Александр Сергеевич Пушкин1799-1837

«Пиковая дама».

Оставляя «Дубровского », Пушкин принимается за роман «Капитанская дочка». Этот роман, связанный с дальнейшим ростом крестьянских волнений и углублением социально-политических раздумий писателя, призван был осмыслить уроки прошлого для современного решения взаимоотношений между дворянством и крестьянством, а также перспектив государственного развития. Пушкин был убежден в том, что «одна только история народа может объяснить истинные требования оного».

Работа над романом «Капитанская дочка», продолжавшаяся почти до самого конца 1836 года, прерывалась поисками материала и властными требованиями текущего дня. Всегда чутко вслушивавшийся в голоса своего времени, Пушкин откликался на них вереницей творческих замыслов. Одни из них выразились в планах ( «Планы повести о стрельце», «Криспин приезжает в губернию»), другие проявились в связных набросках ( «Египетские ночи», 1835; «Повесть из римской жизни», 1833—1835; «Русский Пелам», 1834— 1835; «Марья Шонинг», 1834—1835; «В 179* году возвращался я…», 1835), третьи оказались оконченными ( «Пиковая дама», «Кирджали », «Путешествие в Арзрум…»).

«Пиковая дама», создававшаяся в конце 1833 года, впервые опубликована в мартовской книжке «Библиотеки для чтения» за 1834 год. Ее тема — неутолимая жажда денег, наживы, обогащения как стремление к личной независимости и власти. Эта тема служила ответом на самые животрепещущие процессы эпохи — проникновение денежных отношений во все поры общества, рост хищнических вожделений во всех социальных кругах, связанных с эксплуатацией человеческого труда, могучее проявление силы золота, капитала, вступающего в противоборство с господством феодальных отношений. Идея повести в обличении сословно-привилегированного аристократического дворянства и страшной власти денег, уродующей, обесчеловечивающей человека, возвещающей о новой, буржуазной формации, идущей на смену феодализму, в развенчании индивидуализма.

В «Пиковой даме» великолепно очерчена капризно-деспотическая графиня, представительница вымиравшего порочно-паразитического придворного барства XVIII века, а также ее бедная, зависимая воспитанница — Лизавета Ивановна и золотая аристократическая молодежь, всем пресыщенная, изнуряющая себя в кутежах, на балах и за карточными столами.

Но основная идея повести олицетворена в образе инженерного офицера Германца. «Деньги — вот чего алкала его душа!» — с горечью говорит о нем Лизавета Ивановна. Именно буржуазными влияниями обусловливается авантюризм, рассудочность, практицизм, жестокий, хищный эгоизм и необычайное честолюбие этого героя. Образ Германна, воссоздающийся в своей всепоглощающей маниакальной страсти — наживы любыми средствами, придает повести глубоко психологический характер. Замечательным достижением, истинным новаторством Пушкина является и то, что в этом образе рисуется не исключительный злодей, охваченный пагубными страстями, а следствие и жертва социальных обстоятельств. Именно как жертва обстоятельств, отражающих неумолимый рост буржуазных связей и отношений, как парий в кругу баловней судьбы, Германн вызывает, кроме осуждения, и некоторое сочувствие Пушкина.

Германн, это «чудовище », по выражению Лизаветы Ивановны, с душой Мефистофеля, по отзыву Томского, обладает и соответствующей внешностью — профилем Наполеона, сверкающими черными глазами. В описании Германна применяется лишь одно сравнение, но им четко характеризуется его необузданная, неистово-неукротимая, все поглощающая страсть: «Германн трепетал, как тигр, ожидая назначенного времени». Его необычный, таинственный облик создается и психологическими эпитетами: «бледные щеки», «суровой души его», «грозно нахмурясь». Его маниакальность подчеркнута даже «неподвижной » позой, в которой он часами стоит перед домом графини, устремив глаза к окну ее воспитанницы.

Пушкин во всех своих произведениях мастерски воссоздает поведение персонажей даже структурой фразы, но ни в одном его произведении это искусство не достигает той отточенности, которая наблюдается в «Пиковой даме». Так, с помощью коротких глагольных предложений с предикатами в форме прошедшего времени совершенного вида Пушкин создает представление быстроты действия, его стремительности: «Лизавета Ивановна у самого колеса увидела своего инженера; он схватил ее руку; она не могла опомниться от испугу, молодой человек исчез: письмо осталось в ее руке». В. В. Виноградов, характеризуя приемы синтаксической изобразительности, применяемые для косвенной передачи переживаний Германна в процессе его игры с судьбой, убедительно показал, что все они, «создавая напряженность сюжетной ситуации, в то же время подчеркивают уверенность Германна, его хладнокровие».

В повести «Пиковая дама» слова и фразы, кроме емкости, нередко и многосмысленны. Явно двойной смысл несут слова Чекалин-ского: «Дама ваша убита». Здесь подразумевается и проигрыш Германна, и убийство графини.

Германн, ведущий герой, объединяет все части повести. Его действенно-волевой, стремительный характер определил напряженно-динамическую композицию повести. Убыстряя развитие действия, Пушкин все персонажи и ситуации повести, кроме Германна, изображает эскизно. Для усиления ее загадочности, фантастичности в ней применяется прием прерывистого повествования. Ту же роль играют здесь ситуации тайны и случайности. Так, тайна графини сопровождает повесть от начала и до конца, поражая воображение Германна и обрекая его на злоключения и гибель. Но таинственность и фантастичность, окутывающие образ Германна, реалистически оправданы: графиня клянется, что вся история о картах — шутка; Германн галлюцинирует, разгорячив свое воображение вином и т.п.

По собранности и лаконизму обрисовки действующих лиц, по драматической напряженности, по психологической глубине, по целенаправленности и стремительности развития действия «Пиковая дама», напоминая «Выстрел », превосходит все прозаические произведения Пушкина. Это шедевр мирового значения. Публикация «Пиковой дамы» вызвала всеобщее одобрение.

Белинский недооценил идейное содержание «Пиковой дамы», но отдал должное ее форме, сказав — «верх мастерства». Огромную социальную обобщаемость и психологическую глубину главного персонажа этой повести, как потенциального героя последующей литературы, проникновенно уловил Достоевский, заявив устами Аркадия Долгорукова из романа «Подросток » (глава восьмая): Пушкинский Германн из «Пиковой дамы» — «колоссальное лицо, необычайный, совершенно петербургский тип — тип из петербургского периода». Л. Н. Толстой назвал «Пиковую даму» «шедевром ».

«Пиковая дама», превосходя всю предшествующую отечественную литературу глубиной и тонкостью внутренней характеристики Германна, возвестила появление произведений с резко обозначенным вниманием к психологическому миру человека. Вслед за ней совершенно естественным было появление «Героя нашего времени» Лермонтова, «Бедных людей», «Преступления и наказания» и последующих произведений Достоевского.

Идея произведения пиковая дама пушкин

Тайны произведения &nbsp » Пиковая дама » &nbspПушкина

Тайна первая: отсутствие имени у Германна

Не трудно заметить, что у главного героя произведения отсутствует имя (а может быть — фамилия). Докажем, что «Германн» — это фамилия. Поведем доказательство от противного: пусть «Германн» — это имя. Но в этом случае возникают противоречия: во-первых, в слове «Герман», обозначающем имя, только одна буква «Н», в отличие от написанного Пушкиным; во-вторых, исходя из диалогов можно сделать вывод, что кавалеры используют фамилию человека, когда обращаются друг к другу или говорят о ком-либо в третьем лице:

Что ты сделал, Сурин.
А каков Германн.

Следовательно, «Германн» — это фамилия. Почему же Пушкин обделил своего «расчетливого немца» именем? Можно предположить, что автор сделал это безо всякого подтекста: Чаплицкий, Нарумов, Чекалинский…— по аналогии. Но эта причина вряд ли является истинной, т.к. названные герои играют эпизодические роли, в то время как Германн — главный герой.

Мне кажется, Пушкин отказал своему герою в имени, преследуя цель подчеркнуть таинственность, связанную с героем: в душе страстный игрок, человек с «профилем Наполеона» и «душой Мефистофеля», Германн никогда не играл и вообще не проявлял светской активности. Единственным занятием, обусловленным азартным характером, было постоянное его пребывание около карточного стола в качестве наблюдающего за игрой.

Германн в произведении предстает нам хладнокровным военным инженером, обладающим способностью подчинять разуму свои чувства, когда подобная мера необходима для достижения поставленной цели. Как нетрудно заметить, необходимость прибегать к такой иерархии подчинения была у героя постоянная, ибо вся его жизнь преследовала цель самоутверждения в обществе, что было невозможно сделать без некоторого капитала. Именно стремлением добиться этой цели и было обусловлено знакомство Германна с графиней и ее воспитанницей Лизой.

Причина знакомства нашего героя с Лизаветой Ивановной из вышесказанного понятна, но не переросла ли искусственная любовь Германна в любовь истинную?

Тайна вторая: любил ли Германн Лизу?

Мне кажется, что не любил. Хотя, возможно, он и был влюблен в нее некоторое время, но о долгой и страстной любви говорить не приходится. Германн пишет Лизе признания в любви, попросту скопированные из немецких романов, благо воспитанница графини не знает немецкого. Но вдруг он делал это не по принципу «лишь бы как, только чтобы добиться “аудиенции” графини», а только из-за того, что был профаном в любовных делах: он не представлял себе методы знакомства с девушками отличные от описанных в романах. Этот довод убедителен. Действительно, многие люди прежде читают про любовь, а уж потом налаживают взаимоотношения со своими возлюбленными, и в этих случаях, если у человека нет красноречия и тому подобных эмоциональных черт, их свидания, и очные, и, тем более, заочные, становятся очень похожими на сцены из прочитанных романов. Также мой мнимый оппонент может опровергнуть меня, ссылаясь на то, что герой самоотверженно мерз на улице в холод только для того, чтобы увидеть лицо Лизаветы. Все так, но это не отрицает, что

Германн стоял на морозе не от любви к девушке, а от любви к тайне графини.

После смерти графини наш герой как-то небрежно сообщает бывшей воспитаннице умершей ужасную новость, не пытаясь каким-то образом огородить ее от этой вести, утешить ее. Но в противовес этому можно высказать следующее: во-первых, Лиза была домашней узницей у старой графини и смерть последней освободила бы воспитанницу от этой муки; во-вторых, Германна можно оправдать тем, что он сам был в предшоковом состоянии и не мог адекватно проанализировать обстановку. Опять мой виртуальный противник не согласен. Но я хочу напомнить, что Лизавета жила за счет графини и была от нее зависима в материальном плане.

Итак, счет равный. На все мои доводы мнимый оппонент ответил своими контраргументами. Так что же — спор проигран? Надеюсь, что нет. У меня в запасе остался еще один факт: после того, как Германн узнал тайну трех карт, он перестал встречаться с Лизой, перестал о ней думать. А уже сидя в Обуховской больнице, он и вовсе забыл про нее. Здесь можно возразить, что мол не до того ему было и вообще он сошел с ума — но это же только подчеркивает мое утверждение: При развитии умопомешательства у Германна наружу выплеснулось то, что занимало его воображение в предыдущее время. Как видно, это множество целиком и полностью состояло из мысли о картах: «…тройка, семерка, туз. тройка, семерка, дама. », и здесь нет даже намека на «былую» любовь.

Но также имеет право на существование и следующая гипотеза. Возможно, изначально Германн не думал воспользоваться Лизой в качестве невольной помощницы для личного знакомства с графиней. Возможная влюбленность Германн в Лизавету Ивановну нисколько не противоречит его основной цели, поэтому не исключено, что параллельно развивались две истории «любви»: между Германном и Тайной и Германном и Лизой.

Но за размышлениями о любви, действительной или отсутствующей, Германна к Лизе совершенно потерялся не менее интересный вопрос о чувствах Лизаветы Ивановны к герою. Смею утверждать, что и здесь не было любви. Постараюсь это доказать. Лиза, «чужая среди своих» на балах и затерроризированная дома графиней, по романному (т.к. больше ничего не знала) влюбилась в первого молодого человека, обратившего на нее внимание. Также быстро она и «бросила» своего недавнего избранника, увидев в нем прежде незамеченные отрицательные, на ее взгляд, черты. По-моему, если бы она действительно любила Германна, то хотя бы их разлука была бы более поэтичная.

Тайна третья: «случайные» явления

В «Пиковой даме» встречаются некоторые моменты, которые можно списать на счет случайных. Но так ли они случайны, или все-таки за ними есть какой-то внутренний смысл?

«…Рассуждая таким образом, очутился он в одной из главных улиц Петербурга, перед домом старинной архитектуры.
— Чей это дом? — спросил он [Германн] у углового будочника.
— Графини ***, — отвечал будочник.

Германн затрепетал. Удивительный анекдот снова представился его воображению. Он стал ходить около дома, думая об его хозяйке и о чудной её способности» * — Как видно, Германна влекла к этому ничем внешне не замечательному дому какая-то «неведомая сила». Вряд ли кто-либо будет утверждать, что его появление около этого дома два раза подряд является случайностью. Таким непреодолимым стремлением «проказницы судьбы» свести нашего героя с этим домом Пушкин, на мой взгляд, преследовал цель показать торжество подсознания Германна, стремившегося доставить своего хозяина поближе к возможному месту реализации его навязчивой идеи, над его разумом.

«В эту минуту показалось ему, что мёртвая насмешливо взглянула на него, прищуривая одним глазом. Германн поспешно подавшись назад, оступился и навзничь грянулся об земь. Его подняли. В то же самое время Лизавету Ивановну вынесли в обмороке на паперть» — без сомнения, подобная вещь могла произойти на похоронах, но Пушкин, на мой взгляд, вводит в произведение этот элемент для того, чтобы подчеркнуть ту неопределенную, нервозную обстановку, которая царила в душах Лизы и, в особенности, Германна.

Тайна четвертая: тайна графини

Как известно, тайну трех карт поведал графине Сен-Жермен. Но откуда он сам узнал эту тайну? Возможно, предположение Германна насчет дьявольского договора было верным. События произведения не противоречат этой гипотезе, что дает право считать ее возможной действительностью. Сделанное предположение можно развивать в двух направлениях. Следуя первому, сделку с Дьяволом совершил Сен-Жермен и потом «по доброте сердечной (душу-то он уже продал)» подарил эту тайну графине. Другая же версия заключается в том, что контракт с председателем оппозиции Богу заключала сама графиня, а Сен-Жермен был лишь «подарком судьбы», посланным Дьяволом. Эта версия, на мой взгляд, является более правдоподобной, т.к. при рассмотрении графини как сгустка темных сил достаточно просто объясняются многие моменты, связанные с тайной карт, которые можно списать на проявления воли властителя Преисподни. Итак, графиня продала душу Дьяволу и стала носителем страшной тайны.

В пользу вышеописанного говорит также намек, выраженный в речи Германна к графине: «Может быть, она [тайна] сопряжена с ужасным грехом, с пагубою вечного блаженства, с дьявольским договором. Подумайте: вы стары; жить вам уж недолго, — я готов взять грех ваш на свою душу»

Тайна пятая: почему Германн «обдернулся»?

Этот вопрос распадается на два: причина проигрыша и механизм осуществления этого приговора.

Среди возможных причин того, что Германн проиграл, несмотря на знание тайны трех карт, можно назвать следующие. Во-первых, из того, что графиня продала душу дьяволу может следовать, что она, помогая своему новому повелителю — Дьяволу, назвала Германну заведомо неправильные карты для того, чтобы получить его душу, не платя за это. Эту версию подтверждает и то, что графиня пришла к Германну «исполнить его просьбу» «не по своей воле». Во-вторых, делясь с героем тайной, она сделала оговорку: «…с тем, чтоб ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне. ». Германн же совсем не собирался жениться на Лизе. За этого графиня, обретшая способность рассматривать души людей, и наказала нашего героя. В-третьих, возможно, что таким весьма своеобразным способом Бог пытался спасти душу Германна от попадания к своему противнику, быстрее забрав ее к себе (этот способ чем-то напоминает предательство Христа Иудой, который пытался, на мой взгляд, самым верным способом оградить своего учителя от псевдолюбящих его людей).

Механизм такой странной ошибки может быть следующим. Во-первых, Германн мог нервничать и просто перепутать карты. Но эта версия является малоправдоподобной. Во-вторых, карту, уже отложенную Германном, могли подменить «темные силы». И третьей, наиболее сложной технически, версией является следующая. Эти «темные силы» каким-то образом действовали на Германна так, что дама ему виделась тузом. И только после того, как талья была проиграна, и Дьявол совершил свое грязное дело, наш герой увидел ошибку, которая так дорого ему стоила.

Еще одним вариантом развития событий могло служить следующее. Существовало Нечто, которое могло каким-то образом влиять на жизнь людей. Именно это Нечто «осчастливило» тайной Сен-Жермена, графиню и Чаплицкого. Когда это Нечто узнало о возможности того, что еще кто-нибудь (в данном случае — Германн) узнает тайну, то оно решило, что уже достаточно людей обогатилось благодаря этому и изменило условия розыгрыша карт. Оно сообщило графине об изменении, но не объяснило новые правила. Когда обладательница тайна говорила Германну про нее, она не была вполне уверена в правильности тактики, но, поддавшись уговорам на грани угроз нашего героя, она наугад изменила правила. Как видно, она не угадала. В пользу этой версии говорит то, что графиня и Чаплицкий ставили карты одну за другой, в то время как Германну было сказано: «Тройка, семёрка и туз выиграют тебе сряду, — но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл».

Тайна самого Пушкина

Возникает естественный вопрос: а почему, собственно, Александр Сергеевич Пушкин взялся написать такое своеобразное произведение?

Попытаемся ответить на этот вопрос. Сразу необходимо отметить, что «Пиковая дама» написана в 1833 году, то есть уже не юным писателем. Возможно, это произведение стало продолжением исследования поведения человека под влиянием внешних факторов. Еще одним произведением, ставящим эту проблему, является «Медный всадник». Но «Пиковая дама» интереснее с точки зрения разнообразия сюжетных линий и проблем, никак не менее сложных, нашедших отражение в произведении. В «Евгении Онегине» автор убивает Ленского, мотивируя это предрешенностью судьбы героя. Почему же тогда он оставляет в живых Германна? Возможно, уже работая над произведением, Пушкин сам заинтересовался не совсем заурядным персонажем и решил проследить его судьбу.

Правда, возможно и такое, что «Пиковая дама» была своеобразным криком души поэта. Теперь уже ни для кого не секрет, что сам Пушкин был азартным игроком (это объясняет такое точное, детальное описание самой игры). Могло случиться так, что сам автор в то время проиграл крупную сумму и решил создать произведение, отражающее перипетии карточной жизни.

Если я не ошибаюсь, «Пиковая дама» была первым произведением в русской литературе, так ярко осветившим проблемы взаимосвязи азарта, денег, любви, светской жизни.

Список использованных источников информации

«А.С. Пушкин. Его жизнь и сочинения» Сборник историческо-литературных статей. Составитель В. Покровский. Москва, 1905 год.

А.С. Пушкин «Избранные произведения» в двух томах. Лениздат, Ленинград, 1961 год.

купить мбор 5ф и другую огнезащиту от ООО «КРОСТ», в том числе маты прошивные базальтовые, огнезащитную краску. Полный ассортимент огнезащитных материалов.

ТАЙНА «ПИКОВОЙ ДАМЫ»

В мире фантастики: Сб. лит.-крит. статей и очерков.- М.: Мол. гвардия, 1989.- С. 74-79.

Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2001

В прозе А. С. Пушкина повесть «Пиковая дама» стоит особняком. Если в других произведениях описываются события сугубо реальные, хотя подчас и маловероятные, то здесь – нечто совершенно иное.

Напомним вкратце содержание повести.

В молодости графиня Анна Федотовна, по словам ее внука Павла Томского, была знакома с небезызвестным Сен-Жерменом, «о котором рассказывают так много чудесного», Тот якобы «открыл ей тайну», связанную с угадыванием карт. Она воспользовалась приобретенным искусством всего два раза в жизни: однажды сама в игре с герцогом Орлеанским, второй раз – для некоего Чаплицкого, ныне покойного. В обоих случаях угадывание трех карт подряд влекло за собой выигрыш значительной денежной суммы.

Услышав эту историю, инженер Германн, «в душе игрок», тем не менее никогда прежде за карты не садившийся, исполняется страстным желанием открыть секрет старой графини. Он проникает к ней в дом. Графиня все отрицает: «Это была шутка!» Германн достает пистолет (как утверждается позже, незаряженный), графиня внезапно умирает, так ничего и не сказав. Он приходит на ее похороны, во время прощания с покойной ему кажется, что та насмешливо усмехается, он сильно пугается. Графиню хоронят. Ночью Германн пробуждается, к нему является призрак графини и открывает тайну:

«Тройка, семерка и туз выиграют тебе сряду, но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл». Когда в Петербург приезжает известный московский игрок Чекалинский, Германн ставит все свое состояние (47 тысяч) на тройку. Чекалинский мечет карты. «Направо легла девятка, налево тройка». Выигрыш. Назавтра Германа вновь ставит все свое (уже удвоенное) состояние, на этот раз на семерку. И снова выигрывает: направо выпадает валет, налево – семерка. На третий вечер Германн ставит все на туза, но «обдергивается» – по ошибке вместо туза кладет на стол даму. Налево ложится туз, направо – дама. Германн разорен. Дама с карты усмехается точно так же, как и старуха в гробу. Германн сходит с ума.

Вопросы и параллели

Повесть Пушкина фантастична. По современной классификации, ее можно отнести к сказочно-мистической фантастике, или «фэнтэзи» – здесь имеются и обладающий таинственным могуществом Сен-Жермен, и призрак старухи графини, и потусторонние силы (призрак говорит Германну: «Я пришла к тебе против своей воли, но мне ведено исполнить твою просьбу»). Смысл повести вроде бы ясен: нужно пробивать себе дорогу, используя «расчет, умеренность и трудолюбие», а не искать легких, но сомнительных путей к наживе – на них всегда можно оступиться и рухнуть в пропасть. Возникает, правда, вопрос: стал ли бы ради столь несложной морали «городить огород» величайший гений русской литературы?

Причем это далеко не единственный вопрос. Выше говорилось, что «Пиковая дама» – единственное прозаическое произведение Пушкина, где действуют «потусторонние силы». Есть еще, правда, рассказ «Гробовщик»: там к Адрияну Прохорову тоже являются мертвецы – все, которых он когда-либо похоронил. Однако в конце концов выясняется, что «гости с того света» просто-напросто приснились гробовщику.

Но вот что любопытно: даже поверхностное сравнение «Гробовщика» и «Пиковой дамы» показывает удивительное сходство всех обстоятельств обоих сверхъестественных происшествий!

И в том и другом случае мертвецы являются в дом героя непосредственно после «мрачного обряда» отпевания усопшей, в ясную лунную ночь». «Ночь была лунная» («Гробовщик»); «луна озаряла его комнату» («Пиковая дама»). Оба героя перед отходом ко сну были внутренне потрясены: гробовщик Адриян – тем, что над его почтенным ремеслом посмеялись у соседа, сапожника Шульца, Германн – впечатлением от вида покойной графини. Оба приняли много спиртного: «Германн. против обыкновения своего, пил очень много»; «Гробовщик пришел домой пьян и сердит». У обоих перед сном изрядно разыгралось воображение. Засыпают они примерно одинаково. О Адрияне сказано так: «С этими словами гробовщик отправился на кровать и вскоре захрапел». О Германне: «Возвратясь домой, он бросился, не раздеваясь, на кровать и крепко заснул».

Сразу после этих фраз дается картина внезапного пробуждения (причем о гробовщике мы знаем наверное, что пробуждение ему всего лишь приснилось):

«На дворе еще было темно, как Адрияна разбудили». А в «Пиковой даме» читаем: «Он проснулся уже ночью. было без четверти три».

Очень похоже описано появление покойников. Сначала у обоих героев создается впечатление, что кто-то подходит к дому. «Гробовщик»: «Вдруг показалось ему, что кто-то подошел к его воротам, отворил калитку и в нее скрылся». «Пиковая дама»: «В это время кто-то с улицы взглянул к нему в окошко, – и тотчас отошел».

Оба слышат, что по комнатам кто-то ходит. «Адрияну показалось, что по комнатам его ходят люди». Германн же «услышал незнакомую походку: кто-то ходил, тихо шаркая туфлями».

Обоим кажется, что им повстречался кто-то знакомый, но они сначала не могут определить, кто это. «Адрияну лицо его показалось знакомо, но второпях не успел он порядочно его разглядеть». «Германн принял ее за свою старую кормилицу и удивился, что могло привести ее в такую пору».

Но тут же им открывается невероятная правда. «Адриян с ужасом узнал. в госте, с ним вместе вошедшем, бригадира, похороненного во время проливного дождя». «Но белая женщина, скользнув, очутилась вдруг перед ним, – и Германн узнал графиню!»

Мертвецы в обоих произведениях порядочно пугают героев, и те в конце концов приходят в состояние беспамятства. «Бедный хозяин. потерял присутствие духа. и лишился чувств». «Германн долго не мог опомниться».

Наконец они воспроизводят по памяти все с ними происшедшее. «С ужасом вспомнил Адриян все вчерашние происшествия». «Германн. засветил свечку и записал свое видение».

На этом сходство обоих произведений не кончается. В эпизоде, когда Гермаяя, «волнуемый странными чувствованиями», уходит из дома мертвой графини, в его воображение вдруг вторгается образ еще одного покойника. «По этой самой лестнице, думал он, может быть, лет шестьдесят назад, в ЭТУ самую спальню, в такой же час, в шитом кафтане, причесанный a′l′ois eau royal, прижимая к сердцу треугольную свою шляпу, прокрадывался молодой счастливец, давно уже истлевший в могиле». Прототип «истлевшего в могиле» счастливца легко обнаруживается в «Гробовщике»: бригадир, похороненный «во время проливного дождя», «увидя бегущего хозяина, остановился и снял треугольную шляпу». Имеет, оказывается, свой прообраз и «ласковая» улыбка Чекалинского, с которою тот разоряет Германна. «В эту минуту маленький скелет продрался сквозь толпу и приблизился к Адрияну. Череп его ласково улыбался гробовщику».

Не будем гадать, чем вызваны все эти параллели. Тем ли, что в «Пиковой даме» (написанной тремя годами позже, чем «Гробовщик») Пушкин просто использовал мотивы более раннего произведения, или же тем, что в основе обоих текстов лежат какие-то действительные происшествия, запавшие в душу писателя. Для нас важнее другое – схожесть текстов дает основание предположить, что явление призрака Германну – это тоже не более чем сон! Правда, в этом случае от традиционной версии «Пиковой дамы» мало что остается. Впрочем, в повести и без того есть немало элементов, противоречащих этой версии.

Еще пять вопросов

1. Почему нет решительно ничего таинственного или зловещего в образе графини Анны Федотовны? Напротив, Пушкин яркими мазками рисует прозаический портрет вздорной, выжившей из ума старухи. Если «тайна» графини действительно, как предполагает Германн, «сопряжена с ужасным грехом, с пагубою вечного блаженства, с дьявольским договором» – то с какой целью автор вкладывает в ее уста не совсем уместную для подобного персонажа реплику: «Я ужасно боюсь утопленников!»?

2. Почему старуха в случае с Германцем меняет «технологию выигрыша» – в первые два раза, по свидетельству Томского, все карты ставились подряд, в один день, а Германну ни в коем случае нельзя ставить «в сутки более одной карты»?

3. Почему в произведении, казалось бы, мистического плана содержится, можно сказать, несколько пренебрежительная авторская оценка такого явления, как месмеризм: «разные дамские игрушки, изобретенные в конце минувшего столетия вместе с монгольфьеровым шаром и месмеровским магнетизмом»? Почему Томский, явно выражая иронию автора, говорит: «Таких романов нынче нет»? (Имеются в виду романы, в которых отсутствуют всяческие ужасы.) Опять-таки не очень уместно, если трактовать «Пиковую даму» как «готическую» повесть.

4. Зачем Пушкин вводит разговор Томского с Лизаветой Ивановной, недвусмысленно давая понять, что легкомысленный внук старой графини не прочь и приврать «для красного словца»? Ведь этот разговор сильно снижает достоверность сообщения Томского о «тайне» графини.

Но все эти вопросы меркнут перед последним:

5. Почему Германн, согласно тексту произведения, знал «счастливые» карты еще до разговора с призраком?

На уровне подсознания

Последнее утверждение кажется невероятным, однако вчитаемся внимательнее в текст повести. Вот Германн, взбудораженный рассказом Томского, мечтает о том, как он вырвет у графини ее тайну. Но тут же отбрасывает прочь эти мысли: «Нет! расчет, умеренность и трудолюбие: вот мои три верные карты, вот что утроит, усемерит мой капитал и доставит мне покой и независимость!»

Человек, имеющий «покой и независимость», – это, по современным понятиям, «туз». Со времен Пушкина язык в данном аспекте не изменился: вспомним, что впоследствии каждый встречный «пузастый мужчина» напоминал Германну туза. Выражение «утроит, усемерит» в расшифровке, надо полагать, не нуждается. Вряд ли Пушкин употребил данную фигуру случайно – уж слишком она необычна. Для «игрока в душе» естественнее было бы рассуждать в категориях «удвоить», «учетверить» и т. д. Да еще рядом – «мои три верные карты»! А сделать это намеренно Пушкин мог, как представляется, только с одной целью – чтобы показать, что образ «счастливых карт» уже в этот период формировался в подсознании Германна.

Но если так, то Сен-Жермен со своею «таинственностью», выжившая из ума графиня с ее предполагаемой «кабалистикой», являющийся среди ночи призрак в белом платье попросту не нужны. Рассказ Томского – явная выдумка (а Пушкин, как уже отмечалось, на это недвусмысленно намекает); визит призрака – действительно сон. Старая версия рушится – Германн отгадал карты сам, а рассказ Томского послужил лишь спусковым механизмом, направившим его мыслительный аппарат в нужном направлении!

Повесть о скрытых возможностях человеческой психики?

Пушкин, как известно, интересовался проблемой предвидения будущего. Немалую роль в этом, очевидно, сыграло сделанное ему самому предсказание (см., например, статью Ю. Росциуса «Предвидеть, чтобы избежать». – «Техника – молодежи», 1984, № 1). Ключевая фраза «утроит, усемерит мой капитал и доставит мне покой и независимость!» позволяет выстроить новую версию произведения.

Надо думать, что, по замыслу автора, подсознание некоторых людей, обладающих обостренной интуицией (Германн «имеет сильные страсти и огненное воображение», он – «в душе игрок»; кроме того, вспомним, как Германн, бесцельно скитаясь, два раза подряд случайно выходит к незнакомому ему дому графини, куда, «казалось, привлекала его» «неведомая сила»), способно предвидеть наиболее важные события будущего – а именно таковым, бесспорно, является для Германна выпадение четырех карт, решивших его судьбу. Это тройка, семерка, туз и. пиковая дама, похожая на старуху графиню. Их образы после рассказа Томского постепенно формируются в его подсознании. (Любопытно, что слова о первой игре графини Германн встречает лаконичной репликой: «Сказка!», однако рассказ о трех картах Чаплицкого сильно действует на его воображение – возможно, потому, что первая ставка Чаплицкого, 50 тысяч, близка к его собственному капиталу – 47 тысяч.) В первую очередь формируется образ пиковой дамы, самый важный, который Германн отождествляет со старухой графиней. Потом один за другим образы роковых карт перекочевывают в сознание – сначала опять-таки образ пиковой дамы (в момент прощания с покойной Германн открывает для себя тождественность образов, отсюда и испуг), потом остальные – во сне в ночь после похорон. «Счастливые» тройка, семерка, туз заслоняют в воображении Германна «несчастливую» даму, ибо, как пишет Пушкин, «две неподвижные идеи не могут вместе существовать в нравственной природе, так же, как два тела не могут в физическом мире занимать одно и то же место». И, наконец, следует драматическая развязка, после которой «две неподвижные идеи» (комбинации «тройка, семерка, туз» и «тройка, семерка, дама») совмещаются, и Германн сходит с ума.

Таким образом, с повести спадают всяческие мистические покровы, и получается, что если даже «Пиковая дама» это фантастика, то научная, причем, естественно, самого высшего сорта. Все вопросы и противоречия аннулируются, а заодно, быть может, и объясняется, почему эпиграф к произведению взят из новейшей гадательной книги. Ведь по гадательным книгам (и тем более картам) пытались угадывать не карты, но будущее.

    МИХАИЛ ПУХОВ

Идея произведения пиковая дама пушкин

Сюжет повести обыгрывает излюбленную Пушкиным (как и другими романтиками) тему непредсказуемой судьбы, фортуны, рока. Молодой военный инженер немец Германн ведёт скромную жизнь и копит состояние, он даже не берёт в руки карт и ограничивается только наблюдением за игрой. Его приятель Томский рассказывает историю, о том как его бабушка-графиня, будучи в Париже, проиграла крупную сумму в карты. Она попыталась взять взаймы у графа Сен-Жермена, но вместо денег тот раскрыл ей секрет трех выигрышных карт. Графиня, благодаря секрету, полностью отыгралась.

Германн, соблазнив её воспитанницу, Лизу, проникает в спальню к графине, мольбами и угрозами пытаясь выведать заветную тайну. Увидев Германна, вооруженного пистолетом (который, как выяснилось впоследствии, оказался незаряженным), графиня умирает от сердечного приступа. На похоронах Германну мерещится, что покойная графиня открывает глаза и бросает на него взгляд. Вечером её призрак является Германну и говорит, что три карты («тройка, семёрка, туз») принесут ему выигрыш, но он не должен ставить больше одной карты в сутки. Три карты становятся для Германна навязчивой идеей:

В Петербург приезжает знаменитый картёжник миллионер Чекалинский. Германн ставит весь свой капитал на тройку, выигрывает и удваивает его. На следующий день он ставит все свои деньги на семёрку, выигрывает и опять удваивает капитал. На третий день Германн ставит деньги (уже около двухсот тысяч) на туза. Выпадает туз. Германн думает, что победил, но Чекалинский говорит, что дама Германна проиграла. Каким-то невероятным образом Германн обдёрнулся: поставил деньги вместо туза на даму. Германн видит на карте усмехающуюся и подмигивающую пиковую даму, которая напоминает ему графиню. Разорившийся Германн попадает в лечебницу для душевнобольных, где ни на что не реагирует и поминутно «бормочет необыкновенно скоро: — Тройка, семерка, туз! Тройка, семерка, дама. »

Работа над повестью

Сюжет «Пиковой дамы» был подсказан Пушкину молодым князем Голицыным, который, проигравшись, вернул себе проигранное, поставив по совету бабки на три карты, некогда подсказанные ей Сен-Жерменом. Эта бабка — известная в московском обществе «усатая княгиня» Н. П. Голицына, урождённая Чернышёва, мать московского губернатора Д. В. Голицына.

Повесть в манере Гофмана и Нодье писалась Пушкиным, по-видимому, осенью 1833 года в Болдине. Рукописный текст не сохранился. Опубликована во 2-м номере «Библиотеки для чтения» за 1834 год и, по дневниковой записи автора, имела недюжинный успех у читающей публики: «Моя „Пиковая дама“ в большой моде. Игроки понтируют на тройку, семерку, туза» (апрель 1834).

Влияние и аллюзии

«Пиковая дама» открывает собой вереницу произведений русских классиков на тему «преступления и наказания»: беспринципный молодой человек — русский Растиньяк — ради материального преуспеяния двигается «по наклонной» (соблазнение Лизы, запугивание старухи), однако вместо чаемого успеха по роковому стечению событий теряет не только благополучие, но и здравый ум (что особенно пугало Пушкина: «Не дай мне бог сойти с ума…»)

«Пиковая дама» — одно из первых произведений на русском языке, имевших успех в Европе. На французский язык её переводили такие классики, как Проспер Мериме и Андре Жид. До Чайковского оперу на этот сюжет написал австриец Франц фон Зуппе (1864). Повесть не раз экранизировалась, в том числе Яковом Протазановым в 1916 и Игорем Масленниковым в 1982. Англоязычная экранизация участвовала в третьем Каннском кинофестивале (1949).

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector