Анализ стихотворения рнака «Определение поэзии»

Б.Л.Пастернак. Определение поэзии.

Автор: Долгова Татьяна Леонидовна, учитель русского

языка и литературы 1-ой квалификационной ка-

тегории МКОУ «Кременская СОШ» Клетского

района Волгоградской области.

Б.Л. Пастернак «Определение поэзии»

Это – круто налившийся свист,

Это – щелканье сдавленных льдинок,

Это – ночь, леденящая лист,

Это – двух соловьев поединок.

Это – сладкий заглохший горох,

Это – слезы вселенной в лопатках,

Это – с пультов и с флейт – Figaro

Низвергается градом на грядку.

Все, что ночи так важно сыскать

На глубоких купаленных доньях,

И звезду донести до садка

На трепещущих мокрых ладонях.

Площе досок в воде – духота

Небосвод завалился ольхою.

Этим звездам к лицу б хохотать,

Ан вселенная – место глухое.

Поэзия часто говорит о себе самой устами авторов. Те или иные аспекты поэтического предназначения привлекают к себе внимание разных поэтов, едва ли не всех. В русской литературе это представлено величайшими именами, такими как А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Ф.И. Тютчев, Н.А. Некрасов, А.А. Блок, В.В. Маяковский, А.А. Ахматова. Свое оригинальное мнение по этому вопросу высказал и Б.Л. Пастернак, который вступал в поэзию в составе футуристической группы «Центрифуга», но испытал к тому, же и сильнейшее воздействие А. Блока и А. Белого. Таким образом, мнение это явилось следствием его общих мировоззренческих и эстетических взглядов и представляет собой последовательную, выдержанную в едином ключе систему. Первое, что привлекает внимание в стихах Пастернака, посвященных теме искусства, это его уподобление губке, впитывающей все вокруг:

Поэзия! Греческой губкой в присосках

Будь ты, и меж зелени клейкой

Тебя б положил я на мокрую доску

Зеленой садовой скамейки.

Это мгновенно родившаяся формула одного из ранних стихотворений поэта стала устойчивым образом поэзии во всем его творчестве, своеобразным ее определением.

Позже, в стихотворении, которое так и называется «Определение поэзии» (оно входит в цикл «Занятье философией» книги «Сестра моя – жизнь», изданной в 1922 году), автор не находит ничего более емкого и точного для передачи сущности искусства (поэзии), чем перечисление явлений окружающего мира:

Это – круто налившийся свист,

Это – щелканье льдинок,

Это – ночь, леденящая лист

Это двух соловьев поединок.

Поэзия, по Пастернаку, имеет своим истоком саму жизнь во всех ее проявлениях. И так же, как сама жизнь, согласно Пастернаку, есть непреходящее чудо, поэзия является и творчеством, и чудотворчеством. Поэзия творит «образ мира в слове явленный».

Стихотворение «Определение поэзии» относится к философской лирике, так как посвящено осмыслению такого понятия, как творчество.

Тема стихотворения вынесена в заглавие – «Определение поэзии. В нем автор называет предмет, о котором пойдет речь. Однако разговор получается не прямым, а окольным – он ведется ассоциативно, около предмета. И поэтому заглавие здесь обязательное, так как несет разъяснительную функцию.

В этом стихотворении бросается в глаза мнимая произвольность определений поэзии: кажется, одно из определений без ущерба может быть заменено другим, а подбор слов обусловлен не смысловой, а, скорее, звуковой близостью. Действительно, на первый взгляд, странный ряд: «свист, щелканье льдинок, ночь леденящая лист, поединок соловьев, горох, слезы вселенной, Фигаро».

Однако вспомним, что «чем случайней, тем вернее слагаются стихи навзрыд». К тому же звуковой портрет поэзии в первой строфе не должен удивлять («свист», «щелканье»), а «ночь» и «пенье соловьев» вообще являются непременным атрибутом любовной лирики. Учитывая замечание Пастернака, что « …лопатками в дореволюционной Москве назывались стручки зеленого гороха … Под слезами вселенной в лопатках разумелся образ звезд, как бы держащихся на внутренней стенке лопнувшего стручка, — следует отметить оригинальность и точность ассоциативного мышления поэта. Фигаро – опера Моцарта «Женитьба Фигаро».

Во второй строфе с поэзией отождествляется и горох, и звезды, и музыка – все, чем богат мир… В результате такого восприятия действительности весь мир обнаруживает необыкновенную цельность: все предметы бытия связаны между собою, превращаются один в другой, так что музыка оборачивается градом («низвергается градом на грядку»), а звезда – рыбой («и звезду донести до садка»). В этом романтическом стихотворении неожиданным оказывается финал – вселенная глуха к поэзии. Но главное, на мой взгляд, не в этом, а в том, что поэзия – есть и она воплощение и единство всего, что только существует на свете.

Все образы в стихотворении не только наглядны, но и сочетаются по принципу смежности, метонимически. Пастернак стремится многократно и многопланово определить суть поэзии. Соединенные в одном ряду разнородные понятия: «туго налившийся свист», «щелканье сдавленных льдинок», «леденящая лист ночь», «сладкий заглохший горох», «слезы вселенной в лопатках» и т.д. создают многогранную картину действительности, активизируют разные типы восприятия. Семикратный повтор конструкций (анафора) с ключевым словом «это» не оставляет впечатления поэтического приема, а кажется вполне понятным желанием поэта наиболее полно определить поэзию.

В стихотворении поэт обнаруживает единство не только высоких, но собственно поэтических тем: природы, любви и искусства – в них постоянно входят, их пронизывают бытовые реалии («ночь», «льдинки», «пение соловья», «музыка» и «грядки», «горох», «садок»). Использование разговорно-бытовой лексики («лопатки», «завалился», «хохотать») в поэтическом контексте на общем фоне межстилевой и книжной лексики («низвергается», «сыскать», «доньях» и т.д. усиливает) выразительность, неожиданность восприятия. Говоря о поэтике стихотворения, нельзя не отметить и столь характерное для творчества Пастернака олицетворение, пронизывающее большинство метафор: « слезы вселенной», «небосвод завалился», «звездам б хохотать»… Оно еще раз подтверждает, что поэзия – это реальный мир предметов, явлений, чувств окружающей действительности. В стихотворении также используется звукопись (аллитерация): «… круто налившийся свист», «щелканье сдавленных льдинок», «ночь леденящая лист») ( с , ш л , д , ) и др., которая усиливает выразительность и значимость данных слов.

Стихотворение написано дольником, который делает стихотворение более ритмичным и акцентирует внимание на особо значимых словах. Рифма – перекрестная, в первой и третьей строках – усеченная.

Таким образом, поэзия, по мнению Б.Л. Пастернака, не есть нечто искусственное, противостоящее жизни, но – часть жизни, составляющая человеческого бытия. Отожествление поэта и природы, передача авторских прав пейзажу – все это, в сущности, служит одной единственной цели. Стихи, сочиненные самой природой, не могут быть подделкой. Так автор утверждает подлинность написанного. Подлинность, достоверность, по Б. Пастернаку, — главная особенность истинного искусства. Каким же образом достигается эта подлинность? Самое важное здесь – «не искать голоса жизни, звучащего в нас». Поэтому обостренная впечатлительность, повышенная восприимчивость ко всем ощущениям, ко всем движениям окружающего мира – главная черта подлинной поэзии. Именно это и утверждает Б.Л. Пастернак в своем стихотворении «Определение поэзии».

Гиржева Г.Н. Некоторые особенности лирики Бориса Пастернака. /Г.Н. Гиржева// Русский язык в школе. — №1 – 1990 – стр. 54-60.

Пастернак Б.Л. Стихотворения и поэмы. Переводы. М.: Правда, 1990

Русская литература. Большой учебный справочник для школьников и поступающих в вузы. /М.Г. Павловец, Т.В. Павловец, Б.Л. Пастернак. Стихотворения – М.: Дрофа, 1998.

С.Л. Страхов «Русская поэзия XX века в выпускном классе»: Книга для учителя. _ М.: Просвещение, 1999.

С.Страшнов «Явленная тайна». К урокам по творчеству Б.Пастернака. /Страшнов С.// Литерратура в школе — №1 – 2000 стр. 80-83

Н.М. Шанский «Среди поэтических строк» Б.Л. Пастернака /Н.М. Шанский // Русский язык в школе — №6 1989 стр. 60-65.

Стихотворение Б. Л. Пастернака «Про эти стихи»

Среди поэтов прошлого столетия Б. Пастернак выделяется довольно редкостным свойством – даром поистине неиссякаемой радости, которая после всех разочарований и утрат не тускнеет, а, наоборот, становится глубже и чище. «Сотри случайные черты, и ты увидишь: мир прекрасен», — сказал однажды А. Блок. Пастернак, напротив, принимает мир со всеми его «случайными чертами». Источник его радости – благодарная любовь к самой жизни; он принимает будущее не потому, что оно якобы «светлое», а потому, что это будущее. Такая любовь ко всему живому лежит в основе художественного реализма поэта. По мысли Пастернака, оригинальность художественного образа состоит не в его отличии от образов других художников, а в его соответствии действительности. Однако мир представляется поэту вечной загадкой. Не в этом ли секрет загадочности пастернаковской поэзии? Вообще стихи Б. Пастернака не так просты для восприятия. Обратимся в этой связи к его стихотворению с необычным названием «Про эти стихи».

Данное стихотворение вошло в третью книгу поэта «Сестра моя – жизнь», положившую начало поэтической славе Б. Пастернака. Написанные в 1917 году, стихи, составившие эту книгу, были опубликованы с опозданием в несколько лет, в 1922 году. В книге «Сестра моя – жизнь», создававшейся в предреволюционное лето, практически нет примет грозной реальности. История не изображается ранним Пастернаком, а проживается им, входит в него, перерабатывается его сознанием и воплощается в музыкальных изломах его ритмов, в игре поэтических ассоциаций. Главные из них – переклички с Лермонтовым, которому книга посвящена.

Читая стихотворение «Про эти стихи», соглашаешься с мыслью, что для Пастернака нет мелочей, у него крупно то, что мелко. Художественный мир стихотворения как будто рассыпается на детали, и в то же время из этих же деталей на наших глазах собирается в единое целое. Красота мира, в понимании Пастернака, в его самоценности, а не в соотнесенности его с человеком. А потому окружающий мир у него одушевлен сам по себе, а не по воле лирического героя. В этой связи стоит обратить внимание на встречающиеся в тексте стихотворения специфические олицетворения: «задекламирует чердак», «галчонком глянет Рождество», «разгулявшийся денек». По сути, здесь окружающий мир становится действующим лицом, а не предметом описания.

Такая невыделенность лирического героя создается и с помощью звуковой организации стиха. Звуковой строй становится образным выражением единства внешнего мира и лирического героя:

На тротуарах истолку

С стеклом и солнцем пополам

Зимой открою потолку

И дам читать сырым углам.

Звуковое сходство слов рождает представление о взаимосвязи разных сто-рон бытия. На протяжении почти всего поэтического текста нельзя не услышать аллитерацию на звуки «т» и «с».

Видимо, это ощущение лирическим героем своего единства с внешним ми-ром придает всему стихотворению энергию жизнеутверждения. Ритм поэтической речи отмечается в этой связи особой динамичностью Этому во многом способствует использование поэтом глаголов преимущественно совершенного вида: «истолку», «открою», «задекламирует», «прянет», «вспомню», «увижу», «глянет», «откроет»… Способствует динамике речи и выбранный автором стихотворный размер ямб, который, кстати, Пастернак использует в большинстве своих стихотворений. Настроению жизнеутверждения созвучна и разговорность интонации, создающаяся, прежде всего, на лексическом уровне: «внезапно вспомню», «глянет», «мне и милой невдомек», «сквозь фортку крикну», «тропку к двери проторил»… Вообще автор максимально сближает поэтическую речь с речью обыденной; но делает это так, что в обыденности начинает проступать вечность. Следует отметить, что вечность и время постоянно присутствуют в стихах Пастернака, что сообщает поэтическому тексту еще и философское содержание. В связи с этим стоит вспомнить и часто цитируемые строки стихотворения:

В кашне, ладонью заслоняясь,

Сквозь фортку крикну детворе:

Какое, милые, у нас

Тысячелетье на дворе?

На основании этих строк Пастернака часто обвиняли в оторванности от жизни. Однако, думается, здесь явно ощутимо дыхание той же вечности: об этом говорят и обращение к детям – символу вечного обновления жизни – и использование слова «тысячелетье». Поэтому не ощущающий внутренних границ лирический герой может запросто «курить» с Байроном и «пить» с Эдгаром По. Вообще это расширение времени и пространства подчеркивается и синтаксисом стихотворения. Если в первых трех строфах поэт использует короткие предложения, то далее каждое предложение – это целая строфа.

Упоминание Лермонтова придает поэтическому миру еще большую всеохватность. А душевный размах лирического героя так созвучен лермонтовскому: «Я любил все обольщенья света…». Анафорически же начинающиеся близкие к финальным строки подчеркивают ту же безграничность времени и утверждают небывалую полноту человеческой жизни:

Жемчужины поэзии Б.Л. Пастернака

Жемчужины поэзии Б.Л. Пастернака И.Каплан «Гамлет» и «Свидание» Поэзия Бориса Пастернака включена в программу 11-го класса. Наряду со стихами для ознакомления учащихся («Сосны», «Иней», «Июль», «Снег идёт», «На ранних поездах») рекомендованы стихотворения (по усмотрению учителя), включённые в роман «Доктор Живаго». Рассмотрим из данного цикла «Гамлет» и «Свидание». Первый вариант стихотворения «Гамлет» существенно отличается от окончательной редакции: Вот я весь. Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку, Я ловлю в далёком отголоске То, что будет на моём веку. Это шум вдали идущих действий. Я играю в них во всех пяти. Я один. Всё тонет в фарисействе. Жизнь прожить – не поле перейти. Удивительна по своей обобщённости и лаконизму строка: “.шум вдали идущих действий”. Коллизии трагедии Шекспира вышли за пределы своего времени и продолжаются в последующие века. Это борьба гуманистов-одиночек с цинизмом и жестокостью, царящими в обществе. В приведённом варианте нет той глубины раздумий о жизни, которая присуща последней редакции. Обратимся к её содержанию. Стихотворение посвящено действующему лицу трагедии – Гамлету. Этого героя Пастернак высоко чтил как представителя “коренных направлений человеческого духа”. Гамлет был дорог поэту своим служением идеалам добра и справедливости. “Зрителю, – писал поэт, – предоставляется судить, как велика жертва Гамлета, если при таких видах на будущее он поступается своими выгодами ради высшей цели” – борьбы с ложью и злом. Нельзя понять смысл стихотворения «Гамлет» без учёта времени его написания. В 40-е годы вышли постановления компартии: “О журналах «Звезда» и «Ленинград»”, “О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению”, “О кинофильме «Большая жизнь»”, “Об опере «Великая дружба» В.Мурадели”. Это был бесцеремонный диктат властей, как писать стихи и рассказы, снимать кинофильмы, ставить спектакли, сочинять музыку. В эти же годы Пастернак подвергался нападкам критики. Александр Фадеев писал о чуждом советскому обществу идеализме в творчестве поэта, о пастернаковском “уходе в переводы от актуальной поэзии в дни войны”. Алексей Сурков писал о “реакционном отсталом мировоззрении” Пастернака, которое “не может позволить голосу поэта стать голосом эпохи”. Несмотря на это, Борис Леонидович вынашивал замысел романа «Доктор Живаго» (к работе над ним он приступил в середине 1945 года). Своим произведением он хотел рассказать о тех бедствиях, которые принесла Октябрьская революция народам России. Созданную впоследствии книгу завершали стихи Живаго. Первое из них – «Гамлет», в котором фокусируются мысли автора о своём времени. Это своеобразная исповедь поэта, уподобление своей жизни судьбе шекспировского героя, “поднявшего оружие против моря бедствий”. Многие мемуаристы отмечали, что при чтении этого стихотворения поэт подчёркивал свою близость к Гамлету. Обратимся к тексту стихотворения: Гул затих. Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку, Я ловлю в далёком отголоске Что случится на моём веку. “Гул затих”. Слово гул более соотносится с многоголосым шумом толпы на улице, чем с шумом в театре до начала спектакля.

“Я вышел на подмостки” – означает не только вышел на сцену. Слово подмостки имеет и другой смысл: сооружение на площади для выступления перед народом. Именно на уличном помосте возможен “дверной косяк”. “Я вышел на подмостки” таит в себе и иное значение (метафорическое). Для писателя страницы его творений те же подмостки, откуда слышен его голос. В “отголоске”, реакции читателя на произведение, можно предвидеть, что “случится на. веку”. В строках “На меня наставлен сумрак ночи // Тысячью биноклей на оси” содержится своеобразная тайнопись. “Сумрак ночи” подразумевает гнетущую атмосферу бесправия, которая царила в стране. “Сумрак ночи” осуществляли тысячи обладателей “биноклей на оси”: чиновники от литературы, цензоры, соглядатаи. Они вглядывались, вслушивались в жизнь поэта. И лирический герой просит Бога (“Авва Отче”), чтоб их суд его миновал: Если только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси. В следующей строфе поэт говорит о своей приверженности к Гамлету как борцу с несправедливостью: Я люблю твой замысел упрямый И играть согласен эту роль. “Играть эту роль” – не актёрское исполнение лица пьесы, а стремление осуществить миссию героя как борца с “вывихнутым веком”. Но сейчас идёт другая драма, И на этот раз меня уволь. Речь идёт не об иной пьесе (“другая драма”), а о трагедийности самой жизни, которая своими масштабами превосходит драму Гамлета. И тщетно противостоять установленным правилам властей. Но продуман распорядок действий, И неотвратим конец пути. Эзоповский смысл этих строк прозрачен. Поэт не откажется от обнародования «Доктора Живаго». Но это “действие” неизбежно повлечёт за собой кару (“неотвратим конец пути”). Сошлёмся на письма Пастернака друзьям, подтверждающие обоснованность нашего комментария: “.наше время, так постаравшееся над разрушением художника в человеке, так поработавшее над уничтожением личности и её пониманием в нас” (С.Чиковани, 1957, 6 октября). “Не надо преувеличивать прочности моего положения. Оно никогда не станет установившимся и надёжным. И никак нельзя по-другому, ни жить, ни думать” (Б.К. Зайцеву, 1959, 4 октября). “Я еле справляюсь с выпавшей мне на долю странной, полуреальной баснословной судьбой. Она до крайности затруднена, беспрестанно угрожаема, еле переносима” (К.Н. Бугаевой, 1959, 15 ноября). Итак, Пастернак сумел предвидеть, как сложатся его жизненные обстоятельства после публикации романа. Сколько горечи и боли в приведённых высказываниях поэта, осознания невозможности что-либо изменить в своей судьбе: “Никак нельзя по-другому, ни жить, ни думать”. И об этом заключительные строки стихотворения: Я один, всё тонет в фарисействе. Жизнь прожить – не поле перейти. Фарисейство – это ложь, лицемерие и фанатизм. Оно-то и губит всё живое и честное. В этом смысл слов “всё тонет в фарисействе”. Последняя строка стихотворения (“Жизнь прожить – не поле перейти”) не принадлежит лирическому герою. Это народное речение, говорящее о мудрости его создателей. Человек – пленник своего времени и вынужден подчиняться силе обстоятельств, порой поступаться своими принципами.

Во имя блага близких поступался своими принципами и Пастернак. Он отказался от Нобелевской премии, обратился с просьбой к Н.С. Хрущёву не высылать его за пределы страны, как этого требовала “общественность”. Несколько замечаний о ёмкости и чеканности слова в произведении. Отдельные строки афористично выражают мысли автора: “На меня наставлен сумрак ночи”, “.играть согласен эту роль”, “.сейчас идёт другая драма”, “.продуман распорядок действий”, “.неотвратим конец пути”, “.всё тонет в фарисействе”. Обращение поэта к театру, пьесе Шекспира обусловило и определённый отбор лексики: подмостки, бинокли, замысел, играть роль, распорядок действий, конец пути. Но каждое из этих слов и выражений таит в себе и переносный смысл. Последнее отмечено выше. Шестнадцать строк «Гамлета», а как много сказано поэтом о своём времени. В день похорон Пастернака у его могилы первым было прочитано стихотворение «Свидание». Это стихотворная грустная повесть о двух любящих сердцах. Поэт мало говорит об их чувствах, переживаниях, однако внешность женщины, её поведение, восприятие героем любимой, его лаконичные оценки света дают читателю возможность понять, как эти люди близки друг другу. Какая-то неумолимая сила влечения привела в непогоду женщину к порогу дома дорогого ей человека. Решение повидаться с ним было принято – и не до сборов. Она предстаёт перед нами без головного убора, в осеннем пальто, “без калош”, когда “снег валит”. Будущая встреча для неё столь волнительна, что нужно себя как-то сдержать: Ты борешься с волнением И мокрый снег жуёшь. Это смятение чувств говорит, что встречи не стали для неё привычными, обыденными. Они, по-видимому, всегда радостны и волнительны. Герой пристально вглядывается в дорогие ему черты, и ничто не ускользает от его взора: и тающий снег, который сверкает в волосах, и влажный снег на ресницах. Он любуется красотой любимой, “прядью белокурой”, озаряющей лицо; гармонией всей её фигуры, сложенной как бы “из одного куска”. И в то же время герой сумел уловить ту боль, которая таилась в душе любимой: В твоих глазах тоска. Очевидно, эта тоска проистекала от встреч урывками, злой молвы. И герою никуда не уйти от вины перед любимой за её незащищённость: Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И в нём навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Людская молва ранит душу любящего человека: “Тебя вели нарезом // По сердцу моему.” Но раны, наносимые злословием, смягчались счастьем встреч с любимой. В этом, по всей вероятности, смысл сложного образа: “Как будто бы железом, // Обмокнутым в сурьму.” Сурьма – мягкий хрупкий металл. Он-то как бы частично смягчал боль от “железных нарезов”. Для Пастернака характерно это “сближение далёких ассоциативных рядов”. Лирический герой переживает не только боль от пересудов, но ему нестерпимо тяжело за переживания любимой: “.навек засело смиренье этих черт.” О силе своих чувств он скажет лаконично и неповторимо выразительно: И провести границы Меж нас я не могу. Всё едино и нерасторжимо.

Этот диспут «по Пастернаку» велся у них с 1946 г. и закончился увольнением А. Тарасенкова из «Знамени». Но до этого он успел в том же журнале (1949, 10) напечатать под нажимом Фадеева и Вишневского резкую статью против Пастернака, хотя незадолго до этого самолично выдвигал Пастернака на Сталинскую премию. Кто провалил? Сурков, конечно. Травля только набирала обороты. 26 июня 1947 г. открылся XI пленум СП. Фадеев и тут не забыл о Пастернаке, он использовал самый распространенный прием дружеской критики тех лет: тебя хвалят на Западе? Значит враг! Там хвалят только наших врагов. Дальше еще гнуснее. 23 января 1948 г. редакция «Нового мира» подала на Пастернака в суд о взыскании с него аванса за непредставленный в срок роман «Мальчики и девочки». В апрельском номере «Октября» за 1948 г. статья некого Н. Маслина, а в ней слова: творчество Пастернака «нанесло серьезный ущерб советской поэзии». А ведь правду сказал этот критик: советской поэзии творчество Пастернака дало в поддых, на фоне его лирики рифмы большинства советских поэтов обесцвечивались мгновенно

Литературный портал «Шпаргалкино» Сочинения, рефераты, шпаргалки

Стихотворение Б.Л. Пастернака «Во всем мне хочется дойти…» (восприятие, истолкование, оценка)

В середине прошлого столетия, особенно в послевоенный период, дежурными темами советской литературы были строительство новой жизни, энтузиазм, любовь к партии, а Борис Пастернак писал о лесе, траве, петухах, о любви, поэзии и чуде человеческого существования. Эстетика поэзии Пастернака создавалась как представление об однородности жизни. Чувство общности со всеми, заложенное в идее окружающего мира, в котором невозможно отделить человека от природы, а поэзию от жизни, нуждалось во встречном отклике, читательском усилии. Поэт стремился не просто воспроизвести жизнь в ее узнаваемости и конкретности, — он хотел донести свои впечатления о ней до читателей будущих времен, ставил своей целью отразить не только внешнюю сторону событий, но и их глубинную сущность:

Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.

В стихотворении Пастернак говорит и о подведении жизненных итогов вообще, и о художественном исследовании долгого периода сталинского деспотизма («о беззаконьях, о грехах, / Бегах, погонях»). На протяжении этого времени люди вели себя очень по-разному: одни стремились преуспеть, отталкивая и губя окружающих, другие стремились оказать нуждающимся поддержку. Поэт сумел выразить это предельно лаконично: ему бы хотелось написать, говорит он, «о локтях, ладонях». Однако это были «строчки с кровью» не только потому, что поэту пришлось дорого за них платить, но и потому, что каждая из них рождалась в напряженном труде. Для поэта работа, поиски жизненных основ, попытки разобраться в себе и в людях были смыслом всего существования.
Следующая строфа стихотворения углубляет образ, данный в первой, стремление становится более интенсивным: поэту хочется добраться «до оснований, до корней, до сердцевины». Пастернаковский лирический герой — максималист, он говорит о своей страсти познания сущности явлений, постижения полноты жизни: «Жить, думать, чувствовать, любить, / Свершать открытья». Все в стихотворении субъективно, все оно — перечень того, что хотел бы выразить поэт, пребывающий «в работе, в поисках пути, / В сердечной смуте». И результатом этого выражения становится мир — нечто объективное, самостоятельное, бесконечно разнообразное.
Наряду с темами проникновения в суть вещей и художественного исследования ушедшей эпохи намечается тема любви к женщине, неотделимая от лирики вообще, а от лирики Пастернака — в особенности:

Я вывел бы ее закон,
Ее начало,
И повторял ее имен
Инициалы.

Тема любви к женщине связывается с темой творчества: в обеих сферах определяющую роль играют «свойства страсти», те самые, о которых поэт мечтает написать свои восемь строк. Самую сущность поэзии, назначение ее Пастернак видел в умении схватывать «нить событий», открывать новое в окружающем мире. Думается, все это поэт находил в свойствах воспеваемого им чувства: лишь страсть способна толкать человека на поиски прекрасного, удивительного, непознанного, неповторимого, именно она подвигала Пастернака на скрупулезное изучение существующей действительности, она дарила поэту его знаменитые «озарения», видение в вещах бытовых, приземленных их истинной, священной сущности. Те, кто общался с Пастернаком, отмечали его удивительную способность одухотворять окружающий мир. Все у него взаимосвязано, нерасторжимо, вследствие чего звук и зрительный образ приобретают невероятную объемность.
Среди перечисленных Пастернаком понятий и явлений нет абстрактных, отвлеченных. Лирический герой воспринимает мир просто и естественно, как это делают любимые герои Льва Толстого. Истина жизни, как полагает поэт, и является материалом для творчества. Природа творчества адекватна окружающему миру:

В стихи б я внес дыханье роз,
Дыханье мяты,
Луга, осоку, сенокос,
Грозы раскаты.

Если придававший поэзии утилитарное, социальное значение Владимир Маяковский сравнивал творчество с маузером, грозным оружием, рифму уподоблял бочке с динамитом, то Пастернак ассоциирует поэзию с садом: «Я б разбивал стихи, как сад». Он их и разбивает. Стихотворение «Во всем мне хочется дойти…» — яркий тому пример. Оно пестрит внутренними рифмами, цветет звуковыми повторами, благоухает звукоподражаниями: «цвеЛИ БЫ ЛИПЫ»; «в стихи б я внЕС дыханье рОЗ»; «фольвАРКОВ, ПАРКОВ»; «гРозы Раскаты». Стихотворная форма текста — чередование четырехстопного и двухстопного ямба — словно призвана очертить границы этого сада, с его ухоженными клумбами и буйным разноцветьем трав.
За счет многочисленных перечислений разнородных понятий создается психологический подтекст: перед нами экстаз творчества, в заключение стихотворения оформившийся в образ «Натянутой тетивы / Тугого лука». Его можно понимать по-разному, но необходимо помнить, что отдаленным прообразом лиры был лук с несколькими натянутыми тетивами. От лука с тетивами пошла лира, от лиры — лирика. А в лирике отображается жизнь человеческая — «игра и мука».
По-моему, поэзия Пастернака, как и окружающий мир, им изображаемый, живет своей жизнью. Именно об этом поэт говорит в конце стихотворения «Во всем мне хочется дойти / До самой сути…», сравнивая стихотворчество с музыкой Шопена:

Так некогда Шопен вложил
Живое чудо
Фольварков, парков, рощ, могил
В свои этюды.

Нельзя не отметить, что образ композитора всегда присутствовал в сознании Пастернака — поэта, который на одном из определяющих этапов своего жизненного пути собирался стать музыкантом. Борис Пастернак любил музыку А.Н. Скрябина и шесть лет серьезно занимался композицией. Но все же стихотворец в его душе одержал победу над композитором, не утратив все же способности наделять свои лирические творения невесомым шлейфом музыкального звучания, свойством слияния поэзии и музыки. За этой строфой слышится музыка Шопена, блистательная, легкая, взволнованная. Под аккомпанемент этой музыки пастернаковское восхищение перед миром выливается в мотив страстного благодарения за чудо жизни, чудо творения.
Поэт, одаренный талантом и страстью к работе, заставляет нас задуматься о многом. А прежде всего вот о чем: неужели и эти прозрачные, ажурные строки, в которых нет, если можно так выразиться, никакой муки, — тоже «строчки с кровью»? Кажется, что написаны они на одном дыхании. И все же есть, есть в стихотворении скорбная нота последнего прощания. Есть и благостная — всепрощения и любовного созерцания. И не замолкает, а только более крепнет голос призвания, долга. Пастернак остро чувствовал свою ответственность перед целым миром, перед самим искусством и непосредственно людьми. Желание «дойти до самой сути» — не просто красивые слова. Просто вопреки идеологии времени пятилеток, наперекор рекордным темпам социалистического строительства и освоения природных ресурсов поэт хотел рассказать своему читателю о великом «живом чуде» — обо всем мире и о бесконечной радости его познания.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector