Анализ стихотворения Маяковского «Сергею Есенину»

Владимир Владимирович Маяковский, после того как получил безмерно печальное и трагическое известие, об уходе из жизни не только замечательного и знаменитого поэта, но и хорошего друга Сергея Есенина, написал скорбное стихотворение в честь его памяти. Это трагическое событие случилось в ночь с двадцать седьмого по двадцать восьмое декабря, 1925 года.

Владимир Владимирович Маяковский, был в недоумение от такого трагического известия, так же как и все друзья Сергея Есенина, он не мог понять, по какой причине Сергей Есенин, покончил свою жизнь

В этих строчках, вы ушли, как говорится, в мир иной. В этих строках Маяковский пишет о том, что Есенин покинул эту жизнь.

В строке стихотворения в память о Сергее Есенине, Владимир Владимирович Маяковский пишет, пустота. В этом слове он выражает всю сою горечь пустоты, об ушедшем из жизни Сергее Есенине, поскольку ему не хватает этого человека и он тяжело скорбит по нему.

Далее Владимир Владимирович Маяковский пишет, летите, в звезды врезываясь. В этих строках Маяковский пишет о душе Сергея Есенина, которая вырвалась так быстро из груди. Он желает, что бы его крылатая

После чего Маяковский пишет такие строки, ни тебе аванса, ни пивной. Трезвость. В этих строках он говорит, так же о душе Есенина. Что он теперь не сможет получить аванс за работу, которая заключалась в его творчестве, написании стихотворений, и не сможет испить кружку пива, купленную в пивной, что, будучи мертвым, это стало ему не доступно.

Далее продолжением стихотворения идут такие строки. Нет, Есенин, это не насмешка. В горле горе комом – не смешок. Здесь Маяковский выражает свои горькие чувства Сергею Есенину, как будто объясняет ему, что он не смеется над ним, а горько страдает о том, что Есенин ушел из жизни.

В продолжение стихотворения Маяковский, как будто бы ведет беседу с безмолвным его ближайшим другом Сергеем Есениным, изливая ему всю свою горечь и пустоту о безвременной его смерти.

«Анализ стихотворения «Сергею Есенину» Маяковского»

Стихотворение «Сергею Есенину» написано по грустному поводу. Оно посвящено трагическому уходу талантливого русского поэта Сергея Александровича Есенина из жизни в ночь с 27 на 28 декабря 1925 года в ленинградской гостинице «Англетер». Гибель его в расцвете лет и творческих сил была неожиданной и непонятной для большинства горячих поклонников этого уникального поэтического дарования. Слухи об этом в народе ходили самые разные. Официальной версией события стало самоубийство. При этом в качестве одного из основных доказательств приводились написанные кровью самого поэта прощальные есенинские стихи, творческая манера которых практически не оставляет сомнений в подлинности авторства. Рассуждая о смерти С.А. Есенина, В.В. Маяковский исходил, естественно, из официального вердикта — самоубийства.

Тема данного произведения гораздо шире, чем скорбное оплакивание безвременной гибели соратника по перу. Об истории создания данного стихотворения В.В. Маяковский подробно рассказывает в статье «Как делать стихи». Произведение «Сергею Есенину» он сам считал наиболее действенным из своих стихов, рад был тому, что его тайком переписывали до печати, а после чтения с эстрады подходили к поэту, жали ому руку, благодарили. Появление же стихотворения в печати было встречено противоречивой смесью эмоций, состоящей одновременно из ругани и комплиментов. Это было, несомненно, огромным творческим успехом.

Примечательно, что стихотворение «Сергею Есенину» не поминальное, а полемичное. Оно словно развенчивает сложившуюся традицию памятных произведений такого рода.

В.В. Маяковский целенаправленно стремился парализовать действие прощальных есенинских стихов, сделать есенинский выход из создавшихся жизненных проблем неинтересным, подчеркнуть вместо легкой красивости смерти красоту жизни, строительства нового мира. Несмотря на то, что поэта тоже многое не устраивало в современной ему действительности, он продолжал славить радости бытия и оптимистический настрой труднейшего марша в коммунизм.

Сорвать с самоубийства романтический ореол красивости призваны уже начальные строки, в которых трогательная и поэтичная картина романтического полета души по бескрайним просторам вселенной контрастно противопоставлена подчеркнуто сниженным образам:

Пустота.
Летите,
в звезды врезываясь.
Ни тебе аванса,
ни пивной.

Да и значение глагольной формы «врезываясь» также подчеркивает, что выбранный путь не был верным.

Символично, что лирический герой В.В. Маяковского обращается к С.А. Есенину как к живому, пытаясь даже вмешаться в роковой ход трагических событий, остановить ужасный план, задуманный Сергеем:

Прекратите!
Бросьте!
Вы в своем уме ли?

По принципу кольцевой композиции, идея разоблачения самоубийства подчеркивается и в конце произведения.

Гневные, хлесткие фразы В.В. Маяковского полемизируют со скорбными финальными строками есенинских прощальных четверостиший:

В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

В них С.А. Есенин, по сути, пессимистично заявляет о своем разочаровании в новой жизни. Совершенно очевидно, что в контексте эпохи 20-х годов определения «старое — новое» обостренно воспринимаются прежде всего в социальном аспекте. Есенинскому настроению разочарования и уныния В.В. Маяковский стремится противопоставить активную социальную позицию творца и художника. Он убедительно подчеркивает созидательную силу поэтического слова в обществе:

Для веселия
планета наша
мало оборудована.
Надо
вырвать
радость
у грядущих дней.
В этой жизни
помереть
не трудно.
Сделать жизнь
значительно трудней.
Пройдет всего четыре года, и кажущийся неверным путь ухода от проблем и переживаний души станет для самого

В.В. Маяковского единственно возможным выходом из создавшейся жизненной и творческой ситуации. Но в 1926 г. для него еще актуальны выстраданные мечты о лучшей жизни, оптимистический пафос созидания, энергичный настрой борьбы за так называемое светлое будущее, представления о котором с каждым послереволюционным годом становились все более абстрактными и расплывчатыми.

Помимо отношения к смерти С.А. Есенина, В.В. Маяковский в данном стихотворении отдает дань уважения есенинскому поэтическому талант)’. Жалея ушедшего поэта как человека, он одновременно скорбит о том, что в лице С.А. Есенина русский народ утратил голосистого певца:

У народа,
у языкотворца,
Умер
звонкий
забулдыга подмастерье.

Говоря о С.А. Есенине, В.В. Маяковский не пытается завуалировать тему пьянства. Однако он одну за одной отвергает расхожие в то время попытки объяснить причины этого самоубийства:

Не откроют
нам
потери
ни петля,
ни ножик перочинный.
Может,
окажись
чернила в «Англетере»,
Вены
резать
не было б причины.

В стихотворении упомянуты имена ряда современников: поэта И.Й. Доронина, автора поэмы «Тракторный пахарь» (1925), певца JI.B. Собинова, который выступал на вечере памяти Есенина во МХАТе, литературоведа П.С. Когана, автора поминальной статьи о С.А. Есенине. В.В. Маяковского раздражали появившиеся после смерти поэта досужие слухи, многочисленные сплетни и слабоватые поэтические подражания, а дежурные хвалебные статейки казались ему мелкими и ничтожными по сравнению с глубиной народной памяти о С.А. Есенине.

В стихотворении немало интересных поэтических находок: ряд блестящих метафор («щеки заливал смертельный мел», «стихов заупокойный лом», «темь пиджачных парусов», «пики усов», «время сзади ядрами рвалось»), обилие звуковых удвоений («в горле горе», «бронзы звон», «гранита грань»), интересные рифмы (врезываясь — трезвость, потери — «Анг-летере»), Оригинально обыгран излюбленный Есениным образ березки: он сопровожден эпитетом «дохлая».

Как и в других произведениях поэта, в стихотворении «Сергею Есенину» сильно разговорное начало. Проникновение черт разговорного стиля в поэзию — характерная черта литературного процесса XX века. Ранее подобные вольности не были так широко распространены. В.В. Маяковский же охотно и намеренно включает в текст стихотворения огромное количество риторических вопросов, восклицаний, отдельных реплик, разговорных форм («легше», «калекши»).

Несмотря на то, что стихотворение отражает основные черты поэзии В.В. Маяковского (устремленность в будущее, оптимизм, стремление подчинить личное общественному долгу, публицистичность), в нем глубже, чем где-либо еще, звучит понимание противоречий современности:

Дрянь
пока что
мало поредела.
Дела много —
только поспевать.
Надо
жизнь
сначала переделать.
Переделав —
можно воспевать.

Анализ стихотворения Владимира Маяковского «Послушайте!»

В.М. — мой любимый поэт. Конечно, в наши дни отношение к нему изменилось. Многие мои сверстники думают, что, кроме стихов о Ленине и партии, поэт ничего не писал. Но это совсем не так. Да, В.М. во имя революции наступал на «горло собственной песне», отдавая «звонкую силу поэта» пролетариату. «У каждого поэта своя драма..»-писала Анна Ахматова. Есть она и у В.М. Он верил в революцию, боролся стихом с ее врагами, видя их не только в Колчаке и Деникине, но и в советских, новых мещанах, «дряни». А сегодняшние противники поэта не хотят этого замечать. Не знают они и другого: есть ранний М., тонкий лирик, необычайно одаренный стилист, подлинный новатор стихосложения, экспериментатор в области формы. Располагая стихи «лесенкой», он добился того, что каждое слово становится значимым, весомым. Рифма В.М. -необычайная, она как бы «внутренняя», чередование слогов не явное, не очивидное-это белый стих. А как выразительна ритмика его стихов! Мне кажется, ритм в поэзии-самое главное, сначала рождается он, а потом уже мысль, идея, образ.

Некоторые мои ровесники думают также, что стихи В.М. надо кричать, надрывая голосовые связки. Да, у него есть стихи для «площадей». Но в ранних стихах преобладают интонации доверительности, интимности. Чувствуется, что поэт только хочет казаться грозным, дерзким, уверенным в себе. Но на самом деле он не такой. Наоборот , М. одинок и неприкаян, и душа его жаждет дружбы, любви, понимания. Именно такого В.М. я и люблю.

Стихотворение «Послушайте!» написано в 1914году. В стихах этого периода внимательный читатель увидит не только фамильярные, насмешливые, пренебрежительные интонации, но и, присмотревшись, поймет, что за внешней бравадой-ранимая, одинокая душа. Цельность характера поэта, человеческая порядочность, помогавшая ориентироваться в главных проблемах времени, внутренняя убежденность в правоте своих нравственных и эстетических идеалов обособляли В.М. от других поэтов, от привычного течения жизни. Эта обособленность рождала душевный протест против обывательской среды, где не было высоких духовных идеалов. А ведь он о них мечтал.

Стихотворение-крик души поэта. Оно начинается просьбой, обращенной к людям: «Послушайте!» Таким восклицанием каждый из нас очень часто прерывает свою речь, надеясь быть услышанным и понятым. Лирический герой стихотворения не просто произносит, а, я бы сказал, «выдыхает» это слово, отчаянно пытаясь обратить внимание живущих на Земле людей на волнующую его проблему. Это не жалоба на «равнодушную природу», это жалоба на человеческое равнодушие. Поэт как бы спорит с воображаемым оппонентом, человеком недалеким и приземленным, обывателем, мещанином, убеждая его в том, что нельзя мириться с безразличием, одиночеством, горем. Ведь люди рождаются для счастья.

Весь строй речи в стихотворении «Послушайте!» именно такой, какой бывает, когда, ведется острая дискуссия, полемика, когда тебя не понимают, а ты лихорадочно ищешь аргументы, убедительные доводы и надеешься: поймут, поймут. Вот только объяснить надо как следует, найти самые важные и тобъяснить надо как следует, найти самые важные и точные выражения. И лирический герой их находит.

А дальше. Дальше, мне кажется, в очень необычной антитезе, в словах антонимах (антонимами они являются только у В.М., в нашем привычном, общеупотребительном лексиконе это далеко не антонимы) противопоставлены очень важные вещи. Речь идет о небе, о звездах, о Вселенной. Но для одного звезды «плевочки», а для другого-«жемчужины».

Лирический герой стихотворения «Послушайте!» и есть тот «кто-то», для кого без звездного неба немыслима жизнь на Земле. Он мечется, страдает от одиночества, непонимания, но не смиряется с ним.

Отчаяние так велико, что ему просто не перенести «эту беззвездную муку».

Огромное значение в системе изобразительно-выразительных средств у В.М. имеет деталь. Портретная характеристика Бога состоит всего лишь из одной-единственной детали-у него «жилистая рука». Эпитет «жилистая» настолько живой, эмоциональный, зримый, чувственный, что эту руку как бы видишь, ощущаешь в ее венах пульсирующую кровь. «Длань» (образ, привычный для сознания русского человека, христианина) органично, абсолютно естественно заменяется, как видим, просто «рукой». Значит Господь Бог, будто пахарь или хлебопек,-простонародный.

Лирический герой, по моему мнению, глубоко и тонко чувствует и переживает все, что происходит с окружающим нас миром, Вселенной, людьми. Вот он Говорит кому-то:

И ели первые два предложения вопросительные, то третье-вопросительное, и восклицательное одновременно. Накал страстей, эмоций, переживаемых нашим героем, так силен , что иначе их не выразить как только этим многозначным емким словом-«Да?!», обращенным к тому, кто поймет и поддержит. В нем и обеспокоенность, и забота, и сопереживание, и участие, и любовь. Я не один, еще кто-то так же думает, как я, так же чувствует, болеет за этот мир, небо, Вселенную всей душой, всем сердцем.

Если бы у лирического героя совсем не было надежды на понимание, он бы так не убеждал, не увещевал, не волновался. Последняя строфа стихотворения (всего их три) начинается так же, как и первая, с того же слова:

Но авторская мысль в ней развивается совершенно по-другому, более оптимистично, жизнеутверждающе по сравнению с тем, как она выражена в первой строфе. Последнее предложение вопросительное. Но, в сущности, оно утвердительно. Ведь это риторический вопрос ответ не требуется.

В этом стихотворении нет неологизмов, столь привычных для стиля В.М.. «Послушайте!»-взволнованный и напряженный монолог лирического героя. Поэтические приемы, используемые В.М. в этом стихотворении, на мой взгляд, очень выразительны. Фантастика («врывается к богу») естественно сочетается с наблюдениями автора над внутренним состоянием лирического героя. Ряд глаголов: «врывается», «плачет», «просит», «клянется»-передает не только динамику событий, но и их эмоциональный накал. Ни одного нейтрального слова, все очень и очень выразительны, экспрессивны, и, мне кажется, само лексическое значение, семантика глаголов-действий указывает на крайнюю обостренность чувств, испытываемых лирическим героем.

  • Стихотворение В.Маяковского «Послушайте!» (Восприятие, истолкование, оценка) сочинение
  • Анализ стихотворения Владимира Маяковского «Послушайте!» сочинение
  • Стихотворение В.В. Маяковского «Послушайте!». (Восприятие, истолкование, оценка.) сочинение
  • Стихотворение В.В. Маяковского «Послушайте!» (Восприятие, истолкование, оценка.) сочинение
  • Анализ стихотворения Владимира Маяковского «Послушайте»! сочинение
  • Стихотворение В.Маяковского «Послушайте»! (Восприятие, истолкование, оценка) сочинение

Анализ стихотворения В.В. Маяковского «Сергею Есенину»

Стихотворение Маяковского «Сергею Есенину» [1926] воспринимается как продолжение старого диалога. Эти два поэта спорили за первенство на “советском Парнасе” и при этом принадлежали к разным литературным группировкам: Маяковский — лефовец, певец пролетариата, а Есенин — крестьянский поэт, поддержанный московской богемой. Оба отличались крутым нравом в своих стихах, не раз жестоко полемизировали и друг с другом, и с прочими литературными противниками. Стихотворение Маяковского на смерть Сергея Есенина призвано подвести итог давней полемике.

Маяковский начинает разговор с Есениным с уважением и на равных, как в стихотворении «Юбилейное» — с Пушкиным. Поэт сдержан, но всё же не может не оплакать смерть своего противника. Мотив “оплакивания” введён Маяковским по контрасту: стихотворение начинается с шутки, ясно указывающей на известное пристрастие Есенина к алкоголю как на причину его смерти (“Пустота… // Летите, в звёзды врезываясь. // Ни тебе аванса, ни пивной”). Но тут же следует трагическая отбивка: “Нет, Есенин, это не насмешка. // В горле горе комом — не смешок”.

Выражение горя принимает у Маяковского “деятельный” характер: он как будто пытается спасти Есенина, убедить его “прекратить”, “бросить” (“Вы в своём уме ли? // Дать, чтоб щёки заливал смертельный мел?!”). Но, не имея возможности предотвратить катастрофу, поэт не успокаивается: он пытается выяснить причину трагического поступка Есенина (“Почему? Зачем? Недоуменье смяло”). Отвечая на этот вопрос, Маяковский ввязывается в борьбу не с Есениным, а с теми, кто судит его и “трётся” вокруг него, с его противниками и поклонниками. По Маяковскому, и те, и другие врут, ничего не понимая ни в Есенине, ни в жизни. Первая версия, которую саркастически опровергает Маяковский, — это обычный упрёк Есенину в отсутствии “смычки” с рабочим классом. Здесь Маяковский, как опытный полемист, одновременно логичен и ироничен. Смог ли бы спасти Есенина рабочий класс — от пива и вина? Нет: “Класс — он тоже выпить не дурак”. Может быть, для Есенина оказалась бы спасительной опека литературной группы «На посту»? Нет. Он верней бы умер от скуки, чем от водки. Ответом на вопрос у Маяковского становится парадокс: может быть, всему виной отсутствие чернил в «Англетере»? Неожиданно для своих читателей Маяковский отстаивает свободу творчества: важно не то, о чём ты пишешь и под чьим знаменем, а то, хорошо ли, искренне ли ты пишешь. Есенин, без сомнения, писал хорошо и искренне, а значит, у него всегда должны быть чернила, поэта может убить отсутствие чернил. Парадокс следует за парадоксом: “Почему же увеличивать число самоубийств? // Лучше увеличить изготовление чернил”. За этими остроумными высказываниями стоит мысль тем более сильная в устах Маяковского. Поэту надо прежде всего дать возможность творить, не учить его, не травить — надо дать ему чернила и не мешать свободному стихотворству.

Собственно тема Есенина завершается чёткой и ёмкой формулой, в которой подытожен творческий путь Есенина: “У народа, у языкотворца, // умер звонкий забулдыга подмастерье”. Можно сказать, что при всей краткости это одно из самых точных замечаний о поэтике Есенина. И это показательно. Маяковский даёт понять и критикам, и поклонникам Есенина, что только поэт может по-настоящему понять поэта. Больше о Есенине в стихотворении почти ни слова. Маяковский переходит к своей любимой теме — борьбе с мещанством. Отдав дань большому поэту, он с тем большей силой начинает клеймить есенинщину, культ Есенина в мещанстве. Ему ненавистны многочисленные стихи памяти Есенина (“стихов заупокойный лом”), “посвящений и воспоминаний дрянь”, собиновские романсы и вся та толпа, которая зарабатывает себе литературный капитал на имени Есенина. Дав очередной залп по “дряни” (“Дрянь пока что мало поредела”), Маяковский завершает стихотворение своим собственным кредо.

Чем живёт поэзия Маяковского? Будущим. Скрытый упрёк Есенину в том и заключается, что он и своими стихами, и своим поступком порвал с будущим. Маяковский же, споря со своим соперником, провозглашает великую веру в грядущее и в очередной раз вступает в борьбу за него.

Для веселия // планета // наша // мало оборудована. // Надо // вырвать // радость // у грядущих дней.

В своём оплакивании Есенина и споре с ним Маяковский, конечно, не забывает о своей поэтической артиллерии: за сильным приёмом следует ещё более сильный. Это и неожиданная метафора с явным намёком на поэтику «Чёрного человека» (“собственных костей качаете мешок”), и гротеск (о космическом пространстве — “ни тебе аванса, ни пивной”), и парадоксальные силлогизмы (о вине и “классе”, о чернилах в «Англетере»). Как всегда, Маяковский щедр на неологизмы (“рассоплено”, “калекши”), аллитерации (“звонкий забулдыга”), внутренние рифмы (“мямлить стих и мять”), каламбурные рифмы (“рассоплено — Собинов”, “дохлый — вздоха”, “калекши — легше”). Маяковский не устаёт использовать приёмы словесного “сжатия”, совмещать предмет и признак, минуя промежуточные звенья: “стихов заупокойный лом”, “трёхпалый свист”. Не обошлось и без гротескной метафоры: “чтобы врассыпную разбежался Коган, // встречных увеча пиками усов”. Но самым эффектным приёмом Маяковского становится финальная аллюзия из предсмертного стихотворения Есенина, полемически переиначивающая его смысл. У Есенина было: “В этой жизни умирать не ново, // Но и жить, конечно, не новей”, а у Маяковского стало: “В этой жизни помереть не трудно. // Сделать жизнь значительно трудней”. Таков жизнеутверждающий финал стихотворения на смерть Есенина.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: