, Анна Александровна показала подлинный талант замечательной русской мемуаристки, рассказав о тех, с кем ее сводила жизнь: Ариадне Эфрон, Анне Ахматовой, Ирине Одоевцевой, Александре Солженицыне.

Книга Анны Александровны «Марина Цветаева: Жизнь и творчество» стала не только эпохой в изучении цветаевского наследия, но и отечественного литературоведения. Слишком большой пласт истории нашей культуры и лучших людей России поднят в этой работе.

Скорбя об уходе Анны Александровны, будем помнить ее светлую жизнь и замечательные книги, которые она нам оставила.

Л. М. Турчинский, И. И. Емельянова, М. И. Белкина, В. В. Леонидов.

газета «ExLibris», Москва, № 4 (223), 07 февраля 2002 г.

Анна Саакянц — Марина Цветаева

БД ЭЛЕКТРОННЫЙ КАТАЛОГ
Ведется с 1994 года.
Тематика – универсальная.
Включает описания 321564 поступивших в библиотеки МБУ «МИБС» документов (бумажных и электронных книг, брошюр, редкого фонда, нот, аудиовизуальных материалов, карт, авторефератов диссертаций) на русском, иностранных языках и языках народов России. Содержит библиографические данные, данные книговыдачи и сервисные данные.

Выбрав необходимую область поиска (ключевые слова, автор, заглавие, год издания и др.), введите запрос в поле ввода:

  • При поиске по ключевым словам вводится слово или фраза. Фраза разбирается на отдельные слова и осуществляется поиск практически по всем полям библиографической записи. Применяется алгоритм ранжирования найденных документов: чем больше в найденном документе слов из запроса, чем эти слова ближе друг к другу и чем больше их суммарный вес — тем выше место документа в результате поиска. Для того чтобы искомый термин был найден со всеми возможными падежными окончаниями, системой производится автоматическое усечение окончаний слов.
  • При поиске по автору или персоналии вводится фамилия только одного автора / персоналии. Формат ввода: фамилия без инициалов либо фамилия — запятая — пробел — первый инициал (без точки после инициала, чтобы были найдены варианты написания фамилии и с инициалами, и с полным именем-отчеством). Например: Иванов, А
    Регистр букв (прописные / строчные) не имеет значения. В словарь «Автор» включены не только авторы произведений, но и редакторы, составители, переводчики, художники-иллюстраторы и т.д.
  • При поиске по заглавию вводится точное полное или начало названия произведения. Если точное название не известно, поисковый термин (может быть как первым, так и последующим словом/словами в заглавии) вносится в область поиска «Ключевые слова», с уточнением «в заглавии» в Расширенном виде поиска.
  • При поиске по году — год издания (четырехзначное число). Например: 2019
  • Поисковые термины можно выбирать из словаря, всплывающего ниже строки «Поиск».
  • После осуществления поиска, под «Областью поиска» появляется меню «Найдено в других БД». Нажав на каждую из ссылок, можно просмотреть документы из других баз данных, соответствующие выполненному ранее поиску.
  • В библиографических описаниях найденных документов синим цветом с подчеркиванием выделены ссылки ( автор, рубрики, ключевые слова ), нажав на которые, можно перейти к документам, напрямую связанным с этими ссылками. Например, нажав на ссылку АвторДубровин, Владимир Александрович , можно перейти к списку всех документов этого автора, отраженных в ЭК. При нажатии на ссылку Рубрики:Право осуществляется переход к списку документов по этой тематике.
  • На экран выводятся результаты поиска порциями по 10 записей. Для просмотра следующих записей нужно нажимать на гиперссылки вверху или внизу страницы. Для быстрого перехода к последним записям нажать кнопку

  • Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: