Анализ стихотворения Н

Стихотворение «Еду ли ночью по улице темной. «, вызвавшее восторженный отклик современников Некрасова — Тургенева, Белинского, Чернышевского, Писарева и др., — с одной стороны, традиционно для самого поэта, но, с другой — принципиально новаторское для русской поэзии вообще. Такая его особенность, как сюжетность, и сам выбор сюжета — судьба женщины в бесчеловечных социальных условиях, приводящих ее к падению — не новы для поэзии Некрасова (вспомним хотя бы стихотворение «Когда из мрака заблужденья. «, 1845). Однако сами сюжетность и выбор сюжета — нарушение традиции, ведь сюжет, в особенности сюжет «низкий», связанный с нищетой, голодом и вообще социальными проблемами, — явление редкое для донекрасовской русской поэзии. В этом — одно из основных проявлений творческого метода Некрасова, заключавшегося в разрушении привычных норм и канонов, в пародировании их (как во многих других его ранних стихотворениях, например, «Современная ода» и «Колыбельная песня», 1845, «В неведомой глуши, в деревне полудикой. «, 1846, «Нравственный человек», 1847 и т.д.), так как только так можно было завоевать себе достойное место в русской поэзии середины — начала первой половины XIX в., когда интерес к поэзии вообще и, в особенности, к традиционной поэзии (Пушкин, Жуковский, Лермонтов, Баратынский и их малозначительные эпигоны), был очень невысок.
Стихотворение написано четырехстопным дактилем (есть две строки трехстопного дактиля) с перекрестной рифмовкой (чередуются женские — нечетные — и мужские — четные — окончания). Выбор трехсложного размера — еще одно проявление поэтического новаторства Некрасова, ставшим одним из первых русских поэтов, активно употреблявших трехсложники, приближавшие стихотворную речь к разговорной, вместе с тем обогащая поэтический язык. Стихотворение состоит из четырех частей разного размера: первая часть — двенадцать стихов, вторая и третья части — по шестнадцать стихов и четвертая часть — восемь стихов, — что также является отличительной особенностью Некрасовской поэзии: подобное иррегулярное строфическое деление встречается во многих его стихах, например, «Да, наша жизнь текла мятежно. «, «Так это шутка? Милая моя. » (1850), «Муза» (1851), «О письма женщины, нам милой. » (1852) и т.д.. Такое разбиение на строфы совпадает с сюжетным членением: первая строфа — воспоминания героя о бывшей возлюбленной до встречи с ним, вторая — рассказ о смерти их ребенка, третья — рассказ о ее падении, четвертая — вновь мысль о том, «где она теперь».
В стихотворении встречается приблизительные и неточные рифмы: «рукой» — «мной», «темней» — «не лей», «заснем» — «рядком», «венцу» — «отцу» и т.д. — явление также редкое для русской поэзии середины XIX в. и ставшее общепринятым и широко используемым лишь в поэзии символистов и поэтов XX века: А.А.Ахматовой, О.Э.Мандельштама, В.В.Маяковского, С.А.Есенина и др..
В опровержение мнения о «слабой форме» или «безыскусности» некрасовских стихов, бывшего весьма распространенным среди критиков-современников, одной из особенностей этого стихотворения является весьма изощренная звукопись, проходящая через весь текст:
Звукопись эта выделяет несколько основных мотивов стихотворения, одновременно объединяя их: тема судьбы, смерти, гроба (звуки б, р, г, сочетания Ср и рС, С — согласный), тема любви, холода, голода, слез, плача, «мучительной думы» (звуки л и j, шипящие — вспомним традиционную семантику этой звукописи, например в «Мцыри» Лермонтова). Обилие групп согласных («темной», «пасмурный», «друг», «вдруг», «брызги дождя», «пронзительно звонок», «вдоволь поплакал» и т.д.) делают течение стихотворной речи прерывистым, затрудненным, подчеркивают трагизм описываемых событий.
Другая характерная особенность этого стихотворения — обилие отрицаний: «друг беззащитный, больной и бездомный», «с детства судьба невзлюбила тебя», «муж тебе выпал недобрый на долю», «не покорилась», «да не на радость сошлась и со мной. «, «он не смолкал», «слез безрассудных не лей», «ты не спешила с печальным признаньем, // Я ничего не спросил», «все без изъятья», «бесполезно замрут» — также свойственна поэзии Некрасова, ср., например, стихотворение «Муза» (1851):
Нет, Музы ласково поющей и прекрасной
Не помню над собой я песни сладкогласной!

Она гармонии волшебной не учила,
В пеленках у меня свирели не забыла,

Мечтой неясною не волновала ум
И не являлась вдруг восторженному взору
и т.д.
Эти отрицания не только подчеркивают негативное воздействие социальной среды на судьбу человека, но и свидетельство отрицания этой среды поэтом.
Все стихотворение построено на нескольких сквозных мотивах, проходящих через его текст и связывающих его воедино, подчеркивающих его трагизм. Во-первых, это мотив темноты, которым начинается стихотворение: «Еду ли ночью по улице темной, // Бури заслушаюсь в пасмурный день» — продолжающийся во второй части в несколько смягченной форме: «полусвет, полутьма», — затем усиливающийся: «становилось темней»; эти слова непосредственно предшествуют рассказу о смерти ребенка; в третьей части этот мотив вновь возникает, причем ему вновь сопутствует его противоположность: «В комнате темной зажгли огонек». Интересно, что эта противоположность несколько снимается звукописью: «темной» — «огонек», что отсылает ко второй части, где «полусвет» и «полутьма» выступают как синонимы. Это промежуточное состояние между светом и тьмой — характерная особенность Петербурга в лирике Некрасова (а действие стихотворения разворачивается именно в столице, о чем свидетельствуют многие типичные «петербургские» мотивы: сырость, туман, дождь, та же темнота, безысходность душевного состояния героев, смерть от голода и нищеты. Это стихотворение относится к тем, о которых . сказал: «Какой-то город, явный с первых строк, // Растет и отдается в каждом слоге».), равно как и других поэтов и писателей, разрабатывавших «петербургскую» тему.
К мотиву темноты примыкает важнейшая тема, также связанная с Петербургом, — тема враждебности природы по отношению к человеку. Тема эта выражается в образах «бури», «дождя», «холодной» комнаты, в мотиве болезни: эпитет «больной» проходит через все стихотворение: «Друг беззащитный, больной и бездомный», «больной и голодный // Я унывал, выбивался из сил»; «была ты бледна и слаба» (болезнь, бледность и слабость связаны звукописью в единый фонетико-семантический ряд). Тут же и мотив смерти: «умер ребенок», «завтра мы оба // Так же глубоко и сладко заснем» (ужас и безысходность жизни героев подчеркивается тем, что единственный положительный эпитет, встречающийся в этом сравнительно крупном стихотворении, — «сладкий» — относится к смерти, а героиня, отправляется на панель, «принарядившись, как будто к венцу»), «три гроба», «гробик ребенку», «в гроб положили».
Во-вторых, это мотив дурного душевного состояния, злобы: «зол был отец твой угрюмый» (злость и угрюмость здесь взаимно дополняют и усиливают друг друга), «муж тебе выпал недобрый на долю: // С бешеным нравом, с тяжелой рукой», «купит хозяин, с проклятьем, три гроба», «в разных углах мы сидели угрюмо» (угол, узость пространства — еще один «петербургский» мотив), «угрюм и озлоблен я был» (вновь объединение и взаимное усугубление двух понятий), «злая борьба». Все люди, весь свет озлоблены и враждебны друг к другу.
Далее, мотив бедности, нищеты, голода: «друг бездомный», «беден был отец твой», «голодный», весь образ неотапливаемой, «пустой и холодной» комнаты, в которой живут герои, такая хотя бы деталь: «пар от дыханья волнами ходил», «с голоду завтра мы оба // заснем», необходимость женщине торговать собой, чтобы купить «гробик ребенку и ужин отцу» (вспомним Соню Мармеладову, которая появится менее чем через двадцать лет после написания этого стихотворения: «А тут ребятишки голодные. а чтт тут пьешь и ешь, когда и ребятишки-то по три дня корки не видят! Сонечка встала, надела платочек, надела бурнусик и с квартиры отправилась, а в девятом часу и назад обратно пришла. Ни словечка при этом не вымолвила, хоть бы взглянула, легла на кровать лицом к стенке, только плечики да тело все вздрагивают. » («Преступление и наказание», ч. 1 гл. II). Ср. у Некрасова: «Ты ушла молчаливо, // Принарядившись, как будто к венцу, Ты не спешила с печальным признаньем, // Я ничего не спросил, // Только мы оба глядели с рыданьем».), нищета горемычная.
Другой важный мотив — тема одиночества, беззащитности человека наедине со страшным, жестоким миром: «друг беззащитный», «кто ж защитит тебя?» Туда же относится и мотив равнодушия людей к истинным причинам трагедии:
Все без изъятья
Именем страшным тебя назовут.
Бесчеловечность окружающего мира — основная причина страданий героев.
Важнейший мотив стихотворения — мотив судьбы, понимаемой в социальном смысле как несправедливости общественного строя, обрекающего людей на муки. Этот мотив начинает и завершает стихотворение: «с детства судьба невзлюбила тебя» (причина этого — бедность отца), «или пошла ты дорогой обычной, // И роковая свершится судьба?» «Роковая судьба» — предельное нагнетание трагизма и безысходности, неотвратимость и мучительность страданий возводятся в степень. С этим ключевым мотивом связаны два мотива: с одной стороны, мотив бессилия перед судьбой: «я унывал, выбивался из сил» (ср. «труб заунывные звуки»), образ слабого ребенка, «злая тебя сокрушила борьба», «только во мне шевельнутся проклятья — // И бесполезно замрут. » — и, с другой стороны, мотив борьбы с этой судьбой, борьбы с заведомо трагическим исходом: «не покорилась — ушла ты на волю», «в сердце твоем совершалась борьба» (умереть с голоду — или утратить честь?), «злая тебя сокрушила борьба». Необходимость бороться и осознание бессмысленности, безысходности этой борьбы повергает героев в состояние ужаса и полной опустошенности. Все это делает стихотворение Некрасова одним из наиболее мрачных трагических в русской литературе.

36912 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

«Горящие письма» Н. Некрасов

Они горят. Их не напишешь вновь,
Хоть написать, смеясь, ты обещала…
Уж не горит ли с ними и любовь,
Которая их сердцу диктовала?

Их ложью жизнь еще не назвала,
Ни правды их еще не доказала…
Но та рука со злобой их сожгла,
Которая с любовью их писала!

Свободно ты решала выбор свой,
И не как раб упал я на колени;
Но ты идешь по лестнице крутой
И дерзко жжешь пройденные ступени.

Безумный шаг. быть может, роковой…
……………..

Анализ стихотворения Некрасова «Горящие письма»

Личная жизнь Николая Некрасова сложилась довольно трагически. Будучи начинающим литератором, он влюбился в Авдотью Панаеву, супругу достаточно известного писателя. Этот роман длился без малого 16 лет. Причем, и супруги, и Некрасов жили под одной крышей. У возлюбленных в 1849 году даже родился сын, который прожил совсем недолго. Считается, что именно смерть ребенка и послужила началом к разрыву отношений Панаевой и Некрасова.

Именно в этот сложный жизненный период поэт написал стихотворение «Горящие письма», датированное, предположительно, 1856 годом. В нем он словно бы подводит черту под взаимоотношениями с любимой женщиной, хотя и признается, что дается ему принятие этого решения весьма непросто. Из контекста произведения видно, что любовные письма сжигает сама Панаева, так как не придает им особого значения. Это настораживает Некрасова, который задается вопросом: «Уж не горит ли с ними и любовь, которая их сердцу диктовала?».

То, что отношения двух любящих людей зашли в тупик, Некрасов чувствует интуитивно. Но пока он лишь мысленно прощается со своей избранницей, глядя на догорающие письма и гадая, насколько искренними были те признания, которые в них содержатся. «Их ложью жизнь еще не назвала, их правды жизнь еще не доказала», — отмечает поэт, хотя и подозревает, что этот символический и безрассудный жест возлюбленной таит в себе угрозу самой любви, уже давшей ощутимую трещину. Подсознательно Некрасов уже готов расстаться с Панаевой, но еще не сказаны те последние слова, которые навсегда разлучат некогда близких друг другу людей. Он чувствует, что больше не нужен этой женщине, которая давно уже охладела к нему. Именно по этой причине и рождаются строки: «Но та рука со злобой их сожгла, которая с любовью их писала!».

Самое страшное для поэта заключается не в том, что в огне погибли доказательства любви, которые были ему так дороги. Гораздо больше Некрасова пугает тот факт, что любимая не откликнулась на его мольбы и уничтожила письма. Обращаясь к ней, автор отмечает: «Но ты идешь по лестнице крутой и дерзко жжешь пройденные ступени!». Таким образом, письма поэт отождествляет с совместно прожитой жизнью, на которой его избранница готова поставить крест. И он вынужден согласиться с подобным решением, так как понимает – вернуть утраченные чувства невозможно. Поэт еще до конца не осознает, что этому сумбурному и очень красивому роману приходит конец. Тем не менее, разрыв отношений он предчувствует интуитивно, поэтому и заканчивает свое стихотворение фразой: «Безумный шаг!… быть может, роковой…». Относится она не только к сиюминутному желанию любимой сжечь письма, но и к ее последующим поступкам, которым суждено разрушить иллюзию счастья и причинить глубокую душевную рану Некрасову.

Литературный портал «Шпаргалкино» Сочинения, рефераты, шпаргалки

Стихотворение Н.А. Некрасова «Железная дорога». Восприятие, толкование, оценка

Стихотворение «Железная дорога» (иногда исследователи называют произведение поэмой) было написано Н.А. Некрасовым в 1864 году. В основу произведения легли исторические факты. Речь в нем идет о строительстве в 1846–1851 гг. Николаевской железной дороги, соединившей Москву и Петербург. Этой работой руководил управляющий путями сообщения и публичными зданиями граф П.А. Клейнмихель. Люди работали в тяжелейших условиях: тысячи умирали от голода и болезней, у них не было необходимой одежды, за малейшее ослушание их жестоко наказывали плетьми. Работая над произведением, Некрасов изучал очерково-публицистические материалы: статью Н.А. Добролюбова «Опыт отучения людей от пищи» (1860) и статью В.А. Слепцова «Владимирка и Клязьма» (1861). Впервые стихотворение было опубликовано в 1865 году в журнале «Современник». Оно имело подзаголовок: «Посвящается детям». Публикация эта вызвала недовольство официальных кругов, после чего последовало второе предостережение о закрытии журналу «Современник». Цензор нашел в этом стихотворении «страшную клевету, которую нельзя читать без содрогания». Направление журнала цензура определяла так: «Оппозиция правительству, крайность политических и нравственных мнений, демократические стремления, наконец, религиозные отрицания и материализм» [1] .
Стихотворение мы можем отнести к гражданской лирике. Жанрово-композиционная структура его сложна. Построено оно в форме разговора пассажиров, условным попутчиком которых является сам автор. Основная тема – раздумья о тяжелой, трагической судьбе русского народа. Некоторые исследователи называют «Железную дорогу» поэмой, синтезирующей элементы различных жанровых форм: драмы, сатиры, песни и баллады.
«Железная дорога» открывается эпиграфом – разговором Вани с отцом о том, кто строил железную дорогу, по которой они едут. На вопрос мальчика генерал отвечает: «Граф Клейнмихель». Затем в действие вступает автор, который вначале выступает как пассажир-наблюдатель. И в первой части мы видим картины России, прекрасный осенний пейзаж:

Пейзаж этот создан в русле пушкинской традиции:

Эти зарисовки выполняют в сюжете произведения функцию экспозиции. Лирический герой Некрасова восхищается красотой скромной русской природы, где все так хорошо: и «морозные ночи», и «ясные, тихие дни», и «моховые болота», и «пни». И как будто мимоходом он замечает: «Нет безобразья в природе!». Тем самым подготавливаются антитезы, на основе которых построено все стихотворение. Так, прекрасной природе, где все разумно и гармонично, противопоставляет автор те безобразия, которые творятся в человеческом обществе.
И это противопоставление мы имеем уже во второй части, в речи лирического героя, обращенной к Ване:

Оппонируя генералу, он открывает мальчику правду о строительстве железной дороги. Здесь мы видим завязку и развитие действия. Лирический герой говорит о том, что многие рабочие были обречены на смерть на этом строительстве. Далее мы видим фантастическую картину:

Как отмечает Т.П. Буслакова, «реминисцентным источником этой картины является сцена танца «тихих теней» в балладе В.А. Жуковского «Людмила» (1808):

«Чу! в лесу потрясся лист.
Чу! в глуши раздался свист.

Слышат шорох тихих теней:
В час полуночных видений,
В доме облака, толпой,
Прах оставя гробовой
С поздним месяца восходом
Легким, светлым хороводом
В цепь воздушную свились…

По смыслу два близких… эпизода полемичны. У Некрасова художественной целью становится стремление не только представить доказательства, в отличие от Жуковского, «ужасающей» правды, но пробудить совесть читателя» [2] . Далее образ народа конкретизируется у Некрасова. Из горькой песни мертвецов мы узнаем об их несчастной судьбе:

Мы надрывались под зноем, под холодом,
С вечно согнутой спиной,
Жили в землянках, боролися с голодом,
Мерзли и мокли, болели цингой.

Грабили нас грамотеи-десятники,
Секло начальство, давила нужда…
Все претерпели мы, божии ратники,
Мирные дети труда!

Далее картина еще более конкретизируется и нагнетаются мрачные, ужасающие впечатления: мы видим детализированный портрет одного из персонажей:

Здесь же лирический герой обозначает свою позицию. В призыве, обращенном к Ване, он раскрывает свое отношение к народу. Огромное уважение к труженикам, «братьям», к их подвигу звучит в следующих строках:

И заканчивается вторая часть на оптимистической ноте: лирический герой верит в силу русского народа, в его особенную судьбу, в светлое будущее:

Да не робей за отчизну любезную…
Вынес достаточно русский народ,
Вынес и эту дорогу железную —
Вынесет все, что господь ни пошлет!

Вынесет все – и широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе.

Эти строчки являются кульминационными в развитии лирического сюжета. Образ дороги здесь приобретает метафорический смысл: это особый путь русского народа, особый путь России.
Третья часть стихотворения противопоставлена второй. Здесь отец Вани, генерал, высказывает свои взгляды. По его мнению, русский народ – «варвары», «дикое скопище пьяниц». В отличие от лирического героя, он настроен скептически. Антитеза присутствует и в содержании самой третьей части. Здесь мы встречаем реминисценцию из Пушкина: «Или для вас Аполлон Бельведерский Хуже печного горшка?». Генерал здесь перефразирует пушкинские строки из стихотворения «Поэт и толпа»:

Однако «в полемику с Пушкиным вступает сам автор. Для него неприемлемы поэзия, содержание которой – «звуки сладкие и молитвы»…, и роль поэта-жреца. Он готов «Давать… смелые уроки», броситься в битву ради народной «пользы» [3] .
Четвертая часть представляет собой бытовую зарисовку. Это своеобразная развязка в развитии темы. С горькой иронией, сатирически лирический герой рисует здесь картину окончания трудов. Рабочие ничего не получают, потому что каждый «подрядчику должен остался». И когда тот прощает им недоимку, то это вызывает бурное ликование в народе:

Кто-то «ура» закричал. Подхватили
Громче, дружнее, протяжнее… Глядь:
С песней десятники бочку катили…
Тут и ленивый не мог устоять!

Выпряг народ лошадей – и купчину
С криком «ура!» по дороге помчал…
Кажется трудно отрадней картину
Нарисовать, генерал?

В этой части также присутствует антитеза. Подрядчик, «почтенный лабазник», десятники противопоставлены здесь обманутому, терпеливому народу.
Композиционно произведение делится на четыре части. Оно написано четырехстопным дактилем, катренами, рифмовка – перекрестная. Поэт использует различные средства художественной выразительности: эпитеты («ядреный воздух», «в пору прекрасную»), метафору («Вынесет все – и широкую, ясную Грудью дорогу проложит себе…»), сравнение («Лед неокрепший на речке студеной Словно как тающий сахар лежит»), анафору («Едет подрядчик по линии в праздник, Едет работы свои посмотреть»), инверсию «Эту привычку к труду благородную»). Исследователи отмечали многообразие лирических интонаций (повествовательную, разговорную, декламационную) в стихотворении. Однако все они окрашены песенной тональностью. Сцена с изображением мертвецов приближает «Железную дорогу» к балладному жанру. Первая часть напоминает нам пейзажную миниатюру. Словарь и синтаксис произведения нейтральны. Анализируя фонетический строй произведения, отметим наличие аллитерации («Листья поблекнуть еще не успели») и ассонанса («Всюду родимую Русь узнаю…»).
Стихотворение «Железная дорога» было очень популярно среди современников поэта. Одна из причин того – искренность и горячность чувств лирического героя. Как отмечал К. Чуковский, «у Некрасова… в «Железной дороге» и злоба, и сарказм, и нежность, и тоска, и надежда, и каждое чувство огромно, каждое доведено до предела…» [4]

Некрасов написал стихотворений

Взаимоотношения Некрасова и Белинского
Критическая деятельность молодого Некрасова явилась частью той борьбы за реалистическое и социальное начало в литературе, какую вели Белинский и писатели натуральной школы. Поэтому естественно, что его газетные статьи и рецензии скоро обратили на себя внимание Белинского — еще до того, как они познакомились. Мнения их часто совпадали; порой Некрасов даже опережал Белинского в своих оценках, поскольку тот печатался в “толстом” ежемесячнике (“Отечественные записки” ) . Белинский, несомненно, бывал, удовлетворен, встречая рецензии, в которых молодой литератор язвительно высмеивал псевдоисторические повести К. Масальского и М. Загоскина, высокопарно-романтические стихи забытых ныне авторов и — что еще важнее – казенно-монархические сочинения Н. Полевого и Ф. Булгарина, претендовавших на первые места в литературе и журналистике.
Белинский надолго запомнил некрасовский фельетон. Через несколько лет, в 1847 году, он заметил в одном из писем: “…Некрасов – это талант, да еще какой! Я помню, кажется, в 42 или 43 году он написал в “Отечественных записках” разбор какого-то булгаринского изделия с такой злостью, ядовитостью, с таким мастерством, – что читать наслажденье и удивленье” .
Это была высокая похвала в устах Белинского.
В середине 1842 года произошло знакомство Белинского и Некрасова. Некрасов сразу же понравился Белинскому. Знакомство вскоре перешло в дружбу. В кружке, который собирался вокруг критика, было немало талантливых людей, их связывали вполне дружеские отношения, но только в Некрасове Белинский увидел представителя новой разночинной интеллигенции, к которой принадлежал и сам.

Белинскому нетрудно было угадать подлинное призвание Некрасова. По словам И. И. Панаева, он полюбил его за “резкий, несколько ожесточенный ум, за те страдания, которые он испытал так рано, добиваясь куска насущного хлеба, и за тот смелый практический взгляд не по летам, который вынес он из своей труженической и страдальческой жизни и которому Белинский всегда мучительно завидовал” . Белинский начал увлеченно работать над развитием Некрасова, над расширением его кругозора; он старался внушить ему те истины и то направление мысли, которые казались ему единственно справедливыми.
О чем были их разговоры? Конечно, о литературе, о новых книгах, о журналах, но, прежде всего о том, что особенно волновало в это время критика: с увлечением он развивал перед друзьями идею социализма, мысль о необходимости свободы для большинства. Некрасов был благодарным и внимательным слушателем. Нередко, засидевшись у Белинского часов до двух ночи, он потом долго бродил по пустынным улицам в возбужденном настроении – столько было нового и непривычного в том, что он слышал. В позднейших стихах Некрасов указал те предметы, которых чаще всего касался Белинский: Ты нас гуманно мыслить научил, Едва ль не первый вспомнил о народе Едва ль не первый ты заговорил О равенстве, о братстве, о свободе… (“Медвежья охота” , 1867) Лозунги Великой французской революции, названные здесь, показывают, что Белинский с полной откровенностью излагал в кружке свои самые заветные убеждения. Некрасов понимал и ценил это. По свидетельству Достоевского, он благоговел перед Белинским. Отныне все главные литературные замыслы Некрасова, его издательские начинания складывались под влиянием идей и вкусов Белинского. Именно он убедил молодого писателя окончательно отказаться от мелкой литературной работы, считая, что для него уже пришло время приняться за большое сочинение. Некрасов так и поступил. Опираясь на весь накопленный запас петербургских впечатлений, он начал в 1843 году писать роман, озаглавленный “Жизнь и похождения Тихона Тростникова” , который был опубликован лишь в 1931 году.

Существует множество фактов, о том, как Белинскому нравились стихи Некрасова. Так однажды, когда Некрасов читал в кружке Белинского стихотворение “В дороге” тот чуть не со слезами на глазах сказал ему: — Да знаете ли вы, что вы поэт – и поэт истинный?
Известно так же, что Белинский так был увлечен стихотворением “Родина” , что выучил его наизусть, переписал и послал своим знакомым в Москву.
Но не всегда Некрасов находил взаимопонимание у Белинского. Известен конфликт, который сам критик определил как “внутренний разрыв” с Некрасовым, продолжавшийся, впрочем, недолго, касался вопроса о положении Белинского в журнале и о его заработке.
Некрасов говорил, что для него встреча с Белинским была “спасением” . “Всем ему обязан” , — заявлял он. Действительно, в формировании мировоззрения, в восприятии революционных идеалов Некрасовым роль Белинского была исключительно велика.

Вспоминая уже в 1867 году эпоху 40-х годов, поэт писал:

Над уровнем тогдашним приподняться
Трудненько было; очень может статься,
Что я пошел бы торною тропой,
Но счастье не дремало надо мной;
Чрез одного мечтателя такого
Случайно я наткнулся на другого.
Сам за себя он громко говорил.
Кто зал его, кто был с ним лично близок,
Тот, может быть, чудес не натворил,
Но ни один покамест не был низок …
Почти ребенком я сошелся с ним.

В период цензурных запретов повышенный интерес к Белинскому начало проявлять Третье отделение, и только смерть (26 мая 1848 года) спасла его от крупных неприятностей. Об этом позднее писал и Некрасов в поэме, посвященной критику:

Настала грустная пора
И честный сеятель добра
Как враг отчизны был отмечен;
За ним следили, и тюрьму
Враги пророчили ему…
Но тут услужливо могила
Ему объятья растворила:
Замучен жизнью трудовой
И постоянной нищетой,
Он умер … Помянуть печатью
Его не смела…

Имя Белинского надолго сделалось запретным, и первым, кто все-таки решился упомянуть его, был Некрасов.
Еще одно стихотворение о Белинском Некрасов напечатал в 1855 году. Оно называлось сначала “Памяти приятеля” , а затем “Памяти Белинского” .
В этом стихотворении Некрасов прославлял Белинского за его “помыслы прекрасные” и “высокую цель” , говорил о его великом значении для всего последующего развития русской общественной мысли: И с дерева неведомого плод Беспечные беспечно мы вкушаем.

Нам дела нет, кто возрастил его, Кто посвящал ему и труд и время… Некрасов написал поэму “В. Г. Белинский” (1855) , запечатлев мужественный образ критика-трибуна. В этой поэме любовно отображен характер деятельности “неистового Виссариона” . Преклоняясь перед памятью своего учителя, Некрасов рассказывает о жизни и печальной участи Белинского: Он честно истине служил, Он духом был смелей и чище, Зато и раньше проложил Себе дорогу на кладбище.
Все лучшее, что могло нарисовать воображение революционного поэта,
Некрасов приписывает Белинскому. Он для Некрасова учитель в самом высоком смысле этого слова, он провозвестник счастливой жизни и борьбы с угнетением:

О! Сколько есть душой свободных
Сынов у родины моей,
Великодушных, благородных
И неподкупно верных ей,
Кто в человеке брата видит,
Кто зло клеймит и ненавидит,
Чей светел ум и ясен взгляд,
Кому рассудок не теснят
Преданья ржавые оковы, –
Не все ль они признать готовы
Его учителем своим? …

И в 60-х годах, под влиянием дорогих поэту воспоминаний, Некрасов вновь пишет о Белинском, давая высокую оценку его личности и революционной роли. Поэт признавался:
Я лучший перл со дна души достал,
Чистейшее мое воспоминанье!

Неоднократно в своих произведениях Некрасов выражал скорбь, что имя Белинского предается забвенью, что его могила затеряна:
Кто знал его, забыть не может,
Тоска по нем язвит и гложет,
И часто мысль туда летит,
Где гордый мученик зарыт.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: