Анализ стихотворения Пушкина «Воспоминание»

Примером философской лирики Пушкина последекабрьского периода были лирические пьесы-признания, одним из лучших образцов которых явилось стихотворение 1828 г. «Воспоминание». Это стихотворение Пушкина — как, впрочем, и многие другие — трудно отнести к жанру чисто философских произведений, но это вовсе не отменяет глубокой, связи и этого, и других подобных стихотворений Пушкина с философским направлением в русской поэзии. В своем окончательном печатном варианте «Воспоминание» содержит 16 стихов:

  • Когда для смертного умолкнет шумный день
  • И на немые стогны града
  • Полупрозрачная наляжет ночи тень
  • И сон, дневных трудов награда,
  • В то время для меня влачатся в тишине
  • Часы томительного бденья:
  • В бездействии ночном живой горят во мне
  • Змеи сердечной угрызенья;
  • Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
  • Теснится тяжких дум избыток;
  • Воспоминания безмолвно предо мной
  • Свой длинный развивают свиток;
  • И с отвращением читая жизнь мою,
  • Я трепещу и проклинаю,
  • И горько жалуюсь, и горько слезы пью,
  • Но строк печальных не смываю.

В черновом варианте стихотворения было еще 20 строк, которые при публикации Пушкин отбросил. В них раскрывалось точное до деталей содержание воспоминаний, давались намеками указания на реальных прототипов и пр. Отбросив эти подробности, Пушкин сделал свое стихотворение более обобщенным и общезначимым. Таким образом, общезначимость и философский, хотя бы до некоторой степени, характер стихотворения были в самой авторской установке, к этому Пушкин явно стремился, о чем и говорит сокращение текста при его издании. Интересно, что Лев Толстой, особенно любивший «Воспоминание», воспринимал его не как слово о Пушкине только, но и о нем, Льве Толстом. Для него, как и для многих других читателей Пушкина, это стихотворение будет иметь Общечеловеческий и тем самым философский смысл и значение.

Этому общечеловеческому и философскому звучанию стихотворения не в малой мере способствует и его язык, вся его приподнятая над бытом языковая атмосфера повествования. Язык «Воспоминания» не столь сгущенно-архаический, как язык «Пророка», но тем не менее достаточно высокий и близкий державинскому. В стихотворении — книжно-приподнятые слова, слова витийственные: «смертного», «стогны града», «бденья» и др. Не менее книжные и не менее высокие по звучанию метафоры: «свой длинный развивает свиток», «змеи сердечной угрызенья» и т. д. У Пушкина все это приметы того языка, который должен выразить поэтическую мысль не индивидуального, а общего значения.

Однако архаическая и высокая лексика у Пушкина при всем своем обобщающем свойстве отнюдь не выглядит отвлеченной и холодной. Пушкинский архаический язык по-особенному предметен, веществен. Его архаизмы предметны не сами по себе — это-то едва ли возможно, но потому, что они всегда попадают в предметный контекст. В таком контексте они точно, конкретизируются, вбирают и в себя нечто от вещественного. Так, «стогны града» воспринимаются именно потому, что они «немые», в достаточной степени конкретно и предметно. В словах Пушкина, даже высоких, даже сугубо книжных, всегда есть что-то от непосредственности поэтического видения.

Достаточно традиционной для философских стихов того рода, к которому принадлежит «Воспоминание», является атмосфера ночи, ночной колорит лирического повествования. Ночь для поэтов-философов — условие углубленного познания мира и самого себя. Такой она часто бывала в философских пьесах немецких романтиков и русских любомудров. У Пушкина ночь не только условие познания, но и нечто самоценное. Она существует и сама по себе, она у него тоже предметна. У Пушкина ночь существует во времени, со своими характерными приметами, она наступает, она в движении, читатель чуть ли не видит ее: «полупрозрачная наляжет ночи тень».

Все эти стилевые особенности придают живую теплоту и конкретность признанию, которое составляет содержание стихотворения. У Пушкина философская лирика построена одновременно и на конкретном, и на общем, у него не только обобщенный, по и вместе с тем индивидуальный, живой и непосредственный психологизм. При всей своей обобщенной философичности «Воспоминание» — это и исповедь, человеческий документ, это жизнь мысли и мука мысли.

Сопоставительный анализ стихотворений М.Ю.Лермонтова «Крест на скале» и А.С.Пушкина «Монастырь на Казбеке».
методическая разработка по литературе (11 класс) по теме

В данной работе дан сопоставительный анализ стихотворений М.Ю.Лермонтова «Крест на скале» и А.С.Пушкина «Монастырь на скале». Предназначена для учащихся и учителей.

Скачать:

Вложение Размер
sopostavitelnyy_analiz_stihotvoreniy.doc 43 КБ

Предварительный просмотр:

Сопоставительный анализ стихотворений

М.Ю.Лермонтова «Крест на скале» и А.С.Пушкина «Монастырь на Казбеке».

А.С.Пушкин и М.Ю.Лермонтов – два самых значительных поэта первой половины Х1Хвека. Изучение творчества двух поэтов позволяет нам увидеть то общее, что связывает их. Во- первых, жанровый универсализм , во-вторых, наследие романтизма (традиция Байрона),в-третьих, общность тематики некоторых лирических произведений. Но в то же время можно видеть и глубокие различия между поэтическим миром Пушкина и Лермонтова. Если Пушкин обращается к широкому кругу тем, мотивов , образов, то Лермонтову характерна сосредоточенность на узком круге тем. Несходство Пушкина и Лермонтова обусловлена как субъективными (ранняя биография) факторами, так и объективными ( разная социокультурная атмосфера эпохи). Пушкину больше свойственны оптимизм и разнообразие мотивов, а Лермонтову — пессимизм, дисгармония, ощущение неудовлетворенности собственной судьбой и эпохой, трагическое мироощущение, чувство тревоги, тоска, безысходность. Как эти сходства и различия отражаются в их стихотворениях?

Итак, сопоставительный анализ стихотворений М.Ю. Лермонтова «Крест на скале »(1830г) и А.С.Пушкина «Монастырь на Кавказе»(1829г) позволит нам проследить это.

Монастырь на Казбеке

Высоко над семьею гор,
Казбек, твой царственный шатер
Сияет вечными лучами.
Твой монастырь за облаками,
Как в небе реющий ковчег,
Парит, чуть видный, над горами.

Далекий, вожделенный брег!
Туда б, сказав прости ущелью,
Подняться к вольной вышине!
Туда б, в заоблачную келью,
В соседство Бога скрыться мне!

В теснине Кавказа я знаю скалу,
Туда долететь лишь степному орлу,
Но крест деревянный чернеет над ней,
Гниет он и гнется от бурь и дождей.

И много уж лет протекло без следов
С тех пор, как он виден с далеких холмов,
И каждая кверху подъята рука,
Как будто он хочет схватить облака.

О, если б взойти удалось мне туда,
Как я бы молился и плакал тогда;
И после я сбросил бы цепь бытия,
И с бурею братом назвался бы я!

Первоначальное знакомство с поэтическими текстами позволяет увидеть их общность. Во-первых, в стихотворениях содержатся слова одной лексической группы — религиозной («монастырь», «крест», «бог», «молился»). Это уже настраивает на торжественность и величавость прочтения стихотворений. Во-вторых, в основе стихотворений Пушкина и Лермонтова лежит одна и та же ситуация. Перед нами экзотический пейзаж Кавказа и лирический герой, чей взгляд устремлен ввысь, чьё желание – подняться к «вольной вышине». В-третьих, мы видим неудовлетворенность лирического героя своей судьбой, желанием изменить свою жизнь, стремлением быть ближе к Богу, в-четвертых, каждое из них состоит их двух частей: описание гор и стремление лирического героя ввысь. Романтическое мироощущение в стихотворениях вызвано увиденной картиной неземной красоты, пейзажем, который окружает лирического героя. Кавказ всегда пробуждал у поэтов романтическое мироощущение.

Стихотворение «Крест на скале», состоящее из 3 катренов, имеет разную интонационную окраску. Трехстопный амфибрахий с цезурой и со смежной рифмовкой позволяет автору передать грустную интонацию первых двух катренов. Интонация резко изменяется в последней строфе, что достигается при помощи синтаксического строя. 4 стиха последнего катрена звучат более воодушевленно, сильно. Мы уже чувствуем силу стремления лирического героя. Если в первых восьми строках употребляются глаголы в форме изъявительного наклонения, то в последней строфе – глаголы в форме сослагательного наклонения, но в значении повелительного. И это усиливает стремление лирического героя к вершине скалы.

Лирический герой заворожен кавказским пейзажем, но более всего его манит далёкая скала, на которой много лет «крест деревянный чернеет». Мрачный образ креста, который «гниет», «гнется от бурь и дождей», зовет лирического героя ввысь, куда может долететь лишь степной орел. Там, в вышине, где можно «схватить облака», лирический герой видит свою независимость от «цепи бытия», от повседневной суеты, свою свободу. Нет, он не ищет покоя. Лирический герой не принимает реальности, им владеет бунтарское желание слиться со стихией, «сбросить цепь бытия». Несбыточность мечты лирического героя подчеркнута во второй строке «туда долететь лишь степному орлу» и в последней строфе (использование форм сослагательного наклонения глаголов). Но, несмотря на это, олицетворенный образ креста с «подъятыми руками» усиливает желание устремиться в вышину, где лирический герой готов «молиться и плакать», «сбросить цепь бытия», «побрататься с бурей». Он томится своим бессильем, так как не может взойти на скалу. И это угнетает его. Отсюда и контраст в создании образов черного креста и белых, недостижимых облаков.

В стихотворении прослеживается влияние романтизма.

Кавказский пейзаж с «далекими холмами» придает лирическому герою мятежный дух. Автор вводит излюбленные романтические образы орла, бури, подробно дает описание мрачности креста ( 6 строк посвящены описанию), последняя строфа представляет собой одно целое , по эмоциональной окрашенности, восклицательное предложение.

Стихотворение Пушкина «Монастырь на Казбеке» вызывает иное настроение. Оно начинается величаво и торжественно. Чтобы передать торжественность и величественность кавказских гор, автор использует обращения, церковную лексику ( «монастырь»), библейское слово«ковчег», старославянскую лексику «вожделенный», « брег», « келья», «сияющий», «реющий»). А также сравнений (монастырь как ковчег), оценочных эпитетов («царственный шатер»). Во второй строфе выражено стремление лирического героя «к вольной вышине».Эмоциональность стихотворению придают восклицательные предложения. Образ «реющего ковчега» соотносится с «вожделенным брегом», куда стремится попасть лирический герой. Лирический герой Пушкина, стоящий у подножия высокой горы, смотрит на вершину Кавказа, напоминающей «царственный шатер», на монастырь, скрывающийся за облаками и напоминающий «реющий ковчег». Эти недосягаемые человеку поэтические образы ассоциируются с Богом, свободой, вечностью: «шатер сияет вечными лучами», « вольная вышина», «соседство с Богом ». Лирический герой Пушкина ищет покоя, он желает «скрыться» в «заоблачной келье», быть рядом с Богом в тишине и покое.

Стихотворение Пушкина написано четырехстопным ямбом, что создает неторопливое , величественное описание кавказского пейзажа.

«Анализ произведения Пушкина «Из Пиндемонти»»

Известно, что «Из Пиндемонти» — оригинальное произведение, а не перевод. Сначала стихотворение было озаглавлено иначе— «Из Пиндемонти» имя этого французского поэта Пушкин вычеркнул, скорей всего, из опасения, что русские читатели могли подумать, будто и на самом деле речь идет о Франции. Николаевское правительство старательно препятствовало проникновению политических известий из этой страны, где совсем недавно произошла еще одна революция, но, несмотря на это, многие русские люди все-таки знали, что там «отвергаемые» поэтом права и свободы хоть и в урезанном виде, но существовали: была и относительная свобода печати, были и парламентские обсуждения государственного бюджета и даже дебаты по вопросам войны и мира.

Так что французскому поэту было от чего отказываться. Указание на итальянского поэта Пиндемонти в значительной степени уменьшало опасность переадресовки читательского внимания: в Италии почти так же, как и в России, поименованных в стихотворении прав не было; итальянский поэт, как и его русский «переводчик», отвергал то, чего не имел.

Таким образом обнаруживается соотношение и назначение двух смысловых пластов. Лежащая на поверхности обывательская, самодовольная и трусливая ирония («громкие права», «в сладкой участи», «мало горя мне») благожелательному цензору — были и такие — давала возможность принять стихотворение за перевод с итальянского и спокойно разрешить его к печати. Представленные в стихотворении конкретные и легко узнаваемые обстоятельства и приметы тогдашней русской действительности, они же вместе с тем были обстоятельствами и приметами жизни самого Пушкина (журнальные замыслы, чуткая цензура) — должны были взорвать эту иронию изнутри и подвести вдумчивого читателя к пониманию того, что под ее в подцензурной печати названы как раз те отсутствующие в России права и свободы, которые позволяли бы обуздывать или хотя бы ограничивать тиранический произвол властей.

Именно этот внутренний обличительный смысл первой части стихотворения определяет содержание и второй его части, которая кажется такой простодушно открытой только по первому впечатлению. Мы видели, с каким трудом Пушкин сдерживал порывы к открытому обличению, когда сочинял строки о цензуре. Пожалуй, еще нагляднее это сказалось в работе над 15-й и 16-й строчками стихотворения. В черновике сначала написалось подлинное:

Пред силой беззаконной
Не гнуть ни совести, ни мысли непреклонной…
Затем было испробовано прямо противоположное:
Пред силой законной…

И только после этого была найдена деталь, недвусмысленно указывающая на Николая I, нанесшего Пушкину всенародное оскорбление, «пожаловав» ему камер-юнкерский мундир:

…для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи…

Не о «французском» и уж тем более не об «итальянском» противостоянии личной свободы и свободы политической идет речь в этом стихотворении; истинное его содержание образует тема чисто русская, с давних пор занимающая в творчестве Пушкина одно из центральных мест,— тема ухода из царства бесправия и произвола, то есть тема отрицания и обличения этого царства.

Контуры обличительной темы еще отчетливее проступают в свете следующего обстоятельства: 5 июля 1936 года, кроме стихотворения «Из Пиндемонти», была закончена также «Мирская власть» — одно из самых значительных произведений пушкинской поэтической публицистики. Внимание поэта привлек как будто бы незначительный факт: в одном из храмов, находящихся скорее всего в аристократической части столицы, начальство во избежание беспорядка распорядилось поставить у распятия «в ружье и кивере двух грозных часовых». Пушкин увидел в этом символическое выражение лицемерия и цинизма мирской, то есть царской, власти, отгораживающей господ от народа даже в совершении религиозных обрядов. «К чему, скажите мне, хранительная стража?» — обращается поэт к держателям этой власти без различия рангов, а стало быть, прежде всего к верховному из них — к царю:

Иль опасаетесь, чтоб чернь не оскорбила
Того, чья казнь весь род Адамов искупила,
И, чтоб не потеснить гуляющих господ,
Пускать не велено сюда простой народ?

Два эти написанные одновременно стихотворения не противостоят, а дополняют друг друга. И тут и там в различных формах выражения Пушкин обличает силу власти беззаконной, иными словами, обличает господствовавший в то время в России общественно-политический строй. Под леденящим взором «чуткой цензуры» Пушкин в духе «гимнов прежних» продолжает борьбу за свободу; он отстаивает и личную свободу поэта, то есть творческую свободу, и свободу социальную, нисколько не упрощая своего понимания идеи свободы как идеи универсальной. Но есть в них и одно, для нашей темы весьма важное различие. «Мирская власть» — это страстная защита нравственного достоинства народа, защита прав его совести; поэт вместе с народом, и обиду народную он переживает, как свою собственную, тогда как в стихотворении «Из Пиндемонти» он противопоставляет себя народу: зависимость поэта от народа осуждена и отвергнута здесь так же, как и зависимость от царя.

Анализ стихотворения Александра Пушкина «Талисман»

Стихотворение «Талисман» А.С.Пушкин написал в период своей зрелости как автора и поэта в частности. Как человек, воспитывавшийся в семье с традициями и укладом, поэт верил в приметы и в талисманы. Он придавал большое значение вещам.

Это произведение было посвящено Е.К.Воронцовой, она перед отъездом подарила ему кольцо. С этим украшением поэт никогда не расставался, оно было его талисманом. Хотя А.С.Пушкин долго не говорил, откуда появился у него этот перстень.

Талисман был подарен поэту там, где море. Кольцо было связано с Востоком. Это

Именно жена губернатора и подарила в Одессе поэту кольцо. Такое же было и у нее на память о А.С.Пушкине. Они после редко обменивались письмами и запечатывали их перстнями. После смерти перстень передавался на хранение и исчез. Примечательно, что у потомков Воронцовых тоже нет парного украшения.

Так тайна талисмана А.С.Пушкина так

Поэт использует ямб, что придает произведению мелодичность, а словам большей весомости. Рифмовка по стилю похожа на русские народные песни. Общее настроение стихотворения романтическое, но присутствуют нотки и реализма. Произведение пропитано верой, поэт так безнадежно разбит, что наделяет волшебными свойствами неодушевленный предмет. Он прощает «сладостный» обман, что подтверждает версию историков о его романе.

Больше не желает ворошить «сердечных» ран. К талисману он относится трепетно и бережно. Таким образом, он подтверждает такое же теплое отношение и к женщине, которая ему преподнесла этот оберег.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector