Анализ романа «Доктор Живаго»

Знаменитый роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго», ставший известным всеми миру и даже получивший Нобелевскую премию, оказался на родине своего писателя только через тридцать лет после того, как был написан.

Самое удивительное, что сюжет и замысел этого великого романа напрямую связан с историей России, с крупными и решающими поворотами в ее истории, с гражданской войной, которая жестоко разделила людей на два враждующих лагеря и заставила их ненавидеть друг друга.

Трагизм романа «Доктор Живаго»

Этот роман с трагической судьбой двойственен во всем, и поэтому говорят, что это главное и определяющее произведение в творчестве Бориса Пастернака. Сюжет напрямую связан с двумя революциями, двумя войнами, но прежде всего — это история о личностях и их судьбах, о жизни общества и его переломных моментах. История доктора Юрия Живаго позволяет читателям совершенно по-другому взглянуть на ход исторических событий, позволяет ощутить глубину перемен жизни целой страны и ее народа, ведь именно на примере его личности и людей, которые его окружали, мы пониманием суть изменений и то, как они отобразились в жизни людей.

Через образ доктора Живаго читатель осознает все настоящие тяжести войны, не той, которую описывают битвами и боевыми действиями, нет, глазами Юрия мы видим войну в операционной и лазарете: гной, кровь, бинты… Пастернаком мастерски отображена ужасающая действительность – когда творится новая история, и происходят революции и войны, личность человека стирается, пропадает индивидуальность и глубина, а ведь на самом деле это — невозможно. Несмотря ни на что, личность человека выживает, каждый индивидуум остается со своими проблемами, печалями и радостями.

Двойственность романа «Доктор Живаго»

Почему говорят о двойственности романа? Пастернак использует мощный символизм, его главный герой доктор Живаго любит двух совершенно разных женщин, и каждая из них – это символ эпохи. Живаго разрывается между сильной и крепкой привязанностью к матери своих детей – нежной и надежной Тоней и Ларой, которая является символом перемен, она — то появляется, то исчезает из его жизни, она – олицетворение кратковременного и всегда заканчивающегося счастья. И это в конечном итоге заставляет его опуститься на самое «дно» человеческой жизни, он больше не может найти опоры ни в чем, все подвержено тем изменениям, которые невозможно контролировать и при которых нельзя оставаться счастливым.

Он не может отыскать покой в работе, поддержку в любви, он даже пытается найти себя в поэзии, тогда ему кажется, что для того, чтобы выжить – надо творить. Но и это не становится спасением для его души. Доктор Живаго теряет свои навыки и не может уже работать профессионально, все, что у него есть – это неквалифицированный подработок в Москве. Юрий Живаго умирает, и вместе с ним умирают его надежды, мечты, ожидания и переживания. Несмотря на то, что как раз перед этим все-таки появляется светлая надежда на лучшее, на то, что его жизнь еще может измениться в лучшую сторону, он не может дальше жить.

Своеобразие и оригинальность романа Бориса Пастернака проявляется в двойственности всего происходящего, в недоговоренности и неопределенности, в символизме – ощущении переменчивости природы и бессмертной поэзии, которая сможет согреть человеческую душу вне зависимости от времени года.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Народ и интеллигенция в русской литературе: истоки, взгляд Радищева
Следующая тема:&nbsp&nbsp&nbspГерои времени в русской литературе:Грибоедов, Пушкин, Лермонтов, Гоголь

Все неприличные комментарии будут удаляться.

«Система образов романа «Доктор Живаго» Б. Л. Пастернака»

В соответствии с идейно-тематическим со­держанием строится система образов романа, в центре которой ока­зывается главный герой — Юрий Андреевич Живаго. Часто его на­зывают alter ego автора, сравнивают с лирическим героем стихотворений. С другой стороны, в нем видят продолжение того типа героя русской литературы XIX века, которого принято назы­вать «лишним человеком». Обе эти позиции имеют свои обоснова­ния. Сам Пастернак, по воспоминаниям его близкой знакомой Оль­ги Ивинской, говорил, что в образе Юрия Андреевича он соединил черты личности Блока, Есенина, Маяковского и самого себя. Пока­зателен и тот факт, что он доверяет герою не только выражение своих взглядов, мыслей, раздумий по самым важным проблемам, но даже «отдает» ему подлинные шедевры своей лирики. Но все же Живаго — это романный герой, в котором автор воплотил черты определенной личности той эпохи. Это типичный интеллигент, че­ловек умный, образованный, наделенный чуткой душой и творче­ским даром. Оказавшись в водовороте исторических событий, он как будто «стоит над схваткой», не может полностью примкнуть ни к какому стану — ни к белым, ни к красным. Живаго хочет крик­нуть и белому, гимназисту, еще почти мальчику, и красным, боль­шевикам, «что спасение не в верности формам, а освобождении от них». Поразительна по силе сцена боя партизанского отряда, в ко­тором вопреки своей воле оказался Юрий Андреевич. Он находит зашитые в одежде тексты 90 Псалма и у убитого партизана, и у воевавшего против партизан гимназиста. Они стреляли друг в дру­га, но взывали к помощи и защите у единого Спасителя.

Позже Живаго обнаруживает, что сохранять свою обособленность, отделенность от «стадности» становится все труднее. «Что же мешает мне служить, лечить и писать?» — думает он и приходит к порази­тельному выводу: «…не лишения и скитания, не неустойчивость и частые перемены, а господствующий в наши дни дух трескучей фра­зы». Порой кажется, что он действительно «лишний», безвольный человек, не сумевший найти свое место в новой жизни, в отличие от друзей юности Дудорова и Гордона. Все, что он делает, подчеркнуто буднично, прозаично, а его колебания, сомнения, нерешительность порой раздражают. Но это лишь внешний срез, за которым просмат­ривается то, что и делает Живаго героем романа: в условиях всеоб­щей обезличенности он остается личностью, среди крайней жестоко­сти, которую несет за собой революция и гражданская война, он сохраняет доброту и человечность. Он способен и сочувствовать на­родным бедам, и осознавать неизбежность происходящего. В общей историко-философской концепции Пастернака именно такой чело­век способен постигать суть событий, а будучи творческой личностью, может выразить ее в своих стихах, помогая разобраться в окружаю­щем мире другим. Сам он при этом становится жертвой времени — недаром он умирает в 1929 году, который называют годом «великого перелома». Однажды А. Блок сказал, что Пушкина «убило отсутствие воздуха», и Пастернак буквально реализует эту метафору. В той ат­мосфере полной несвободы, торжества посредственности, разрыва культурных и духовных связей личность, подобная Юрию Живаго, не может жить. Но и многие годы спустя его друзья помнят о нем. Склонившись над потрепанной тетрадью стихов Живаго, они вдруг ощущают «счастливое умиление и спокойствие», «свободу души», ко­торая так и не наступила даже после Великой Отечественной войны, хотя все ее ожидали, но которую пронес через свою жизнь давно умерший Юрий Живаго и сумел передать в своих стихах. Эти фи­нальные строки — утверждение незаурядности героя романа, плодо­творности его существования и неистребимости и бессмертия вели­кой культуры, вечных истин и нравственных ценностей, которые составляли основу его личности.

Антиподом Живаго в романе является Антипов-Стрельников. Он воплощение типа «железных борцов» революции. С одной стороны, ему присуща огромная сила воли, активность, готовность к самопо­жертвованию во имя великой идеи, аскетизм, чистота помыслов. С

другой стороны, для него характерна неоправданная жестокость, прямолинейность, способность диктовать всем то, что воспринима­ется им как «революционная необходимость», и силой «загонять» в новую жизнь даже тех, кто вовсе не стремится в нее вписаться. Судьба его оказывается трагична. Павел Антипов, превратившись из робкого, романтического молодого человека, влюбленного в Лару и исповедующего гуманистические идеи свободы, равенства и брат­ства, в жестокого борца, карателя Стрельникова, оказывается жертвой ложной, мертвящей революционной идеи, противореча­щей, по мнению автора, естественному ходу истории и самой жиз­ни. Хорошо понимающая внутреннюю мотивацию поступков своего мужа Лара отмечает: «С каким-то юношеским, ложно направлен­ным самолюбием он разобиделся на что-то такое в жизни, на что не обижаются. Он стал дуться на ход событий, на историю. … Он ведь по сей день сводит с ней счеты. … Он идет к верной гибели из-за этой глупой амбиции».

В результате Антипов во имя борьбы за революцию отказывает­ся от жены и дочери, от всего, что в его представлении мешает «де­лу жизни». Он даже берет другое имя — Стрельников — и стано­вится воплощением жестокой силы революции. Но оказывается, что на самом деле он безволен и бессилен в своем стремлении управ­лять ходом истории. «Переделка жизни! — восклицает Юрий Жи­ваго. — Так могут рассуждать люди, … ни разу не узнавшие жизни, не почувствовавшие ее духа, ее души. …А материалом, веществом, жизнь никогда не бывает. Она … сама вечно переделывает и пре­творяет, она сама куда выше наших с вами тупоумных теорий». В итоге Антипов-Стрельников приходит к полной безысходности и кончает жизнь самоубийством. Так автор показывает, что фана­тичное служение революции может привести только к смерти и по сути своей противостоит жизни.

Воплощением жизни, любви, России выступает в романе Лара — возлюбленная Живаго. Она между двумя героями-антиподами — Живаго и Антиповым-Стрельниковым. О прототипе Лары Пастер­нак писал в письме Р. Швейцер в 1958 году, отмечая, что Ольга Всеволодовна Ивинская «и есть Лара моего произведения», «олице­творение жизнерадостности и самопожертвования». В интервью английскому журналисту 1959 года писатель утверждал: «В моей молодости не было одной, единственной Лары… Но Лара моей ста­рости вписана в мое сердце ее (Ивинской) кровью и ее тюрьмой». Как и в судьбе автора, так и в судьбе героя существуют две люби­мые, необходимые ему, определяющие его жизнь женщины. Его жена Тоня — это олицетворение незыблемых основ: дома, семьи. Лара — это воплощение стихии любви, жизни, творчества. Этот об­раз продолжает традицию лучших героинь русской классической литературы (Татьяна Ларина, Наташа Ростова, Ольга Ильинская, «тургеневские девушки» и т.д.). Но судьба ее также оказывается не­разрывно связана с судьбой России. Д.С. Лихачев утверждает, что в романе Лара — символ России и самой жизни. В то же время — это вполне конкретный образ, со своей судьбой, которая составляет од­ну из основных сюжетных линий. Показательно, что она — сестра милосердия, которая помогает раненым во время первой мировой войны. В ней органично сочетается стихийное, природное начало и тонкое чувство культуры, ей посвящены лучшие стихи Живаго. Любовь ее к Юрию Андреевичу выстрадана и обретена через тяж­кие испытания грехом, унизительной связью с Комаровским, влия­тельным адвокатом, воплощающим полную беспринципность, ци­низм, грязь и пошлость буржуазного общества. Лара идет без любви на брак с Антиповым, чтобы освободиться от Комаровского. С Юрием ее изначально связывает любовь, которая и есть воплоще­ние радости жизни, ее олицетворение. Их соединяет чувство свобо­ды, являющееся залогом бессмертия. Хотя их любовь с точки зре­ния общепринятых норм запретна (Живаго женат на Тоне, а Лара замужем за Антиповым, хотя отношения с Живаго развиваются в тот момент, когда Лара считает мужа погибшим), она для героев оказывается освящена всем мирозданием. Вот, например, как Лара у гроба Живаго говорит об их любви: «Они любили друг друга не из неизбежности, не «опаленные страстью», как это ложно изобража­ют. Они любили друг друга потому, что так хотели все кругом: зем­ля под ними, небо над их головами, облака и деревья». В финале случайно попавшая на похороны Юрия Живаго Лара оплакивает его, но эта сцена потрясает не только глубиной чувства, выражае­мого в народно-поэтических традициях, но и тем, что героиня об­ращается к умершему как к живому («Вот и снова мы вместе, Юрочка. … Какой ужас, подумай! … Подумай!»). Оказывается, что любовь это и есть жизнь, она сильнее смерти, важнее «перестройки земного шара», которая в сравнении с «загадкой жизни, загадкой смерти», человеческим гением всего лишь «мелкие мировые дряз­ги». Так еще раз в финале подчеркивается главный идейно­образный стержень романа: противопоставление живого и мертвого и утверждение победы жизни над смертью.Художественные особенности и жанрово-композиционное своеобразие романа с момента его первой публикации и до сего времени являются предметом жарких дискуссий и споров. После публикации романа в 1988 г. в «Новом мире» на страницах «Лите­ратурной газеты» развернулась оживленная полемика, одним из ключевых вопросов которой стало определение жанровой природы этого произведения. Утверждалось, что в данном случае «опреде­лить жанр — значит найти ключ к роману, его законы». Было вы­сказано несколько точек зрения, которые продолжают обсуждать­ся и в настоящее время: «это не роман, а род автобиографии», «роман — лирическое стихотворение» (Д.С. Лихачев); «роман-житие» (Г. Гачев); «не только поэтический и политический, но и философский роман» (А. Гулыга); «символический роман (в широ­ком, пастернаковском смысле)», «роман-миф» (С. Пискунова, В. Пискунов); «модернистское, остросубъективное произведение», лишь внешне сохраняющее «структуру традиционного реалистиче­ского романа» (Вяч. Воздвиженский); «поэтический романа», «мета­форическая автобиография» (А. Вознесенский); «роман-симфония», «роман-проповедь», «роман-притча» (Р. Гуль).

Композиционная структура произведения также служит пред­метом оживленных дискуссий. Многие критики считают роман слишком «сделанным», схематичным, конструктивные узлы явно выпирающими. Другие, не отрицая этого, видят в подобном по­строении особый художественный прием, позволяющий автору до­нести главную идею романа о сопряженности всего сущего в мире не только через слова, образы, описания и диалоги, но и с помощью самой композиции произведения. Такой прием часто используется в поэзии, особенно модернистской поэзии XX века, и чем-то сродни музыкальным формам. Это касается и сквозных образно-тематических мотивов (указанный выше образ метели, вьюги, мотив па­мяти и др.), сюжетно-образных параллелей природного и человече­ского мира, истории и вечности и т.д. Так в сцене на поле сражения первой мировой войны сталкиваются пять действующих лиц: «Скончавшийся изуродованный был рядовой запаса Гимазетдин, кричавший в лесу офицер — его сын, подпоручик Галиуллин, сест­ра была Лара, Гордон и Живаго — свидетели, все они были вместе, все были рядом, и одни не узнали друг друга, другие не знали ни­когда, и одно осталось навсегда неустановленным, другое стало ждать обнаружения до следующего случая, до новой встречи». «Ждут обнаружения» и непреднамеренные, но оказавшиеся судьбо­носными встречи главных героев в Москве. Именно в той комнате, в которой горящая свеча так поразила Юрия, сам того не зная, он поселяется в последние дни своей жизни, и туда случайно заходит

Лара, обнаруживая гроб с телом своего возлюбленного, которого дав­но уже потеряла на жизненных перепутьях. В эпилоге романа — по­следний композиционный узел: летом 1943 года на фронтах Вели­кой Отечественной войны встречаются Гордон и Дудоров, вспоминающие Юрия Живаго, и случайно обнаруживают бельев­щицу Таню Безочередеву, воспитанную в детдоме, которая оказы­вается дочкой покойного Юрия Андреевича и которую случайно ра­зыскал чуть раньше его брат генерал-майор Живаго.

Критик Н. Иванова утверждает, что композиция романа, постро­енного по музыкально-симфоническому принципу, основана на стрежневом лейтмотиве железной дороги, который разветвляется на множество отдельных мотивов, линий, подтем. Так вблизи же­лезной дороги завязывается первый «узел»: эпизод самоубийства отца Юрия, вокруг которого группируются сразу несколько персо­нажей, в большей или меньшей степени участвующие в последую­щем действии (Комаровский, Миша Гордон, будущий революцио­нер Тиверзин; издали видят остановившийся поезд, не зная еще о страшном событии, его вызвавшем, сам Юра Живаго, его дядя Ни­колай Николаевич Веденяпин, приехавшие в гости в Дуплянку, где в то время находился и Ника Дудоров). В бронированном вагоне происходит важнейшая для дальнейшего сюжета встреча Юрия Андреевича и Стрельникова. Около железной дороги находится будка, в которой живет бывшая прислуга Лары Марфа. Именно у нее оказалась дочь Живаго и Лары Таня, которая рассказывает много лет спустя Дудорову и Гордону страшную историю убийства сына Марфы Петеньки. Показательно, что и смерть Юрия Живаго происходит у рельсов — на трамвайной остановке. Так через мета­образ железной дороги, воплощающей неумолимость времени и мертвящую силу, реализуется основная идейно-композиционная Ось романа: противопоставление живого и мертвого.

Подобное построение произведения производит впечатление не­которой театральности, но понятой не прямолинейно, а как вопло­щение Вселенской драмы бытия. Отсюда и такие художественные особенности романа, как пестрота языковых форм, включающих всю богатейшую палитру: от библейской и философской лексики, литературно-поэтической традиции до разговорных просторечных форм, языка улицы, деревенского говора. «Одна из художественных сил … романа — сила деталей, — указывает Р.Б. Гуль. — На них, на этой образности, на этом русском слове стоит весь роман». Как отмечают другие критики, театральность романа соотносима и с широким использованием в нем развернутых сравнений, метафор, олицетворений. По словам самого Пастернака, метафора — «это ес­тественное следствие недолговечности человека и надолго заду­манной огромности его задач, его духа». Вот почему излюбленный поэтический прием писателя так органично входит в его роман и позволяет на стилистическом уровне реализовать его главную идею: свести воедино разрозненные полюсы бытия и преодолеть силы разрушения, победить смерть и обрести бессмертие.

История создания романа «Доктор Живаго»

Борис Леонидович Пастернак признавался: «В области слова я более всего люблю прозу, а вот писал больше всего стихи. Стихотворение относительно прозы — это то же, что этюд относительно картины. Поэзия мне представляется большим литературным этюдником». Не только поэзия, но и вся творческая биография поэта похожа на подготовку к чему-то более прекрасному, совершенному, чем стал для писателя роман «Доктор Живаго».

Первые прозаические произведения Пастернака относятся к зиме 1909-1910 гг. также, как и первые поэтические опыты. В 1918 году в печати появляется «Детство Люверс», которое сразу же было замечено критиками. Однако, несмотря на восторженный прием, роман, в котором «Детству Люверс» отводилась пятая часть от всего содержания, так и не был закончен. Возможно, это было связано как с давлением жизненных обстоятельств (долгое время Пастернак вынужденно занимался переводами), так и с недостатком жизненного опыта, необходимого для развертывания широкого романного полотна. Тем не менее, в отличие от ранней прозы, это был уже первый значительный шаг к стилю «Доктора Живаго». Пастернак пишет: «Я решил, что буду писать, как пишут письма, не по-современному, раскрывая читателю все, что думаю и думаю ему сказать, воздерживаясь от технических эффектов, фабрикуемых вне его поля зрения и подаваемых ему в готовом виде, гипнотически и т. д. Я таким образом решил дематерьялизовать прозу».

В том же 1918 г. в печати появляется прозаический отрывок, озаглавленный «Безлюбье», который интересен общностью замысла с «Доктором Живаго». В образах двух персонажей — Гольцева и Ковалевского — здесь была намечена одна из основных антитез будущего романа: верность жизни и одержимость абстракцией.

Свойственные писателю внимание к отдельной судьбе, к отдельной личности, а также стремление передать исторические события с позиций «субъективных» нашли свое выражение в первых прозаических опытах. Именно так писался черновик романа, упоминаемый Б. Л. Пастернаком в автобиографическом очерке «Люди и положения».

В 1932 г. он отправляется в Свердловск с целью разыскать материалы о социалистической реконструкции Урала. Увиденные там разруха и невиданные социальные контрасты глубоко потрясают Пастернака. Вынесенное впечатление он старался передать в отдельных прозаических набросках романа, работа над которым остановилась в связи с серьезными изменениями в социально-политической жизни, вызвавшими жесточайший душевный кризис писателя, чутко переживавшего несчастья, выпавшие на долю народа. В письмах друзьям он часто жалуется на «серую, обессиливающую пустоту».

С осени 1936 г. тон прессы по отношению к резко меняется. А сам он снова берется за прозу. Начинается работа над романом о Патрике (вариант названия, найденный на уцелевшем после пожара зимой 1941-1942 гг. рукописном листке, «Начало романа о Патрике»). Сохранились обложки предложенного к печати фрагмента романа с двумя зачеркнутыми названиями — «Когда мальчики выросли» и «Записки Живульта». Они явились значительным связующим звеном между всеми ранними попытками создания «большого романа» и замыслом «Доктора Живаго». Ряд мотивов, положений, имен и характеров указывает нам на это со всей очевидностью. Например, смысловое тождество фамилий главных героев: Живаго — Живульт.

Бессмертием была проникнута пьеса «На том свете» — еще одна работа писателя, начатая уже во время войны в Чистополе: «Трагический тяжелый период войны был живым периодом и в этом отношении вольным радостным возвращением чувства общности со всеми». В 1942 г. Пастернак сжигает эту рукопись, оставив только два фрагмента. Из второго, самого важного, фрагмента мы узнаем имена главных действующих лиц — офицеров Дудорова и Гордона.

В другом, так и неоконченном, романе — «Спекторский» — Б. Пастернак приходит к мысли пытается соединить сюжетно в одном произведении прозу и стихи.

Зенит литературной славы Пастернака приходится на вторую половину 20-х и первую половина 30-х гг. Особенно явственно это стало ощущаться после смерти «первого» поэта В. Маяковского. По мнению официальных властей, его место должен был занять Борис Пастернак — автор эпоса «1905». Однако претившие писателю с детства «помпа и парад» отныне кажутся ему еще более неуместными и лишними, мешающими работе. Пастернак прекрасно понимает, что всенародное признание потребует от него отказаться от истинного творчества, писать «на заказ». В его творениях появляется одна из важнейших тем будущего романа — проблема достоинства художника перед лицом своего времени, нашедшая воплощение в автобиографической прозе «Охранная грамота». В ней же зазвучит впервые мотив разочарования в «успехах» Октябрьской революции, которая была воспринята писателем как «назревшая неизбежность», распрямляющий жизненный порыв. Ее последствия порождают лишь чувство исторической «порчи», которое в конце концов приведет Пастернака к бесповоротному разрыву в 1936 г. с официальной литературной средой. «Охранная грамота» была запрещена в 1933 году.

Военное «единение» вдохнуло свежую струю воздуха в спертую атмосферу страны и, в то же время, принесло и новые разочарования: «когда после великодушия судьбы, сказавшегося в факте победы, пусть и такой ценой купленной победы, когда после такой щедрости исторической стихии повернули к жестокости и мудрствованиям самых тупых и темных довоенных годов, я испытал во второй (после 36 г.) раз чувство потрясенного отталкивания от установившихся порядков, еще более сильное и категоричное, чем в первый раз. Это очень важно в отношении формирования моих взглядов и их истинной природы».

Именно тогда Пастернак начинает роман «Доктор Живаго». Он начинает правдивый разговор, раскрывающий его личное отношение к действительности: «. когда писатель идет вразрез с общими взглядами, приходится истолковывать самого себя, свое мировоззрение. Если писатель не может быть понят на фоне общераспространенных представлений, мало живописать быт. «

О крайней интенсивности его работы свидетельствует переписка Пастернака. К февралю 1946 г. автору становится ясен замысел первой книги романа. Он даже высказывает надежды на ее скорое написание.

В феврале 1946 г. в МГУ состоялось первое публичное чтение «Гамлета» Шекспира в переводе Пастернака. Февралем того же года датируется первая редакция стихотворения «Гамлет», открывающего книгу стихов Юрия Живаго.

В июне 1946 г. Пастернак читает первую главу романа «Мальчики и девочки» (одно из черновых названий «Доктора Живаго»). В августе готова вторая глава — «Девочка из другого круга». В самый разгар работы над романом судьба словно начинает испытывать автора. 9 сентября в газете «Правда» появляется статья, в которой цитируется обвинительная резолюция СП СССР, где Пастернака клеймят «безыдейным, далеким от советской действительности автором». В свете этих нелицеприятных событий публичное чтение Б. Пастернаком первых глав романа, произошедшее в тот же сентябрьский день, многие воспринимают как дерзкий, бессмысленный вызов властям.

Но пока что писатель еще далек от бесповоротного разрыва с официальной литературой, так как ему нужно кормить семью. Работа над романом затормаживается из-за переработки второй главы. Пастернак стремится к созданию побочной редакции «Доктора Живаго», где на первое место выдвигается революционный дух эпохи.

Конец зимы — весна 1947 г. отмечены работой над третьей главой («Елка у Свентицких»). В этот период возобновляются преследования, затихшие было было зимой. Возможно, поводом к этому послужила новость о выдвижении Пастернака на Нобелевскую премию. Как следствие этого появляется «установочная» статья поэта А. Суркова «О поэзии Пастернака», а в «Литературной газете» печатается «Запущенный сад» А. Сашина — стихотворная пародия на поэзию Пастернака.

Только через год, весной 1948 г., после длительных занятий переводами, Пастернаку удается закончить четвертую главу («Годы в промежутке», название первой редакции) о первой мировой войне.

26 июня открывается XI пленум Союза Писателей СССР, на котором с докладом «Наши идейные противники» выступает генеральный секретарь Союза писателей А. А. Фадеев, который в своей речи осуждает Пастернака за уход от действительности. При этом докладчик аргументирует свои мысли, опираясь на хвалебные статьи о Б. Пастернаке на Западе.

23 января 1948 г. редакция «Нового мира» подает в суд исковое заявление о взыскании с Пастернака аванса за не предоставленный в срок роман «Иннокентий Дудоров» (редакция второй главы). В апреле следует другой, не менее чувствительный, удар — уничтожается тираж «Избранного», подготовленный Пастернаком еще в 1947 г.

Однако и в этих условиях Пастернак продолжает творить: у него написан десяток стихотворений из «Юриной тетради». За апрель — май он перерабатывает главу «Елка у Свентицких» и окончательно переписывает главу «Назревшие неизбежности» (бывшая «Годы в промежутке»). Тогда же утверждается окончательное название «Доктор Живаго» с подзаголовком «Картины полувекового обихода», отброшенным автором в 1955 г.

Положение Б. Пастернака становится все более неопределенным. Удар следует за ударом. В 1949 г. в Москве и Ленинграде распространяется слух о его аресте. Еще одна причина опасности — возросший интересом к русскому поэту на Западе. Кандидатуру Пастернака снова выдвигают на Нобелевскую премию. Арестовывают Ольгу Ивинскую — близкого друга писателя. Безусловно, что такое стечение обстоятельств и переживаний не могло не наложить отпечаток и на работу над романом «Доктор Живаго», в котором спешно дописываются поэтическая и прозаические главы второй книги. Семь стихотворений, дополнившие в ноябре — декабре 1949 г. тетрадь Юрия Живаго, пропитаны тоской и нежностью, ощущением неотвратимости конца («Осень», «Нежность», «Магдалина II», «Свидание» и т. д.).

За долгие годы работы над романом, несмотря на твердость и неизменность своего авторского кредо, Пастернак постоянно отмечает то или иное явление литературной или общественной действительности, оказавшее особое на него влияние в этот момент работы. В этом ряду стоит Александр Блок (с его рассуждения о поэзии начинается в романе литературная работа Юрия Живаго), советская действительность (голод и разруха времен гражданской войны, единение и свобода времен Отечественной, гонения, аресты, клевета послевоенных лет и т. п.), музыка и живопись (Скрябин, Л. Пастернак), Достоевский (Петербург присутствует в каждой строчке его произведений) и к концу работы — Л. Толстой и его роман «Воскресение», который Б. Пастернак перечитывает в феврале 1950 г. В письме к Н. С. Родионову от 27 марта 1950 г. он заявляет: «Я думаю, что я в этом отношении не одинок, что в таком положении находятся люди из лагеря, считающегося нетолстовским, то есть я хочу сказать, что вопреки всем видимостям историческая атмосфера первой половины XX века во всем мире — атмосфера толстовская».

В августе — октябре 1950 г. Пастернак заканчивает 5 и 6 главы второй книги. И опять вынужденная переводческая работа приостановила написание романа. По свидетельству друзей, в декабре 1951 г. Пастернак находится в явном упадке духа. Обновление и преображение приходит к писателю лишь с наступлением весны. В мае 1952 г. он заканчивает 7 главу романа, который теперь (на периодических чтениях глав друзьям) все больше ругают, нежели восторгаются им. «Из людей, читавших роман, большинство все же недовольно, называют его неудачей, говорят, что от меня они ждали большего, что это бледно, что это ниже меня, а я, узнавая все это, расплываюсь в улыбке, как будто эта ругань и осуждение — похвала» (письмо к С. Чиковани в июне 1952 г.).

В 10-х числах октября в перепечатку отдается 10 глава романа, а 20 октября Борис Пастернак попадает в Боткинскую больницу с обширным инфарктом, где он до 6 января 1953 г. Именно здесь тяжелобольной писатель с особой радостью ощутил свое единение с вечной жизнью, свой природный дар художника от Бога. Как никогда прежде Пастернаку захотелось говорить о Боге, «славословить» Творца всего сущего.

Летом, будучи в санатории Болшево, Пастернак пишет еще одиннадцать стихотворений в «Юрину тетрадь», два из которых исключит позднее. Окончательный порядок цикла » тетради» будет установлен лишь осенью 1955 г.

Осенью 1953 г. из заключения освобождается О. Ивинская. Через год, в самый разгар работы над романом, снова распространяются слухи о присуждении Пастернаку Нобелевской премии. «Я скорее опасался, как бы эта сплетня не стала правдой, чем этого желал. Я горжусь одним: ни на минуту не изменило это течения часов моей простой, безымянной, никому не ведомой трудовой жизни», — пишет он в эти дни О. М. Фрейденберг. Наконец 10 октября 1955 г. в романе ставится последняя точка, чья непростая история на этом еще не закончилась.

Рукопись романа передается автором в журнал «Новый мир», который явно не спешил с публикацией. В мае 1956 г. на дачу в Переделкино приезжает итальянец-коммунист журналист Серджио Д’Анджело, которому Пастернак передает один из неисправленных вариантов рукописи. Писатель соглашается на публикацию этого варианта романа на итальянском языке, предупреждая только, чтобы его выход не опередил русского варианта. Однако советский журнал не спешил с публикаций, тогда как итальянский издатель Дж. Фельтринелли выпустил роман в свет. Далее начинается зарубежное шествие «Доктора Живаго» (Италия, Англия, Швеция, Франция и Германия). В январе 1959 г. в свет вышло «второе» русское издание романа с копии, переданной Фельтринелли. Исправленный вариант романа на русском языке был издан в 1978 г. после смерти Пастернака, тогда как русские читатели потеряли его более чем на тридцатилетний срок.

В 1958 г. за роман «Доктор Живаго» Пастернаку присуждается Нобелевская премия. Он добровольно отказывается от нее из-за придания этому торжественному личностному моменту сугубо политического характера.

«Доктор Живаго»: анализ. «Доктор Живаго» — роман Пастернака

Роман Б. Пастернака «Доктор Живаго» часто называют одним из самых сложных произведений в творчестве писателя. Это касается особенностей отображения реальных событий (первая и Октябрьская революции, мировая и гражданская войны), понимания его идеи, характеристики персонажей, имя главного из которых – доктор Живаго.

Анализ произведения о роли русской интеллигенции в событиях начала XX века, впрочем, так же непрост, как и его судьба.

Творческая история

Первый замысел романа относится еще к 17-18 годам, но серьезную работу Пастернак начал только спустя почти два десятилетия. 1955-м помечено окончание романа, затем были публикация в Италии и присуждение Нобелевской премии, от которой советские власти вынудили опального писателя отказаться. И лишь в 1988-м – роман впервые увидел свет на родине.

Несколько раз менялось название романа: «Свеча горела» — название одного из стихотворений главного героя, «Смерти не будет», «Иннокентий Дудоров». Как отражение одного из аспектов авторского замысла — «Мальчики и девочки». Они появляются на первых страницах романа, взрослеют, пропускают через себя те события, свидетелями и участниками которых являются. Подростковое восприятие мира сохраняется и во взрослой жизни, что доказывают мысли, поступки героев и их анализ.

Доктор Живаго — Пастернак внимательно относился к выбору имени — так зовут главного героя. Сначала был Патрикий Живульт. Юрий – скорее всего, Георгий-победоносец. Фамилию Живаго чаще всего связывают с образом Христа: «Ты есть сын Бога живаго (форма родительного падежа в древнерусском языке)». В связи с этим в романе возникает идея жертвенности и воскресения, красной нитью проходящая через все произведение.

Образ Живаго

В центре внимания писателя исторические события первого-второго десятилетий XX века и их анализ. Доктор Живаго – Пастернак изображает всю его жизнь — в 1903 году теряет мать и оказывается под опекой дяди. В то время, когда они едут в Москву, погибает и отец мальчика, который еще раньше оставил семью. Рядом с дядей Юра живет в обстановке свободы и отсутствия всяких предрассудков. Он учится, взрослеет, женится на девушке, с которой знаком с детства, получает профессию врача и начинает заниматься любимой работой. А еще в нем просыпается интерес к поэзии – он начинает писать стихи – и философии. И вдруг привычная и налаженная жизнь рушится. На дворе 1914 год, а за ним следуют еще более страшные события. Читатель видит их сквозь призму взглядов главного героя и их анализ.

Доктор Живаго, так же, как его товарищи, живо реагирует на все происходящее. Он отправляется на фронт, где многое ему кажется бессмысленным и ненужным. Вернувшись, становится свидетелем того, как власть переходит к большевикам. Сначала герой воспринимает все с восторгом: в его представлении, революция является «великолепной хирургией», которая символизирует саму жизнь, непредсказуемую и стихийную. Однако со временем приходит переосмысление произошедшего. Нельзя сделать людей счастливыми помимо их желания, это преступно и, по меньшей мере, нелепо – к таким выводам приходит доктор Живаго. Анализ произведения подводит к мысли, что человек, хочет он того или нет, оказывается втянутыми в исторический процесс. Герой Пастернака в данном случае практически плывет по течению, открыто не протестуя, но и не принимая безоговорочно новой власти. Это-то чаще всего и ставили в упрек автору.

Во время гражданской Юрий Живаго попадает в партизанский отряд, откуда сбегает, возвращается в Москву, пытается жить при новой власти. Но работать, как прежде, он не может – это означало бы приспособиться к возникшим условиям, а это противно его натуре. Остается творчество, в котором главное — провозглашение вечности жизни. Это покажут стихи героя и их анализ.

Доктор Живаго, таким образом, выражает позицию той части интеллигенции, которая с опаской отнеслась к случившемуся в 1917-м перевороту как способу искуственно изменить жизнь и утвердить новые порядки, изначально чуждые любой гуманистической идее.

Смерть героя

Задыхающийся в новых условиях, которых не принимает его сущность, Живаго постепенно теряет интерес к жизни и душевные силы, по-мнению многих, даже деградирует. Смерть застигает его неожиданно: в душном трамвае, выбраться из которого почувствовавшему недомогание Юрию нет никакой возможности. Но герой не исчезает со страниц романа: он продолжает жить в своих стихах, о чем свидетельствует их анализ. Доктор Живаго и его душа обретают бессмертие благодаря великой силе искусства.

Символы в романе

Произведение имеет кольцевую композицию: начинается сценой описания похорон матери, а завершается его смертью. Таким образом, на страницах повествуется о судьбе целого поколения, представленного, главным образом, Юрием Живаго, и подчеркивается уникальность человеческой жизни вообще. Символично появление свечи (ее, например, видит в окне молодой герой), олицетворяющей жизнь. Или метели и снегопада как предвестника невзгод и смерти.

Присутствуют символические образы и в поэтическом дневнике героя, например, в стихотворении «Сказка». Здесь «труп дракона» — потерпевшего в поединке с всадником змея – олицетворяет сказочный сон, превратившийся в вечность, такую же нетленную, как душа самого автора.

Поэтический сборник

«Стихотворения Юрия Живаго» — всего 25 — были написаны Пастернаком в период работы над романом и составляют с ним одно целое. В центре их оказывается человек, попавший в колесо истории и оказывавшийся перед сложным нравственным выбором.

Цикл открывает «Гамлет». Доктор Живаго – анализ показывает, что стихотворение является отражением его внутреннего мира – обращается к Всевышнему с просьбой облегчить назначенную ему участь. Но не потому, что он испытывает страх — герой готов к борьбе за свободу в окружающем его царстве жестокости и насилия. Это произведение и об известном герое Шекспира, стоящем перед сложным нравственным выбором, и о жестокой участи Иисуса. Но главное – это стихотворение о личности, которая не терпит зла и насилия и воспринимает происходящее вокруг как трагедию.

Поэтические записи в дневнике соотносятся с различными этапами жизни и душевных переживаний Живаго. Например, анализ стихотворения доктора Живаго «Зимняя ночь». Антитеза, на которой построено произведение, помогает показать смятение и душевные муки лирического героя, пытающегося определить, что есть добро и зло. Враждебный мир в его сознании разрушается благодаря теплу и свету горящей свечи, символизирующей трепетный огонь любви и домашнего уюта.

Значение романа

Однажды «… очнувшись, мы … не вернем утраченной памяти» — эта мысль Б. Пастернака, высказанная на страницах романа, звучит как предупреждение и пророчество. Случившийся переворот, сопровождавшийся кровопролитием и жестокостью, стал причиной утраты нравственных ценностей и заповедей гуманизма. Это подтверждают последующие в стране события и их анализ. «Доктор Живаго» же отличается тем, что Борис Пастернак дает свое понимание истории, не навязывая его читателю. В итоге каждый получает возможность увидеть события по-своему и как бы становится его соавтором.

Смысл эпилога

Описание смерти главного героя – это еще не финал. Действие романа на короткое время переносится в начало сороковых, когда сводный брат Живаго встречает на войне Татьяну, дочь Юрия и Лары, работающую медсестрой. Она, к сожалению, не обладает не одним из тех духовных качеств, что были свойственны ее родителям, что показывает анализ эпизода. «Доктор Живаго», таким образом, обозначает проблему духовного и нравственного оскудения общества как результата произошедших в стране изменений, которому противостоит бессмертие героя в его поэтическом дневнике – завершающей части произведения.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: