Батюшков Константин Николаевич

Биографический словарь . 2000 .

Смотреть что такое «Батюшков Константин Николаевич» в других словарях:

Батюшков, Константин Николаевич — род. в Вологде 18 го мая 1787 г., ум. там же 7 го июля 1855 г.; происходил из древнего дворянского рода. Отец его, Николай Львович († 1817), еще в юношеских годах привлеченный к следствию по делу своего дяди, Ильи Андреевича, который в 1770 г.… … Большая биографическая энциклопедия

Батюшков, Константин Николаевич — Батюшков Константин Николаевич БАТЮШКОВ Константин Николаевич (1787 1855), русский поэт. Глава анакреонтического направления в русской лирике ( Веселый час , Мои пенаты , Вакханка ). Позже пережил духовный кризис ( Надежда , К другу ); в жанре… … Иллюстрированный энциклопедический словарь

Батюшков Константин Николаевич — (1787—1855), поэт. Друг и литературный соратник В. А. Жуковского, П. А. Вяземского, Н. И. Гнедича, один из поэтических учителей А. С. Пушкина. В Петербурге с 1797. Воспитывался в частных пансионах. В 1802—07 служил в министерстве… … Энциклопедический справочник «Санкт-Петербург»

Батюшков Константин Николаевич — [18(29).5.1787, Вологда, ‒ 7(19).7.1855, там же], русский поэт. Принадлежал к старинному дворянскому роду. Был на военной службе, позднее на дипломатической (в Италии). В 1822 заболел душевной болезнью. Начал писать стихи с 1802. Развитию… … Большая советская энциклопедия

Батюшков Константин Николаевич — (1787 1855), рус. поэт. В 1827 А.П.Шан Гирей (см. кн. Воспоминания) видел у Л. книгу Б., несомненно, «Опыты в стихах и прозе» (ч. 1 2, 1817). В 1828 Л. без изменений вводит в поэму «Черкесы» (гл. X) фрагмент из «Сна воинов» Б. (1808 11; вольный… … Лермонтовская энциклопедия

БАТЮШКОВ Константин Николаевич — (1787 1855) русский поэт. Глава анакреонтического направления в русской лирике ( Веселый час , Мои пенаты , Вакханка ). Позже пережил духовный кризис ( Надежда , К другу ); в жанре элегии мотивы неразделенной любви ( Разлука , Мой гений ),… … Большой Энциклопедический словарь

Батюшков Константин Николаевич — (1787 1855), поэт. Друг и литературный соратник В. А. Жуковского, П. А. Вяземского, Н. И. Гнедича, один из поэтических учителей А. С. Пушкина. В Петербурге с 1797. Воспитывался в частных пансионах. В 1802 07 служил в министерстве народного… … Санкт-Петербург (энциклопедия)

Батюшков, Константин Николаевич — Стиль этой статьи неэнциклопедичен или нарушает нормы русского языка. Статью следует исправить согласно стилистическим правилам Википедии. В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Батюшков … Википедия

Батюшков Константин Николаевич — (1787 1855), русский поэт. Глава анакреонтического направления в русской лирике («Весёлый час», «Мои пенаты», «Вакханка»). Пережил духовный кризис («Надежда», «К другу»); в жанре элегии мотивы неразделённой любви («Разлука», «Мой гений»),… … Энциклопедический словарь

БАТЮШКОВ Константин Николаевич — Константин Николаевич (18.05.1787, Вологда 7.07. 1855, там же), поэт. Из старинного дворянского рода. В 1797 1802 гг. воспитывался в частных пансионах в С. Петербурге. Впервые выступил в печати с переводом на франц. язык речи Московского митр.… … Православная энциклопедия

Анакреонтические мотивы и их отражение в поэзии Пушкина и Батюшкова

У нас проблема. Публикация не найдена , но она была здесь ранее!

Причины: публикация перенесена в архив (скорее всего) ИЛИ она была удалена автором.

СОВЕТ: воспользуйтесь поиском и уточните ее наличие!
. или напишите в Отдел поддержки пользователей с проблемой. Должны помочь!

Строки любви и нежности в стихах Пушкина

Творчеству Пушкина свойственно редкое разнообразие жанров, причем для каждого из них он создал свой эталон. Однако само это разнообразие, отсутствие четких правил расшатывало строгую жанровую систему. Жанр утратил свою строгость, перестал быть связанным с нормами определенного литературного направления. Жанр в поэзии Пушкина теряет свою строгую самостоятельность и ограниченность. Для творчества поэта становится возможным сочетание в пределах одного произведения различных жанров. Такое взаимообогащение и взаимопроникновение жанров вело к расширению тематики и идейного смысла стихотворений, но при этом уничтожало строгую жанровую систему.
Стихотворение становилось просто текстом, содержащим черты многих жанров, и потому его нельзя отнести строго ни к одному их них.

Элегия — один из наиболее распространенных среди романтиков жанров. Это стихотворение грустного содержания, состоящее из двух частей: описания природы и размышлений лирического героя. В творчестве Пушкина жанр элегии претерпевает также сложную эволюцию, хотя, несмотря на многообразие тем, для всех элегий характерной является погруженность лирического героя в себя, в мир своих переживаний и иллюзий, обращение к своим переживаниям и мечтам, как правило, недостижимым.
Эволюция жанра определяется эволюцией творческого метода поэта воплощением в произведении характерных черт того или иного направления.

А. С. Пушкин в своем творчестве явился достойным продолжателем первых русских романтиков. Он не скрывал своих пристрастий и того факта, что вырос на этой литературе. Неоднократно он называл Жуковского — главу русского элегического романтизма — своим учителем. Особенно четко прослеживается влияние Жуковского на молодого поэта в начальный период творчества, в лицейские годы, в период становления жанра элегии в творчестве Пушкина.

В элегиях этого времени преобладает любовная тематика. Слезы, печаль, меланхолия, воспоминания — все это неразрывно связано с этим чувством:
Я слезы лью; мне слезы утешенье;
Моя душа, плененная тоской,
В них горькое находит наслажденье.
(«Желание», 1816)
Тем не менее любовь воспринимается как счастье, как чувство, делающее человека добрее, сострадательнее к горестям других. Однако в мире людей любовь обязательно связана с разлукой, муками и слезами:
Мне дорого любви моей мученье —
Пускай умру, но пусть умру любя!
(«Желание», 1816)
Лирический герой покоряется судьбе, року, который отнимает любовь и который вновь толкает его в неволю любви:
Но я молчу; не слышен ропот мой.
(«Желание», 1816)

В элегиях Пушкина появляются устойчивые выражения, образные клише, характерные для сентиментальной и романтической поэзии. Пушкин использует много абстрактных понятий, далеких от реальной действительности:

Уж нет ее. До сладостной весны
Простился я с блаженством и с душою.
(«Осеннее утро», 1816)
Возникает и мотив надежды на исполнение желаний:
Когда ж вечернею порою
И мне откроется окно?
(«Окно», 1816)

Обязательным мотивом становится и мотив разочарования:
Напрасный сердца крик.
. Безверие одно,
По жизненной стезе во мраке вождь унылый,
Влечет несчастного до хладных врат могилы.
(«Безверие», 1817)

Во время южной ссылки элегия становится основным жанром в творчестве А. С. Пушкина. Возникают постоянные поэтические образы: море, волны, небо, звезды и т. д.

Звезда печальная, вечерняя звезда!
Твой луч осеребрил увядшие равнины,
И дремлющий залив, и черных скал вершины.
Люблю твой слабый свет в небесной вышине.
(«Редеет облаков летучая гряда», 1820)
Мотив разочарования и в эти годы пронизывает лирику Пушкина. Лирический герой разочаровывается в прошлом:
Искатель новых впечатлений,
Я вас бежал, отечески края;
Я вас бежал, питомцы наслаждений,
Минутной младости минутные друзья.
(«Погасло дневное светило», 1820)

Поэт ищет цель в жизни, смысл своего существования, но не находит его даже в самом себе:
Я пережил свои желанья,
Я разлюбил свои мечты;
Остались мне одни страданья,
Плоды сердечной пустоты.
(«Я пережил свои желанья», 1821)

В жанре элегии часто присутствует и образ дороги, воплощающий в себе мотив изгнанничества, бегства. Одиночество, отчужденность от мира людей — естественное состояние лирического героя романтических произведений. Оно связано с особенностями романтического мировоззрения. Изгнанничество — одна из граней одиночества, оно свойственно не только лирическому герою стихотворений, но подчас и самому автору.
1823 год является переломным в творчестве Пушкина: он приходит к убеждению, что свобода возможна лишь как внутренняя свобода личности. Свобода стала главной целью его творчества; ее духом пронизаны все его стихи. Возможность «хоть одному творенью свободу даровать» -великое счастье, как заявляет поэт в стихотворении «Птичка» (1823). Но «дары свободы» ни к чему людям с несвободным сознанием («Свободы сеятель пустынный», 1823).

Народ «без чести» обречен на «ярмо с гремушками да бич».
Элегия «К морю» (1824) завершает романтический период творчества Пушкина. Море олицетворяется, поэт обращается к нему как к живому существу. Для Пушкина море — символ абсолютной свободы. Здесь мы уже видим, как элегия постепенно теряет свою жанровую замкнутость. В ней есть реалистические детали. В этом стихотворении мы встречаем сочетание таких жанров, как послание и элегия. Жанр послания проявляется уже в самом названии стихотворения, а содержание остается чисто элегическим.
В элегии нет двух конкретных частей: описания природы и размышления лирического героя взаимопроникают. Сначала море предстает перед нами в традиционно романтическом духе: оно символизирует жизнь человека, его судьбу, борьбу за выживание. Затем картина конкретизируется: море связано с судьбами великих личностей — Байрона и Наполеона.

В этом стихотворении происходит прощание поэта с романтизмом, с его идеалами. Пушкин постепенно обращается к реализму. В двух последних строках элегии море перестает быть романтическим символом, а становится просто пейзажем.
Таким образом, в более позднем творчестве Пушкина утверждается синтетический жанр, в котором наряду с традиционными элегическими мотивами присутствуют элементы послания, появляется социальная и философская проблематика.
Примером может служить стихотворение «Деревня», написанное еще в 1819 году. Это произведение уже не пассивного романтизма, оно наполнено пафосом гражданской лирики.

Композиционно элегия состоит из двух ярко выраженных частей. Однако части разделены не по предмету описания, а по построению и по пафосу. Первая часть — это идиллия, композиционное ядро которой составляет сентиментальный пейзаж. Здесь присутствует типично романтический мотив бегства поэта на лоно природы, противопоставления духовно свободной жизни «на лоне счастья и забвенья» несвободе светских оков:
Я здесь, от суетных оков освобожденный.

Вторая часть — политический памфлет. Настроение резко меняется, стихотворение приобретает обличительный характер. Пушкин традиционный жанр элегии насыщает острой социальной тематикой. Таким образом, контрастное противопоставление красоты природы и реальной жизни деревни обусловлено жанровым контрастом (идиллия и памфлет). В финале поэт рассуждает о роли поэзии в обществе, о своем назначении.
Многие из стихотворений, которые Пушкин причислял к элегиям, получали подзаголовок «отрывок». Этим поэт хотел подчеркнуть отступление от традиционной жанровой принадлежности, указать на открытость лирического замысла, фрагментарность и жанровую незавершенность стихотворения. Лирический фрагмент дает максимальную свободу, демонстрируя отказ автора от всякого жанра.

Среди лидеров пушкинской любовной лирики стихотворение «Я помню чудное мгновенье. » — одно из самых проникновенных, трепетных, гармонических.
Считается, что стихотворение посвящено А. П. Керн. Незадолго до ее отъезда он написал это стихотворение, которое сам вручил ей вместе с экземпляром одной из глав «Евгения Онегина».

Стихотворение начинается с воспоминания о прекрасном образе, на всю жизнь вошедшем в сознание поэта. «Я помню чудное мгновенье. », «Я помню. » Музыка Глинки слегка завораживает. Много еще поэм, стихов написано поэтом о любви, но мне почему-то захотелось рассказать именно об этом. Стихотворение А. С. Пушкина «Безумных лет угасшее веселье. » (Восприятие, истолкование, оценка)

Преобладающими в лицейской поэзии Пушкина были элегические мотивы в духе Жуковского. Поэт писал о муках неразделенной любви, о преждевременно увядшей душе, горевал об угасшей молодости. В этих ранних стихотворениях Пушкина еще много литературных условностей, поэтических штампов. Но сквозь подражательное, литературно-условное уже и тогда пробивалось самостоятельное, свое: отголоски реальных жизненных впечатлений и подлинных внутренних переживаний автора. «Бреду своим путем», — заявил он в ответ на советы и наставления Батюшкова. И этот «свой путь» то там, то здесь постепенно вырисовывается в произведениях Пушкина-лицеиста.

Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но как вино — печаль минувших дней.

Уже в Лицее Пушкин выработал самостоятельное и порой весьма критическое отношение к своим литературным предшественникам и современникам. В этом смысле особый интерес представляет «Тень Фонвизина», в которой поэт устами «известного русского весельчака» и «насмешника», «творца, списавшего Простакову», вершит смелый суд над литературной современностью.

Анакреонтические и элегические стихотворения Пушкин продолжал писать как в эти, так и в последующие годы. Но вместе с тем выход из «монастырских», как называл их поэт, лицейских стен в большую жизнь был выходом и в большую общественную тематику.

Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья.

Если в стихах самого могучего предшественника Пушкина, Г.РДержавина, мы находим, по справедливым словам В.Г.Белинского, только «проблески художественности», то в стихах Пушкина русская поэзия обретает величайшую художественность, становится в полном смысле искусством слова. В этом отношении Белинский правильно считал именно Пушкина «первым поэтом-художником Руси», поясняя, что и «до Пушкина у нас были поэты, но не было ни одного поэта-художника». «Это не значит, что в произведениях прежних школ не было ничего примечательного или что они были вовсе лишены поэзии: напротив, в них много примечательного и они исполнены поэзии, но есть бесконечная разница в характере их поэзии и характере поэзии Пушкина».

Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь.

Исключительное художественное мастерство Пушкина-поэта будет развиваться, обогащаться, совершенствоваться на протяжении всей его жизни, но уже в этот период складываются основные качества пушкинского поэтического языка и пушкинского стиха, синтезировавшего в себе высшие достижения стихотворного искусства его предшественников и современников, сочетающего живописную точность и звуковую энергию, присущие лучшим стихам Державина, с пластичностью и гармонией батюшковского стиха, с «пленительной» музыкальностью стиха В.А.Жуковского.

В то же время основой всего этого синтеза, специфическим свойством именно пушкинского стихотворного языка является его необыкновенная сжатость и выразительная сила, которые стали поражать и восхищать современников вскоре же по выходе поэта из Лицея.

Батюшков К.Н.

Батюшков, Константин Николаевич, известный поэт. Родился 18 мая 1787 года в Вологде, происходил из старинного, но незнатного и не особенно богатого дворянского рода. Двоюродный дед его был душевнобольной, отец был человек неуравновешенный, мнительный и тяжелый, а мать (урожденная Бердяева) вскоре после рождения будущего поэта сошла с ума и была разлучена с семьей; таким образом, Б. в крови носил предрасположение к психозу. Детство Б. провел в родовом селе Даниловском, Бежецкого уезда, Новгородской губернии. Десяти лет был определен в петербургский французский пансион Жакино, где провел четыре года, а потом два года учился в пансионе Триполи. Здесь он получил самые элементарные общенаучные сведения да практическое знание французского, немецкого и итальянского языка; гораздо лучшей школой для него была семья его двоюродного дяди, Михаила Никитича Муравьева, писателя и государственного деятеля, который направил его литературный интерес в сторону классической художественной литературы. Натура пассивная, аполитическая, Б. к жизни и к литературе относился эстетически. Кружок молодежи, с которым он сошелся, вступив в службу (по управлению министерства народного просвещения, 1802 года) и в светскую жизнь, был также чужд политических интересов, и первые произведения Б. дышат беззаветным эпикуреизмом. Особенно подружился Б. с Гнедичем, посещал интеллигентный и гостеприимный дом А. Н. Оленина, игравший тогда роль литературного салона, Н.М. Карамзина, сблизился с Жуковским . Под влиянием этого круга Б. принял участие в литературной войне между шишковистами и «Вольным обществом любителей словесности, наук и художеств», к которому принадлежали друзья Б. Общее патриотическое движение, возникшее после аустерлицкого боя, где Россия потерпела жестокое поражение, увлекло Б., и в 1807 году, когда началась вторая война с Наполеоном, он вступил в военную службу, участвовал в прусском походе и 29 мая 1807 года был ранен под Гейльсбергом. К этому времени относится его первое любовное увлечение (к рижской немочке Мюгель, дочери хозяина дома, где поместили раненого поэта). В этом увлечении (оно отразилось в стихотворениях «Выздоровление» и «Воспоминание»», 1807 года) поэт проявил больше чувствительности, чем чувства; тогда же умер его руководитель Муравьев; оба события оставили болезненный след в его душе. Он заболел. Прохворав несколько месяцев, Б. вернулся в военную службу, участвовал в шведской войне, был в финляндском походе; в 1810 году поселился в Москве и сблизился с князем П. А. Вяземским, И. М. Муравьевым-Апостолом, В. Л. Пушкиным. «Здесь, — говорит Л. Майков, — окрепли его литературные мнения, и установился взгляд его на отношения тогдашних литературных партий к основным задачам и потребностям русского просвещения; здесь и дарование Б. встретило сочувственную оценку». Среди талантливых друзей и подчас «прелестниц записных» поэт провел здесь лучшие два года своей жизни. Возвратившись в начале 1812 года в Петербург, Б. поступил в Публичную Библиотеку, где тогда служили Крылов, Уваров, Гнедич, но в следующем году снова вступил в военную службу, побывал в Германии, Франции, Англии и Швеции. Из грандиозного политического урока, который получила тогда молодая Россия и в лице множества даровитых своих представителей завязавшая близкое знакомство с Европой и ее учреждениями, на долю Б., по условиям его психического склада, не досталось ничего; он питал свою душу почти исключительно эстетическими восприятиями. Вернувшись в Петербург, он узнал новое сердечное увлечение — он полюбил жившую у Оленина А. Ф. Фурман. Но, по вине его собственной нерешительности и пассивности, роман внезапно и жалко оборвался, оставив в душе его горький осадок; к этой неудаче прибавился неуспех по службе, и Б., которого уже несколько лет назад преследовали галлюцинации, окончательно погрузился в тяжелую и унылую апатию, усиленную пребыванием в глухой провинции — в Каменец-Подольске, куда ему пришлось отправиться со своим полком. В это время (1815 — 1817) с особенной яркостью вспыхнул его талант, в последний раз перед тем, как ослабеть и, наконец, угаснуть, что он всегда предчувствовал. В январе 1816 года он вышел в отставку и поселился в Москве, изредка наезжая в Петербург, где был принят в литературное общество «Арзамас» (под прозвищем «Ахилл»), или в деревню; летом 1818 года он ездил в Одессу. Нуждаясь в теплом климате и мечтая об Италии, куда его тянуло с детства, к «зрелищу чудесной природы», к «чудесам искусств», Б. выхлопотал себе назначение на дипломатическую службу в Неаполь (1818 год), но служил плохо, быстро пережил первые восторженные впечатления, не нашел друзей, участие которых было необходимо этой нежной душе, и стал тосковать. В 1821 году он решил бросить и службу и литературу и переехал в Германию. Здесь он набросал свои последние поэтические строки, полные горького смысла («Завещание Мельхиседека»), слабый, но отчаянный вопль духа, погибающего в объятиях безумия. В 1822 году он вернулся в Россию. На вопрос одного из друзей, что написал он нового, Б. ответил: «что писать мне и что говорить о стихах моих? Я похож на человека, который не дошел до цели своей, а нес он на голове сосуд, чем-то наполненный. Сосуд сорвался с головы, упал и разбился вдребезги. Поди, узнай теперь, что в нем было!» Пробовали лечить Б., несколько раз покушавшегося на самоубийство, и в Крыму, и на Кавказе, и за границей, но болезнь усиливалась. Умственно Б. ранее всех своих сверстников выбыл из строя, но физически пережил почти всех их; он умер в родной Вологде 7 июля 1855 года. В русской литературе, при незначительном абсолютном значении, Б. имеет крупное значение предтечи самобытного, национального творчества. Он стоит на рубеже между Державиным, Карамзиным, Озеровым, с одной стороны, и Пушкиным, с другой. Пушкин называл Б. своим учителем, и в его творчестве, в особенности юношеского периода, есть много следов влияния Б. Свою поэтическую деятельность, завершившуюся таким скорбным аккордом, он начал анакреонтическими мотивами: «О, пока бесценна младость не умчалася стрелой, пей из чаши полной радость». «друзья, оставьте призрак славы, любите в юности забавы и сейте розы на пути». «скорей за счастьем в путь жизни полетим, упьемся сладострастьем и смерть опередим, сорвем цветы украдкой под лезвием косы и ленью жизни краткой продлим, продлим часы!» Но эти чувства не все и не главное в Б. Сущность его творчества полнее раскрывается в элегиях. «Навстречу внутреннему недовольству его, — говорил его биограф, — шли с запада новые литературные веяния; тип человека, разочарованного жизнью, овладевал тогда умами молодого поколения. Б., быть может, один из первых русских людей вкусил от горечи разочарования; мягкая, избалованная, самолюбивая натура нашего поэта, человека, жившего исключительно отвлеченными интересами, представляла собой очень восприимчивую почву для разъедающего влияния разочарованности. Этой живой впечатлительностью и нежной, почти болезненной чувствительностью воспиталось высокое дарование лирика, и он нашел в себе силу выражать самые глубокие движения души». В ней отражения мировой скорби смешиваются с следами личных тяжелых переживаний. «Скажи, мудрец младой, что прочно на земле? где постоянно жизни счастье?» — спрашивает Б. («К другу», 1816): «минутны странники, мы ходим по гробам, все дни утратами считаем. все здесь суетно в обители сует, приязнь и дружество непрочно. «. Его терзали воспоминания о неудачной любви: «О, память сердца, ты сильней рассудка памяти печальной». («Мой гений»), «ничто души не веселит, души, встревоженной мечтами, и гордый ум не победит любви — холодными словами» («Пробуждение»): «напрасно покидал страну моих отцов, друзей души, блестящие искусства и в шуме грозных битв, под тению шатров, старался усыпить встревоженные чувства! Ах, небо чуждое не лечит сердца ран! Напрасно я скитался из края в край, и грозный океан за мной роптал и волновался» («Разлука»). В эти минуты его посещало сомнение в себе: «Я чувствую, мой дар в поэзии погас, и муза пламенник небесный потушила» («Воспоминания»). К элегиям принадлежит и лучшее из всех стихотворение Б., «Умирающий Тасс». Его всегда пленяла личность автора «Освобожденного Иерусалима», и в своей собственной судьбе он находил нечто общее с судьбою итальянского поэта, в уста которого он вложил грустное и гордое признание: «Так! я свершил назначенное Фебом. От первой юности его усердный жрец, под молнией, под разъяренным небом я пел величие и славу прежних дней, и в узах я душой не изменился. Муз сладостный восторг не гас в душе моей, и гений мой в страданьях укрепился. Земное гибнет все — и слава, и венец, искусств и муз творенья величавы. Но там все вечное, как вечен сам Творец, податель нам венца небренной славы, там все великое, чем дух питался мой». Русский классицизм в поэзии Б. пережил благодетельный поворот от внешнего, ложного направления к здоровому античному источнику; в древности для Б. была не сухая археология, не арсенал готовых образов и выражений, а живая и близкая сердцу область нетленной красоты; в древности он любил не историческое, не прошедшее, а над-историческое и вечное — антологию, Тибулла, Горация; он переводил Тибулла и греческую антологию. Он ближе всех своих современников, даже ближе Жуковского, разнообразием лирических мотивов и, особенно, внешними достоинствами стиха, подошел к Пушкину; из всех предвестий этого величайшего явления русской литературы Б. самое непосредственное и по внутренней близости, и по времени. «Это еще не пушкинские стихи, — сказал Белинский об одной из его пьес, — но после них уже надо было ожидать не других каких-нибудь, а пушкинских. Пушкин называл его счастливым сподвижником Ломоносова, сделавшим для русского языка то же самое, что сделал Петрарка для итальянского». До сих пор остается в силе его лучшая оценка, данная Белинским. «Страстность составляет душу поэзии Б., а страстное упоение любви — ее пафос. Чувство, одушевляющее Б., всегда органически жизненно. Грация — неотступный спутник музы Б., что бы она ни пела». В прозе, беллетристической и критической, Б. выказал себя, как назвал его Белинский, «превосходнейшим стилистом». Его особенно занимали вопросы языка и стиля. Литературной борьбе посвящены его сатирические произведения — «Певец в беседе славянороссов», «Видение на берегах Леты», большая часть эпиграмм. Б. печатался в разных журналах и сборниках, а в 1817 году Гнедич издал собрание его сочинений, «Опыты в стихах и прозе». Затем сочинения Б. вышли в 1834 году («Сочинения в прозе и стихах», издание И.И. Глазунова), в 1850 году (издание А.Ф. Смирдина). В 1887 году вышло монументальное классическое издание Л.Н. Майкова , в трех томах, с примечаниями Майкова и В.И. Саитова ; одновременно Л.Н. Майков выпустил однотомное, общедоступное по цене издание, а в 1890 году дешевое издание стихотворений Б. с небольшой вступительной статьей (издание редакции «Пантеона Литературы»). Л.Н. Майкову принадлежит обширная биография Б. (в 1 т., изд. 1887 года). — Ср. А. Н. Пыпин «История русской литературы», т. IV; С.А. Венгеров «Критико-биографический словарь русских писателей и ученых», т. II; Ю. Айхенвальд «Силуэты русских писателей», выпуск I. Библиография указана у Венгерова — «Источники словаря русских писателей», т. I.

/ Биографии / Батюшков К.Н.

Смотрите также по Батюшкову:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector