Анализ стихотворения М

Когда-то Марина Цветаева написала: «Гений тот поезд, на который все опаздывают». Наверное, трудно найти более емкое определение для характеристики ее самой. Ведь она и есть тот самый гений. Цветаева мощью своего творчества показала, по словам Е. Евтушенко, что женская любящая душа — это не только хрупкая свечка, не только прозрачный ручеек, созданный для того, чтобы в нем отражался мужчина, но и пожар, перекидывающий огонь с одного дома на другой.

Стихи Марины Цветаевой всегда очень эмоциональны и экспрессивны. Когда их читаешь, кажется, будто это и не стихи вовсе, а проснувшийся вулкан, извергающий потоки раскаленной лавы. Никогда не знаешь, куда направит свои бурлящие воды эта огненная река, что она спалит на своем пути. Обожжет ли твою душу ее жаркое дыхание или обойдет стороной?

М. Цветаева вступает в литературу как поэт с романтическим мировосприятием, максимализмом жизненных требований, крайним индивидуализмом жизненной и поэтической позиции:

Чтоб в мире было двое:

Черты романтической эстетики мы можем найти и в стихотворении Цветаевой «Какой-нибудь предок мой был – скрипач…». В центре поэтического сюжета лирический герой, которым оказывается сам поэт. Стихотворение во многом построено на эффекте неожиданности:

И было все ему нипочем,

Как снег прошлогодний – летом!

Таким мой предок был скрипачом.

Я стала – таким поэтом.

Таким образом, в стихотворении нет сюжета в традиционном его понимании. Оно построено с помощью конкретизации, раскрытия определенных черт лирического героя. Для этого Цветаева обращается к его возможной родословной. Так, в самом начале поэт (лирический герой) предполагает, что его предок был скрипачом, а при этом еще наездником и вором. Отсюда поэтесса делает вывод о чертах его (своего) характера:

Какой-нибудь предок мой был – скрипач,

Наездник и вор при этом.

И потому ли мой нрав бродяч,

И волосы пахнут ветром.

Формально это стихотворение делится на семь самостоятельных, но взаимосвязанных четверостиший. Связь между ними подчеркивается использованием одного и того же способа построения: тезис – вывод. Например, во втором четверостишии то, что предок «крадет абрикосы» (вор) становится причиной «страстной судьбы» героини. В третьей строфе тезис дает описательные характеристики, а затем следует вывод:

Дивясь на пахаря за сохой,

Вертел между изб – шиповник.

Плохой товарищ он был – лихой

И ласковый был любовник.

Можно сделать вывод, что композиция этого стихотворения двухчастна. Последнее четверостишие, а точнее, две его последние строчки, в определенном смысле противопоставлены остальным строфам стихотворения:

Таким мой предок был скрипачом.

Я стала – таким поэтом.

Важной особенностью этой части является то, что только здесь есть указание на пол поэта. Это очень важно в контексте времени, когда жила Цветаева. Она явилась одним из родоначальников русской «женской поэзии».

Таким образом, можно сказать, что тема стихотворения – образ поэта. Идея же его рассыпана по всему произведению и связана с романтическим пафосом. Он воплощается в портрете предка: «скрипач», «наездник и вор», «плохой товарищ», «ласковый любовник», «любитель трубки, луны и бус…». Романтизм проявляется и в автобиографизме стихотворения.

Цветаева-поэт боролась за право иметь сильный характер. Ее стихийность во всем стала стихийностью и ее стиха. Цветаева резка, порывиста, дисгармонична. Она, повинуясь интонации, рвет стихотворную строку на слова и слоги, а слоги переносит из одной строки в другую. Поэту прежде всего важен смысл, речь. Не жалея стиха, Цветаева резала строку цезурой и резко – с помощью тире – выделяла, «отбрасывала» слово вниз.

Все стихотворение «Какой-нибудь предок мой был – скрипач…» построено на центральном образе: предок – скрипач. Он раскрывается с помощью эпитетов, а также «красочного» и разнообразного синтаксиса — примет особого поэтического стиля М. Цветаевой. Поэт активно использует восклицательные знаки, тире, многоточия.

Одним из ключевых в произведении становится прием иронии. Сначала делается предположение: «Какой-нибудь предок мой был скрипач». А затем: «Что он не играл на скрипке». И хотя поэт иронизирует: «Таким мой предок был скрипачом. Я стала таким поэтом», можно без иронии сказать, что поэт Марина Цветаева состоялась. Ее поэзию трудно перепутать с чьей-либо еще. Перечитывая это ее стихотворение, можно смело сказать:

Я (Марина Цветаева) стала – таким поэтом!

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Особенности поэзии Марины Цветаевой

Марина Цветаева — ярчайшая звезда поэзии XX века. В одном из своих стихотворений она просила:

«Легко обо мне подумай,

Легко обо мне забудь».

Талант Цветаевой пытались раскрыть, утвердить, опрокинуть, оспорить многие. По-разному писали о Марине Цветаевой писатели и критики русского зарубежья. Русский редактор Слоним был уверен в том, что «наступит день, когда ее творчество будет заново открыто и оценено и займет заслуженное место, как один из самых интересных документов дореволюционной эпохи». Первые стихи

В Берлине Марина Цветаева очень много работает. В ее стихах чувствуется интонация выстраданной мысли, выношенности и жгучести чувств, но появилось и новое: горькая сосредоточенность, внутренние слезы. Но сквозь тоску, сквозь боль переживания она пишет стихи, исполненные самоотреченности, любви. Здесь же Цветаева создает «Сивиллу». Этот цикл музыкален по композиции и образности и философичен по смыслу. Она тесно связана с ее «русскими» поэмами. В эмигрантский период наблюдается укрупненность ее лирики.

Читать, слушать, воспринимать цветаевские стихи спокойно так же невозможно, как нельзя безнаказанно прикоснуться к оголенным проводам. В ее стихи входит страстное социальное начало. По мнению Цветаевой, поэт почти всегда противопоставлен миру: он — посланец божества, вдохновенный посредник между людьми и небом. Именно поэт противопоставлен богатым в цветаевской «Хвале…».

Поэзия Марины Цветаевой постоянно видоизменялась, сдвигала привычные очертания, на ней появлялись новые ландшафты, начинали раздаваться иные звуки. В творческом развитии Цветаевой неизменно проявлялась характерная для нее закономерность. «Поэма Горы» и «Поэма Конца» представляют собою, в сущности, одну поэму-дилогию, которую можно было бы назвать или «Поэмой Любви», или «Поэмой Расставания». Обе поэмы — история любви, бурного и краткого увлечения, оставившего след в обеих любящих душах на всю жизнь. Никогда больше Цветаева не писала поэм с такой страстной нежностью, лихорадочностью, исступленностью и полнейшей лирической исповедальностью.

После возникновения «Крысолова» Цветаева от лирики повернулась к сарказму и сатире. Именно, в этом произведении она разоблачает мещан. В «парижский» период Цветаева много размышляет о времени, о смысле мимолетной по сравнению с вечностью человеческой жизни. Ее лирика, проникнутая мотивами и образами вечности, времени, рока, становится все более и более трагичной. Чуть ли не вся ее лирика этого времени, в том числе и любовная, пейзажная, посвящена Времени. В Париже она тоскует, и все чаще и чаще думает о смерти. Для понимания поэм Цветаевой, а также некоторых ее стихотворений важно знать не только опорные смысловые образы-символы, но и мир, в котором Марина Цветаева как поэтическая личность мыслила и жила.

В парижские годы она лирических стихов пишет мало, она работает главным образом над поэмой и прозой мемуарной и критической. В 30е годы Цветаеву почти не печатают — стихи идут тонкой прерывающейся струйкой и, словно песок, — в забвение. Правда, она успевает переслать «Стихи к Чехии» в Прагу — их там сберегли, как святыню. Так произошел переход к прозе. Проза для Цветаевой, не являясь стихом, представляет, тем не менее, самую настоящую цветаевскую поэзию со всеми другими присущими ей особенностями. В ее прозе не только видна личность автора, с ее характером, пристрастиями и манерой, хорошо знакомой по стихам, но и философия искусства, жизни, истории. Цветаева надеялась, что проза прикроет ее от ставших недоброжелательными эмигрантских изданий. Последним циклом стихов Марины Цветаевой были «Стихи к Чехии». В них она горячо откликнулась на несчастье чешского народа.

И по сегодняшний день Цветаеву знают и любят многие миллионы людей и не только у нас в России, но и во многих странах мира. Ее поэзия стала неотъемлемой частью нашей духовной жизни. Другие же стихи кажутся такими давними и привычными, словно они существовали всегда, как русский пейзаж, как рябина у дороги, как полная луна, залившая весенний сад…

Please verify you are a human

Access to this page has been denied because we believe you are using automation tools to browse the website.

This may happen as a result of the following:

  • Javascript is disabled or blocked by an extension (ad blockers for example)
  • Your browser does not support cookies

Please make sure that Javascript and cookies are enabled on your browser and that you are not blocking them from loading.

Reference ID: #8039aee0-5a57-11ea-847e-35c368685fd3

Комментарии к стихотворениям и поэмам Марии Цветаевой. Часть 5. – художественный анализ

«Тише, хвала. ».—Написано во Франции, куда Цветаева переехала 1 ноября 1925 г. Только первую зиму она жила в Париже, где ее с семьей приютили русские друзья; остальные годы — в его пригородах: Бельвю, Медоне, Кламаре, Ванве — в постоянной и острой нужде, в неизбывной «борьбе» с бытом. За почти четырнадцать лет жизни’ во Франции она не полюбила французов, не находила в людях сердечности, всегда ощущала их недоброжелательство. Да и с русскими было не лучше. «Здесь много людей, лиц, встреч, но все на поверхности, не затрагивая»,— признается она в 1926 г. (Данный материал поможет грамотно написать и по теме Комментарии к стихотворениям и поэмам Марии Цветаевой. Часть 5.. Краткое содержание не дает понять весь смысл произведения, поэтому этот материал будет полезен для глубокого осмысления творчества писателей и поэтов, а так же их романов, повестей, рассказов, пьес, стихотворений.) Через семь лет — то же самое: «Во Франции мне так плохо, одиноко, чуждо, настоящих друзей — нет. Во Франции мне не повезло» («Письма к Тесковой», с. 38, 109). Стихов за период 1926—1939 гг., по сравнению с предыдущими годами, написано мало: Цветаева была занята крупными произведениями, а ‘в 30-е годы — почти целиком — прозой.

Стихотворение «Тише, хвала. » написано во время жизни в Париже на рю Рувэ 8, где Цветаева с мужем и двумя детьми была втиснута в одну комнату, всегда была на «людях» и не имела своего угла для работы.

(«П амяти Сергея Есенина»).— ТС, с. 260. В беловой

Тетради рядом с этим четверостишием — помета: «Строки из несбывшейся поэмы»; здесь же — отдельные строки и двустишия на ту же тему.

Разговор с Гением.— Гений, в понимании Цветаевой,— мужское воплощение музы, поэтическое вдохновение, гений «б древнем смысле»: тот, кто «бдит над поэтом».

Наяд а.— Вечный третий в любви.— («Это — припев. Началось с купального костюма: третьего в любви с морем,— писала Цветаева С. Н. Андрониковой-Гальперн 19 марта 1930 г.— Оцените, Саломея, тему: море, купанье. Хороша — купальщица!)».

Плач матери по новобранц у.— Отрывок из незавершенной поэмы «Егорушка» («Плач Лазорь-реки»), опубликованный автором как отдельное стихотворение. Над поэмой Цветаева работала в 1920—1921 гг., затем в 1928 г.

Стихи к П у ш к и н у — (1—6).— Всю жизнь, начиная с детства, Цветаева преклонялась перед гением Пушкина. Первое стихотворение она посвятила ему в 1913 г.; много упоминала в своей прозе, переписке, в творческих тетрадях. Летом 1936 г. Цветаева перевела восемнадцать стихотворений Пушкина на французский язык. К столетию со дня его гибели она предложила в СЗ «Стихи к Пушкину», около шести лет лежавшие без движения; журнал опубликовал только четыре, причем первое — в сокращенном виде. Отправив стихи в журнал и не надеясь на их напечатание, Цветаева писала Тескозой 26 января 1937 г.: «Стихи к Пушкину». совершенно не представляю себе, чтобы кто-нибудь осмелился читать, кроме меня. Страшно резкие, страшно вольные, ничего общего с канонизированным Пушкиным не имеющие, и все имеющие — обратное канону. Опасные стихи. Они внутренне —- революционны. внутренне — мятежные, с вызовом каждой строки. они мой, поэта, единоличный вызов — лицемерам тогда и теперь. Написаны они в Медоне в 1931 г., летом — я как раз тогда читала Щеголе-ва: «Дуэль и смерть Пушкина» — и задыхалась от негодования» («Письма к Тесковой», с. 149—150).

Факты, упоминаемые в «Стихах к Пушкину», взяты Цветаевой из книги: В. В. Вересаев. Пушкин в жизни, вып. I—IV М., 1927—1928.

1. «Бич жандармов, бог с т у д е н т о в. ».—При жизни Цветаевой было опубликовано с изъятием 9-й, 10-й, 13-й, 14-й, 17-й и 20-й строф. Две ноги свои — погреться — вытянувший.— Во время аудиенции 8 сентября 1826 г., данной Николаем I Пушкину, вернувшемуся из ссылки в Михайловском, поэт «обратился спиною к камину и говорил с государем, обогревая себе ноги» («Пушкин в жизни», вып. II, с. 55). На стол вспрыгнувший при самодержце.— Во время той же аудиенции Пушкин «незаметно для самого себя, приперся к столу, который был позади его и почти сел на этот стол. Государь быстро отвернулся от Пушкина и потом говорил: «С поэтом нельзя быть милостивым!» (там же). Небо Африки своим // Звавший, невское — проклятым.— В «Евгении Онегине»: «Под небом Африки моей»; в письме к П. А. Вяземскому из Михайловского от 27 мая 1826 г. Пушкин говорит о «проклятой Руси», где он вынужден сидеть «на привязи», так как царь не разрешает ему заграничных путешествий. Царскую цензуру // Только с дурой рифмовал —в сказке «Царь Никита и сорок его дочерей». А «Европы вестник» — с. — в эпиграмме, раньше ошибочно приписывавшейся Пушкину (опубл. в «Поли, собр. соч. Пушкина», т. I, М., 1919, с. 384). Всех румяней и смуглее — измененная строка из «Сказки о мертвой царевне и о семи богатырях». Беженство. белокровье мозга, морга синь..— Речь идет о белоэмигрантских «пушкиноведах». Трусоват был Ваня бедный — из стихотворения Пушкина «Вурдалак». Голубей олив. лоб — из стихотворения Б. Пастернака «Вариация 4», обращенного к Пушкину.

2. Петр и П у ш к и н.— Кнастер — сорт табака. Петро-диво, Петро-дело — Петербург. Ганнибал Абрам Петрович (1697—1781) — прадед Пушкина со стороны матери, похищенный турками и присланный посланником Турции в подарок Петру I. На волю? Изволь! — Пушкин просил в 1834 г. отставки от царской службы в Иностранной коллегии. Николай I отклонил его просьбу, пригрозив, что лишит его возможности «посещать архивы», и Пушкину пришлось просьбу об отставке взять обратно. «Николай I Пушкина засадил в клетку, а клетку позолотил (мундир камер-юнкера и — о, ирония! — вместо заграничной подорожной — открытый доступ в архив, которым, кстати, Пушкина при себе и держал.—«Ты — в отставку, а я тебе архивную дверь под носом»). И — Пушкин остался. Вместо деревни — Двор, вместо жизни — смерть»,— писала Цветаева в очерке «Наталья Гончарова» в 1929 г. («Прометей», М., 1967, № 7, с. 159—160). Отныне я — цензор.— После возвращения Пушкина в 1826 г. из ссылки Николай I взял на себя цензуру его произведений. Снегов Измаил.— Измаил (библ.) — сын патриарха АврЪама и его рабыни Агари; по более поздним преданиям, считался родоначальником арабов. Василиск — сказочный змей, убивавший взглядом: имеется в виду знаменитый «леденящий» взор Николая I. Полтавских не комкал концов.— Неточность: будучи цензором Пушкина, Николай читал не «Полтаву» (уже вышедшую к тому времени), а «Медного всадника», Пушкин не согласился с замечаниями, и при его жизни поэма не увидела света. Недостойным потомком. Петра был сослан в румынскую область.— В 1820 г. Пушкин за политическую лирику был сослан Александром I в Екатеринослав, Одессу, затем в Кишинев. Сына убил сробевшего.— В 1718 г. Петр I подписал смертный приговор своему сыну, царевичу Алексею, вокруг которого сгруппировались реакционные противники петровских реформ.

3. (С т а н о к).— Над цветком любви.— Цветаева говорит о черновом наброске Пушкина «Цветок любви», опубликованном в 1922 г.

в книге «Неизданный Пушкин».

4. «П р е о д о л е н ь е. » — На фуру несший: Атлета мускулатура.— «А. О. Россет перекладывал тело Пушкина в гроб. Мне припоминалось, какого крепкого, мускулистого был он сложения, как развивал он свои силы ходьбою» («Пушкин в жизни», вып. IV, с. 153).

Поэт и царь 1(5). «Потусторонним. » — Об этом стихотворении Цветаева писала, что оно «месть поэта за поэта. Ибо, не держи Николай I Пушкина возле себя поближе — выпусти он его за границу — отпусти на все четыре стороны — он бы не был убит Дантесом. Внутренний убийца — он» («Письма к Тесковой», с. 150). Потусторонним Ц Залом царей.— Речь идет о галерее,

2 (6). «II ет, бил барабан перед смутным полком. ».— В первой строке Цветаева перефразирует строку из стихотворения ирландского поэта Ч. Вольфа «На погребение английского генерала сира Джона Мура» в переводе И. И. Козлова (1825). Жандармские груди и рожи.— По свидетельству П. А. Вяземского, в день выноса тела Пушкина в его доме, «где собралось человек десять друзей и близких. очутился целый корпус жандармов. Без преувеличения можно сказать, что у гроба собрались в большом количестве не друзья, а жандармы». («Пушкин в жизни», вып. IV, с. 163). Точно воры вора. выносили.— В. А. Жуковский вспоминает: «Назначенную для отпевания церковь переменили, тело перенесли в нее ночью, с какою-то тайною, всех поразившею, без факелов, почти без проводников; и в минуту выноса, на которую собралось не более десяти ближайших друзей Пушкина, жандармы наполнили ту горницу, где молились об умершем, нас оцепили, и мы, так сказать, под стражей проводили тело до церкви» (там же, с. 162—163). С проходного двора.— Людей, . приходивших в те дни в квартиру Пушкина,— вспоминал современник,— «вели по узенькой, грязной лестнице. парадные двери были заперты, входили и выходили в швейцарскую дверь, узенькую, вышиною в полтора аршина». Умнейшего мужа России.— После аудиенции 8 сентября 1826 г., данной Николаем I возвращенному из ссылки Пушкину, царь заявил в придворном кругу, что он разговаривал «с умнейшим человеком России» (там же, вып. II, с. 57).

Ода пешему ходу (1—3).— Цветаевой не удалось напечатать «Оду» ввиду якобы трудности ее для так называемого «среднего читателя»; она была возвращена ей редакцией СЗ. Работа проходила в два этапа: первые беловики относятся к 20-м числам августа 1931 г., окончательный вариант — к марту 1933 г., когда автор отказывается от некоторых сильных строф, уводящих, однако, в сторону от темы, как, например:

(Мне и крыльев не надо, Застилающих высь! Ведь и боги Эллады К людям — спешивались!)В марте 1933 г., работая над началом седьмой строфы первого стихотворения (о взгляде пешехода на лопнувшую шину), последняя строка которой уже была написана, Цветаева размышляет на страницах черновой тетради: «Что в этом взгляде: 1) Торжество над врагом, 2) Без параллели: чистая радость (женщины и девичья), 3) Никакая картина так не обрадует. Удовлетворенность, злорадство, 4) Без подобия—описание взгляда» —и дальше идет более десятка вариантов начала строфы.

Перед последней строкой «Оды» («На своих на двоих»), найденной еще задолго до завершения вещи в целом, Цветаева долго искала наиболее емкую метафору предшествующей строки: «М б сюда: в стихах и в прозе, по дороте и в творчестве —

Чтобы — к сраму ли, к славе ль —> На своих на двоих!

Чтобы в век паразитов — На своих на двоих!»

И т. д, Найдя наконец эту предпоследнюю строку, поэт идет дальше «вспять» в поисках строки, ей предшествующей (рифмы к слову «моллюсков») :

Внук мой! Мозг мой и мускул.

«Смысл: побег (рост), завязь, росток, лист— моя кровь, моя плоть, род мой, слепок мой, второй я» — и находит нужное слово «отпрыск» Скоропадских — от фамилии П. П. Скоропадского (1873—1943), контрреволюционного «гетмана» Украины, просуществовавшего у власти восемь месяцев и свергнутого в 1918 г. Чванством распираемый торс— Имеется в виду реклама автомобильных шин на дорогах Франции: человек без ног, опоясанный шинами. Лакированный нуль — автомобиль. Змея ветхая лесть.— По библейскому преданию, дьявол в образе змея льстивыми речами уговорил Еву сорвать запретный плод с «древа познания добра и зла». Опера и Мадлен — центральные районы Парижа, где находятся лучшие магазины, ателье мод и т. п. . жаждет Прага — порога. Морены — ледники, глетчеры.

«Не нужен твой стих. »,— «Поэзия», с. 164.

Стихи к сыну (1—3).— Сын Марины Цветаевой, Георгий Сергеевич Эфрон, родился 1 февраля 1925 г. в Чехословакии. Подростком рвался ехать в СССР, вместе с матерью в 1939 г. вер-яулся на родину. После смерти Цветаевой сберег ее архив. Окончил школу в Ташкенте, затем посещал лекции в Московском литературном институте. Много читал: для своего возраста был очень развит и образован. Отличался литературной одаренностью и художественными способностями, о чем говорят оставшиеся после него дневники, письма и рисунки (ЦГАЛИ). В начале 1944 г. был призван на фронт. Погиб в июле 1944 г., будучи раненным в бою под деревней Друйка Браславского района Витебской области (см. об этом публикацию Станислава Грибанова «Строка Цветаевой» — журн. «Неман», 1975, № 8).

3. «Не быть тебе нуле м. ».— Галльский петух — одна из национальных эмблем Франции.

Родина.— С калужского холма.— Речь идет о Тарусе (см. коммент. к стихотворению «Бежит тропинка с бугорка. »).

«Над вороным утесо м. ».— Журнал «Встречи», Париж, 1-934, № 4—5, в цикле из пяти стихотворений под названием (Ici — haub («Здесь, в поднебесье» — фр.). Посвящено памяти М. А. Волошина. На твоей скале.— Волошин похоронен в Коктебеле, согласно его желанию, на вершине хребта Кучур-Янышар.

«Никуда не уехали — ты да я. ».— Сильная нужда не давала возможности Цветаевой уезжать каждое лето на отдых. Чтобы заработать деньги на это, а также покрывать бесчисленные долги, она вынуждена была устраивать вечер-а своих чтений.

Стол (1—6). Дочь Цветаевой А. С. Эфрон вспоминает о том, как работала Цветаева: «Отметя все дела, все неотложности, с раннего утра, на свежую голову, на пустой и поджарый живот. Налив себе кружечку кипящего черного кофе, ставила ее на письменный стол, к которому каждый день своей жизни шла, как рабочий к станку — с тем же чувством ответственности, неизбежности, невозможности иначе. Все, что в данный час на этом столе оказывалось лишним, отодвигала в стороны, освобождая, уже машинальным движением, место для тетради и для локтей. Лбом упиралась в ладонь, пальцы запускала в волосы, сосредоточивалась мгновенно. Глохла и слепла ко всему, что не рукопись, в которую буквально впивалась — острием ‘ мысли и пера» (Зв., 1973, № 3, с. 157).

1. «М ой письменный верный стол 1..».— Штранд (нем.)—морской берег. Морю толп еврейских — горящий столп.— По библейскому преданию, при исходе евреев из Египта бог в образе огненного столба указывал им путь.

2. «Тридцатая годовщин а. ».— Тридцатая годовщина,— Цветаева начала писать стихи с раннего детства; в одиннадцать-две-надцать лет она писала стихи уже последовательно и сознательно.

3. «Тридцатая годовщин а. ».— Березу берег карел. — Карельская береза — ценный сорт древесины. Трех самозванцев в браке признавшая тезка — Марина Мнишек (см. о ней коммент. к циклу «Марина»).

4. «Обидел и обошел. ».— Парижские химеры — украшения на соборе Парижской богоматери, сделанные в виде фантастических существ — химер.

2. «А мне от куста — не шум и. ».— Невнятицы Фауста Второго.— Речь идет о второй части «Фауста» Гете, сложного философского произведения.

«Уединение: уйди. ».— «Поэзия» с. 170. Стихотворение тематически связано со стихотворением «Сад» (см.),

Челюскинц ы.— В черновике письма Цветаевой к поэту А. Эйснеру, упрекнувшему ее в том, что не откликнулась на подвиг челюскинцев, читаем: «. многие годы уже я — лирически — крепко сплю. Степень моего одиночества здесь и на свете.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: