Анализ отрывка стихотворения Некрасова

Тема этого стихотворения традиционна для творчества Некрасова, — это жизнь и страдания крестьян, простого народа. В этом произведении описывается судьба крестьянской девушки, которая выросла в господском доме, но была выдана замуж за простого мужика.

Стихотворение открывается обращением рассказчика. Это путник, барин, заговоривший с ямщиком, чтобы скоротать час в дороге, что заявлено в заглавии. Он предлагает мужику позабавить его песней, рассказом, как это принято в пути. С одной стороны, это типичная ситуация, но скрытый подтекст в том, что барин хочет послушать ямщика только ради развлечения, ему в реальности не интересует его судьба. А ямщик неожиданно начинает серьёзный рассказ, который не может оставить слушателя безучастным.

Следует обратить чуткость на начальные слова стихотворения: «Скучно! скучно. » Это не только дорожная скука, но «скучно» в значении «печально», «грустно», «безнадёжно», что относится к рассказу ямщика и к жизни народа в целом.

Монолог ямщика также начинается словами «Самому мне невесело». И дальше мужик рассказывает о судьбе своей жены. Эта девица была воспитана в господском доме как компаньонка молодой барышни. В этой ситуации скрыт намёк на один из первостепенных конфликтов деревенского общества — противопоставление крестьян и дворни. Дворовые слуги проиближены к господам, хорошо одеты («Одевалась не то что. «), перенимают их манеры («Всем дворянским. «). Но при этом люди оторваны от земли, от своих корней, они игрушки в руках господ. Став ненужными господам («Не нужна. «), они уже не могут заниматься хозяйством, и терпят злобу и насмешки своих братьев-крестьян («Белоручка. «).

Барин полностью распоряжается жизнью и бытом всех крепостных. Умер старый господин — и новый переводит их с барщины («с запашки») на оброк. Оброк (ежегодная выплата денежного налога) был более выгодной и прогресивной формой хозяйства по сравнению с барщиной (труд на господских полях). Однако крестьянам, привыкшим к последней, было трудно сразу поменять тип ведения хозяйства, и это тоже усложняло жизнь крепостных. Проблема оброка и барщины — один из самых острых вопросов того времени.

Наконец, в центре проблематики личная судьба девушки и её мужа. Груша была игрушкой своих гопод. Вероятно, она была незаконная дочка старого барина (об этом в тексте не пишется прямо, но положение Груши в доме можно объяснить только так, исходя из реалий того времени. Кроме того, на это указывают слова «Отдал богу господскую душу, _сиротинкой_ оставивши Грушу»). После смерти старого барина девица терпит домогательства нового господина («А потом. » и далее). И, наконец, её отсылают в деревню, где она ничего не умеет совершать, и помимо желания выдают замуж за мужика. Между супругами нет взаимопонимания, они чужие приятель другу, у них разные интересы, разное образование, разное воспитание. Прихоть помещика оборачивается поломаными судьбами двух людей, а по большому счёту, такие прихоти ломают судьбы миллионов подневольных крестьян.

Проблематика Некрасова продолжает проблематику Тургенева, они оба принадлежали к литературному направлению натурализма. Оба писателя обращаются к теме народной жизни, к актуальнейшим вопросам того времени. Однако в творчестве Некрасова больше трагизма, он подчёркивает остроту проблемы, призывает всех обратить на неё чуткость, потому что в этом — корень бед всей русской нации.

Детали: множество деталей позволяют резво представить интерьер: барский жилище, шитьё и вязанье; на селе — девушки в сарафанах, типичные персонажи усадьбы — учитель и кучер и т.д.

Стихотворение написано в форме «монолога в монологе». Композиция состоит из обращения путника и рассказа ямщика. Этому соответствует стиль — повествование. Речь мужика изобилует простонародными элементами (порядок слов, вводные элементы «слышь ты», «понимаешь-ста», слова «баит», «али», искажённое произношение «тоись» и др.). Это делает речь красочной и реалистичной.

Размер — трёхстопный анапест, он создаёт лиричное, напевное звучание под аккомпонемент стука копыт; созвучное народной речи и контрастирующее с тематикой, или наоборот — народная песня-жалоба.

Анализ стихотворения Гумилева «Жираф»

Николай Степанович Гумилев был отважным, мужественным, очень любил путешествия. Эти особенности поэт складывал в стихи.

Гумилев много путешествовал, его всегда притягивали экзотические места, красивые названия, красочная живопись колорита. Самое известное из стихотворений Гумилева – это «Жираф», написанное в 1907 году.

Поэт с самого детства любил придавать своему произведению определенную завершенность. Он является «мастером сказки», как говорил про себя сам Гумилев, совмещая в своих поэтических произведениях яркие и стремительно

В стихотворении «Жираф» сказочность проявляется чуть ли не с начала произведения:

«Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф».

Гумилев осознанно переносит читателя в Африку. Но затем поэт описывает нереальную обстановку:
«Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полёт».

В голове человека трудно укладывается наличие таких красот на нашей планете. Поэт дает возможность читателю взглянуть на окружающий мир по-иному, что надо видеть мир во всех его красках и чудесах.

В стихотворении происходит диалог

В стихотворении происходит сравнение двух пространств. Одно из них – это «здесь», о котором поэт не говорит совершенно ничего. В этом мире остались такие чувства, как грусть и слезы. Из этого следует вывод, что рая на Земле нет. Но тут же Гумилев опровергает это. Гумилев побывал в Африке и видел красоты тех мест.

Читатель живет в бесцветном мире, все находится в серости. Но озеро Чад – это как дорогой алмаз, который переливается и блестит. Поэт готов без устали везти рассказ о просторах земли. Прочитав строки стихотворения, читатель начинает с энтузиазмом загораться, чего и добивался автор.

Выбор жирафа в стихотворении не случаен. Животное стоит твердо на ногах, длинная шея, красивый волшебный узор – все это дает непоколебимое спокойствие. Жирафу необходимо миролюбие, а человек сотворен для борьбы с самим собой.

Образ экзотического животного идет сравнение узора шкуры с блеском ночного светила.

Стихотворная мелодия сближена со спокойствием и грациозностью жирафа. Противоестественно звуки протяжны, мелодичны, в полной мере дополняют сказочное описание, придают оттенок волшебства всему стихотворению.

Книга Николая Гумилёва «ОГНЕННЫЙ СТОЛП»

Заглавие сборника многозначно. Можно предположить, что заглавие восходит к Ветхому Завету: «И двинулись сыны Израилевы из Сокхофа, и расположились станом в Ефаме, в конце пустыни. Господь же шёл пред ними днём в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днём, и ночью. Не отлучался столп облачный днём и столп огненный ночью от лица народа» (Исход, 13:20–22). Если рассматривать заглавие сборника в контексте этого отрывка, то «огненный столп» – это путеводная звезда, указывающая верный путь. Такое толкование заглавия подтверждается текстом стихов.

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог… —

в этих стихах звучит укор, поэт укоряет нас в том, что мы забыли высокое назначение Слова и теперь «дурно пахнут мёртвые слова». Поэт нам указывает верный путь: «для низкой жизни» — числа, и тогда слову вернётся его сила. При этом прослеживается связь между библейским сюжетом и поэтом-пророком, каким выступает в стихотворении «Слово» Гумилёв. Библейские мотивы есть и в других стихах («Память», «Молитва мастеров»). Предположение, что «огненный столп» — это нечто ведущее за собой, поддерживающее людей во время их сложного пути, находит подтверждение в следующих строках стихотворения «Мои читатели»:

Но когда вокруг свищут пули,
Когда волны ломают борта,
Я учу их, как не бояться,
Не бояться и делать что надо.

П оэзия Гумилёва – это «огненный столп» для читателей, который указывает им жизненный путь. Как «огненный (или облачный. – А.В.) столп» «не отлучался от лица народа», был с ним и днём, и ночью, так «много их, сильных, злых и весёлых» носят книги Гумилёва «…в седельной сумке, // Читают их в пальмовой роще, // Забывают на тонущем корабле». Стихи из сборника «Огненный столп» являются ориентиром в жизни людей, поддерживающей силой, которая ведёт их по жизни.

По другой версии, название восходит к Новому Завету: «И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облечённого облаком; над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные. И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю…» (Откр., 10:1–2). Связывая название сборника с Апокалипсисом и рассматривая стихи с этой позиции, можно заметить и прямые реминисценции из Откровения Иоанна Богослова, и связь на идейном уровне (общее настроение стихотворений). Реминисценции: стих Гумилёва — «Стены Нового Иерусалима», в Новом Завете — «И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый…». Это пример почти дословной цитаты из Апокалипсиса, но многие стихи связаны с Откровением на более глубоком уровне. Так, можно рассматривать стихотворение «Слово», сопоставляя его с Апокалипсисом, недаром Гумилёв упоминает «Евангелие от Иоанна», напоминая о забытом предназначении слова («Слово — это Бог»).

А в черновом автографе этого стихотворения есть следующие строки:

Прежний ад нам показался раем,
Дьяволу мы в слуги нанялись
Оттого, что мы не отличаем
Зла от блага и от бездны высь.

Эти строки демонстрируют уже не призрачную связь с Апокалипсисом: «Дьяволу мы в слуги нанялись» – не Вавилон ли это из Откровения? В пользу версии о том, что Гумилёву была интересна апокалипсическая тематика в 1921 году, говорит строчка из плана книги стихов, над которым Николай Степанович работал после окончания сборника «Огненный столп»: «Наказ художнику, иллюстрирующему Апокалипсис». При анализе названия сборника в контексте Апокалипсиса напрашивается параллель с книгой Ницше «Так говорил Заратустра»: «Горе этому большому городу! – И мне хотелось бы уже видеть огненный столп, в котором сгорит он! Ибо эти огненные столпы должны предшествовать великому полудню». В этой цитате «огненный столп» является символом уничтожения греховного. Вполне вероятно, что заглавие восходит к работам Ницше, так как известно, что Гумилёв c 1900-х годов увлекался его философией. Влияние Ницше можно проследить и во многих более поздних стихах Гумилёва («Песнь Заратустры» — 1903, «Память» – 1921). Таким образом, вторая версия трактовки названия связана с апокалипсической тематикой.

Н.А. Богомолов видит один из возможных подтекстов заглавия в стихотворении Гумилёва «Много есть людей…»: «И отныне я горю в огне, // Вставшем до небес из преисподней».

Как видно из всего выше изложенного, каждая из трактовок названия находит подтверждение в стихотворениях сборника, а следовательно, имеет право на существование.

В сборнике «Огненный столп» входит 20 стихотворений; открывается книга стихотворением «Память», одним из самых важных для Гумилёва произведений, в котором он изображает метаморфозы своей души. Самоанализ поэта виден не только в «Памяти», но и в «Душе и теле», и в «Моих читателях»:

Я не оскорбляю их неврастенией,
Не унижаю душевной теплотой,
Не надоедаю многозначительными намёками
На содержимое выеденного яйца.

Гумилёв пытается разобраться в себе («Память», «Душа и тело») и в своих стихах, в силе своих стихов.

Композиция сборника: открывается сборник наиболее сильными стихотворениями («Память», «Слово», «Душа и тело»), следующие стихи образуют тематические связки. Расстановка стихотворений в зависимости от их тематики – это важнейший композиционный приём Гумилёва при составлении книги стихов. В «Огненном столпе» Гумилёв ставит рядом стихотворения «Подражание персидскому» и «Персидская миниатюра», эти стихи объединяют персидские мотивы. Стихотворения «Перстень» и «Дева-птица» объединяет тема любви. Завершают сборник стихотворения «Мои читатели» и «Звёздный ужас», первое из которых является своеобразным анализом Гумилёвым своего творчества, а второе стихотворение – сложное, многослойное произведение. В центре книги находится «Заблудившийся трамвай», тоже многоуровневое и важное стихотворение. Таким образом, структура сборника – это своего рода треугольник, то есть наиболее сильные стихи помещены в начало, конец и середину книги (эти произведения составляют основу книги).

Стихотворения этого сборника имеют несколько слоев: исторический, религиозный и философский, причём два последних во многих стихотворениях неразделимы, например в «Заблудившемся трамвае». В стихотворении «Память» есть биографический пласт (четыре метаморфозы души поэта), есть философский (или, скорее, религиозный) слой:

Я – угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле.
Я возревновал о славе отчей,
Как на небесах и на земле.
Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной земли.

В этих двух строфах можно увидеть религиозно-философский смысл, связанный с библейскими мотивами, и исторический подтекст: реставрация Романовых. Такова структура сборника «Огненный столп».

При этом все стихи книги связаны между собой общими мотивами. Библейские мотивы, связывающие стихотворения сборника «Огненный столп», вызваны религиозностью Гумилёва и проходят почти через все произведения.

Важнейшим мотивом сборника является мотив смерти. Он встречается в стихотворениях «Леопард», «Звёздный ужас», «Ольга», «Дева-птица», «Мои читатели». А в «Памяти» читатель сталкивается с мотивом смерти души, ведь «мы меняем души, не тела»:

Крикну я. но разве кто поможет,
Чтоб моя душа не умерла?

Г умилёв словно предчувствует свою гибель. Тема смерти возникает в его творчестве с 1917 года, когда в Париже Гумилёв влюбляется в Елену Карловну Дюбуше («Синяя звезда» – так он её называл). Но она выходит замуж за богатого американца. После этой истории почти во всех стихах поэта встречается мотив смерти, не исключением являются и стихотворения из «Огненного столпа».

Вполне возможно, что в некоторых стихах отражается ситуация в стране после революции, хотя Гумилёв и считал, что поэзия выше политики. Так, строки «…взойдут, ясны, // Стены Нового Иерусалима // На полях моей родной страны» можно толковать как реставрацию Романовых (об этом я уже писал), а в стихотворении «Звёздный ужас» можно заподозрить описание нового коммунистического режима. Таким образом, книга начинается и заканчивается стихотворениями, одно из возможных толкований которых связано с политикой (кольцевая композиция).

Гумилёв был одним из родоначальников акмеизма. Но в конце своего творческого пути Гумилёв отходит от акмеизма. Его стихи намного сложнее, они не вписываются в рамки какого-либо литературного течения. Н.А. Богомолов пишет об этом в статье «Читатель книг». Он указывает на строчки из стихотворения «Память», в которых, по его мнению, «Гумилёв намеренно неоднозначен», и на основе этого он делает вывод о переосмыслении акмеизма Николаем Степановичем. На мой взгляд, Гумилёв сам говорит о своём разочаровании в акмеизме:

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества,
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мёртвые слова.
(«Слово»)

Эти строчки показывают нам разочарование в одном из важнейших догматов акмеизма, согласно которому именно «естеством» надо ограничивать себя художнику.

«Огненный столп» – последний прижизненный сборник Гумилёва, в котором поэт раскрывает своё мироощущение. Это переломный сборник, в стихах этой книги поставлена точка во многих темах, занимавших центральное место в творчестве Гумилёва. Читая эту книгу, понимаешь, насколько сложным поэтом является Николай Степанович Гумилёв, стихи которого не вписываются в узкие рамки литературных движений.

«Она» Н. Гумилев

Я знаю женщину: молчанье,
Усталость горькая от слов,
Живет в таинственном мерцаньи
Её расширенных зрачков.

Её душа открыта жадно
Лишь медной музыке стиха,
Пред жизнью дольней и отрадной
Высокомерна и глуха.

Неслышный и неторопливый,
Так странно плавен шаг её,
Назвать нельзя её красивой,
Но в ней всё счастие моё.

Когда я жажду своеволий
И смел, и горд — я к ней иду
Учиться мудрой сладкой боли
В её истоме и бреду.

Она светла в часы томлений
И держит молнии в руке,
И чётки сны её, как тени
На райском огненном песке.

Анализ стихотворения Гумилева «Она»

Отношения Николая Гумилева и Анны Ахматовой складывались весьма непросто. Познакомившись в ранней юности, будущие супруги очень долго оставались просто друзьями. Когда же Гумилев сделал своей избраннице предложение, то получил мягкий, но решительный отказ. В этом не было ничего удивительного, так как Ахматова мечтала о принце, которого нарисовала в собственном воображении. Николай Гумилев совершенно не подходил к этому выдуманному образу, поэтому несколько лет безуспешно добивался благосклонности возлюбленной. Лишь серия попыток самоубийства заставила Ахматову пересмотреть свое решение и дать согласие на брак, который состоялся в 1910 году.

С самого начала семейная жизнь двух поэтов протекала сложно и шероховато. Они не хотели уступать друг другу даже в мелочах, постоянно ссорились и выдвигали взаимные обвинения. Но при этом все же были по-настоящему счастливы, как могут быть счастливы лишь влюбленные. Это чувство Николай Гумилев очень бережно хранил в своем сердце и постоянно подпитывал при помощи наблюдений за супругой, которую не считал красавицей. Более того, поэт был убежден, что в жены ему досталась настоящая ведьма, и теперь он находится в полной ее власти. Тем не менее, такое открытие не помешало Гумилеву в 1912 году написать стихотворение «Она», наполненное нежностью и душевной теплотой. Посвятил он его любимой супруге, с которой из-за очередного путешествия находился в разлуке. Ахматова получила стихи в письме, и уже в преклонном возрасте призналась, что они тронули ее до глубины души. Но в тот момент, когда Гумилев ждал от нее хоть какого-то проявления чувств, поэтесса никак не отреагировала на послание.

Напускная холодность во взаимоотношениях с супругом была частью игры. Правила которой знала лишь Ахматова. Поэтому поэт в первых же строчках своего стихотворения признается, что в глазах его супруги постоянно живет «усталость горькая от слов». Он видит, что его чувства по-прежнему остаются без ответа, хотя и рассчитывает на взаимность. Гумилев даже не догадывается о том, насколько он горячо любим. Но открыто демонстрировать чувства Ахматова считает ниже своего достоинства. Именно по этой причине автору кажется, что «ее душа открыта жадно лишь медной музыке стиха». При этом избранница поэта остается «высокомерна и глуха» ко всему, что ее окружает, не замечая даже того, что в ней нуждаются самые близкие и дорогие люди.

Но Гумилеву пока еще вполне достаточно того, что он может называть эту загадочную и своевольную женщину своей супругой. «В ней все счастие мое», — отмечает поэт, восторгаясь тем, что Ахматова «живет в таинственном мерцаньи», создав свой собственный мир, в который время от времени впускает лишь избранных. Гумилев также относится к их числу, но приходит к любимой лишь для того, чтобы «учиться мудрой сладкой боли в ее истоме и бреду». Жизнерадостный и романтичный, он представляет резкий контраст по сравнению с бледной, безучастной ко всему и исполнено внутреннего благородства Ахматовой. Однако поэт знает, что в душе она чиста и безмятежна, а ее сны четкие, словно «тени на райском огненном песке».

О том, что игра в любовь и безразличие затянулась, Анна Ахматова поймет слишком поздно, когда Гумилеву изрядно надоесть общество вечно хмурой, сдержанной и равнодушной ко всему супруги. Ему будет очень тяжело смириться с тем, что супруга делает успехи на литературном поприще, которое он сам избрал для реализации личных амбиций. Ахматова же не готова смириться с общепринятой ролью жены и матери, которая должна беспокоиться лишь о домашнем уюте и вкусном обеде. В итоге Гумилев все чаще и чаще отдает предпочтение путешествиям, а не семье, и даже уходит добровольцем на фронт после начала Первой мировой войны. Его чувства к Анне Ахматовой постепенно угасают, хотя поэт и признается, что эта женщина оставила в его душе неизгладимый след.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: