Александр Сергеевич Пушкин1799-1837

«Пиковая дама».

Оставляя «Дубровского », Пушкин принимается за роман «Капитанская дочка». Этот роман, связанный с дальнейшим ростом крестьянских волнений и углублением социально-политических раздумий писателя, призван был осмыслить уроки прошлого для современного решения взаимоотношений между дворянством и крестьянством, а также перспектив государственного развития. Пушкин был убежден в том, что «одна только история народа может объяснить истинные требования оного».

Работа над романом «Капитанская дочка», продолжавшаяся почти до самого конца 1836 года, прерывалась поисками материала и властными требованиями текущего дня. Всегда чутко вслушивавшийся в голоса своего времени, Пушкин откликался на них вереницей творческих замыслов. Одни из них выразились в планах ( «Планы повести о стрельце», «Криспин приезжает в губернию»), другие проявились в связных набросках ( «Египетские ночи», 1835; «Повесть из римской жизни», 1833—1835; «Русский Пелам», 1834— 1835; «Марья Шонинг», 1834—1835; «В 179* году возвращался я…», 1835), третьи оказались оконченными ( «Пиковая дама», «Кирджали », «Путешествие в Арзрум…»).

«Пиковая дама», создававшаяся в конце 1833 года, впервые опубликована в мартовской книжке «Библиотеки для чтения» за 1834 год. Ее тема — неутолимая жажда денег, наживы, обогащения как стремление к личной независимости и власти. Эта тема служила ответом на самые животрепещущие процессы эпохи — проникновение денежных отношений во все поры общества, рост хищнических вожделений во всех социальных кругах, связанных с эксплуатацией человеческого труда, могучее проявление силы золота, капитала, вступающего в противоборство с господством феодальных отношений. Идея повести в обличении сословно-привилегированного аристократического дворянства и страшной власти денег, уродующей, обесчеловечивающей человека, возвещающей о новой, буржуазной формации, идущей на смену феодализму, в развенчании индивидуализма.

В «Пиковой даме» великолепно очерчена капризно-деспотическая графиня, представительница вымиравшего порочно-паразитического придворного барства XVIII века, а также ее бедная, зависимая воспитанница — Лизавета Ивановна и золотая аристократическая молодежь, всем пресыщенная, изнуряющая себя в кутежах, на балах и за карточными столами.

Но основная идея повести олицетворена в образе инженерного офицера Германца. «Деньги — вот чего алкала его душа!» — с горечью говорит о нем Лизавета Ивановна. Именно буржуазными влияниями обусловливается авантюризм, рассудочность, практицизм, жестокий, хищный эгоизм и необычайное честолюбие этого героя. Образ Германна, воссоздающийся в своей всепоглощающей маниакальной страсти — наживы любыми средствами, придает повести глубоко психологический характер. Замечательным достижением, истинным новаторством Пушкина является и то, что в этом образе рисуется не исключительный злодей, охваченный пагубными страстями, а следствие и жертва социальных обстоятельств. Именно как жертва обстоятельств, отражающих неумолимый рост буржуазных связей и отношений, как парий в кругу баловней судьбы, Германн вызывает, кроме осуждения, и некоторое сочувствие Пушкина.

Германн, это «чудовище », по выражению Лизаветы Ивановны, с душой Мефистофеля, по отзыву Томского, обладает и соответствующей внешностью — профилем Наполеона, сверкающими черными глазами. В описании Германна применяется лишь одно сравнение, но им четко характеризуется его необузданная, неистово-неукротимая, все поглощающая страсть: «Германн трепетал, как тигр, ожидая назначенного времени». Его необычный, таинственный облик создается и психологическими эпитетами: «бледные щеки», «суровой души его», «грозно нахмурясь». Его маниакальность подчеркнута даже «неподвижной » позой, в которой он часами стоит перед домом графини, устремив глаза к окну ее воспитанницы.

Пушкин во всех своих произведениях мастерски воссоздает поведение персонажей даже структурой фразы, но ни в одном его произведении это искусство не достигает той отточенности, которая наблюдается в «Пиковой даме». Так, с помощью коротких глагольных предложений с предикатами в форме прошедшего времени совершенного вида Пушкин создает представление быстроты действия, его стремительности: «Лизавета Ивановна у самого колеса увидела своего инженера; он схватил ее руку; она не могла опомниться от испугу, молодой человек исчез: письмо осталось в ее руке». В. В. Виноградов, характеризуя приемы синтаксической изобразительности, применяемые для косвенной передачи переживаний Германна в процессе его игры с судьбой, убедительно показал, что все они, «создавая напряженность сюжетной ситуации, в то же время подчеркивают уверенность Германна, его хладнокровие».

В повести «Пиковая дама» слова и фразы, кроме емкости, нередко и многосмысленны. Явно двойной смысл несут слова Чекалин-ского: «Дама ваша убита». Здесь подразумевается и проигрыш Германна, и убийство графини.

Германн, ведущий герой, объединяет все части повести. Его действенно-волевой, стремительный характер определил напряженно-динамическую композицию повести. Убыстряя развитие действия, Пушкин все персонажи и ситуации повести, кроме Германна, изображает эскизно. Для усиления ее загадочности, фантастичности в ней применяется прием прерывистого повествования. Ту же роль играют здесь ситуации тайны и случайности. Так, тайна графини сопровождает повесть от начала и до конца, поражая воображение Германна и обрекая его на злоключения и гибель. Но таинственность и фантастичность, окутывающие образ Германна, реалистически оправданы: графиня клянется, что вся история о картах — шутка; Германн галлюцинирует, разгорячив свое воображение вином и т.п.

По собранности и лаконизму обрисовки действующих лиц, по драматической напряженности, по психологической глубине, по целенаправленности и стремительности развития действия «Пиковая дама», напоминая «Выстрел », превосходит все прозаические произведения Пушкина. Это шедевр мирового значения. Публикация «Пиковой дамы» вызвала всеобщее одобрение.

Белинский недооценил идейное содержание «Пиковой дамы», но отдал должное ее форме, сказав — «верх мастерства». Огромную социальную обобщаемость и психологическую глубину главного персонажа этой повести, как потенциального героя последующей литературы, проникновенно уловил Достоевский, заявив устами Аркадия Долгорукова из романа «Подросток » (глава восьмая): Пушкинский Германн из «Пиковой дамы» — «колоссальное лицо, необычайный, совершенно петербургский тип — тип из петербургского периода». Л. Н. Толстой назвал «Пиковую даму» «шедевром ».

«Пиковая дама», превосходя всю предшествующую отечественную литературу глубиной и тонкостью внутренней характеристики Германна, возвестила появление произведений с резко обозначенным вниманием к психологическому миру человека. Вслед за ней совершенно естественным было появление «Героя нашего времени» Лермонтова, «Бедных людей», «Преступления и наказания» и последующих произведений Достоевского.

Характеристика героя Германн, Пиковая дама, Пушкин

Лизавета Ивановна — бедная воспитанница, невольно помогающая главному герою Германну проникнуть в спальню старой графини, раскаивающаяся в этом и (о чем читатель узнает из Заключения) в конце концов выходящая замуж «за очень любезного молодого человека». Отныне она обеспечена, при ней воспитывается бедная родственница».

Образ Л. И. помещен в сюжетное кольцо; от начала к концу се жизнь совершает оборот вокруг оси; социальный сценарий остается прежним — меняются лишь исполнительницы ролей; люди перемещаются из одних «клеточек» в другие — как карты на ломберном столе. Есть ли в этом перемещении закономерность, предрешенность — до конца неясно; контрастный пример «несчастного» Германна и «счастливого» Томского подтверждает это, пример Л. И. отчасти опровергает. По своему положению в свете она не могла надеяться на счастливый брак; ее личная участь — нетипична и заранее непредсказуема. Это тем заметнее, чем более типична и предсказуема сама жизненная «модель», которую Л. И. воспроизводит в своей дальнейшей судьбе: богатая хозяйка и бедная родственница.

Ее положение в большом свете — жалко; в общество «равных» ее не вывозят; старуха эгоистична и устройством брака Л. И. не занимается. Во многом именно потому, что у одинокой воспитанницы нет надежды на «достойное» знакомство, ее самолюбивым сердцем столь легко овладевает военный инженер Гер-манн, замысливший выведать тайну «трех карт», которой владеет старая графиня. На третий день после того, как он узнает о существовании тайны, Германн впервые появляется из-за угольного дома под окнами Л. И.; еще через семь дней она уже интересуется у внука графини Томского, кого тот собирается представить бабушке — военного, инженера? Ни читатель, ни тем более сама героиня не ведают, что она уже попала во власть числовой символики трех карт (3-й день — тройка, неделя — семерка); что мнимый влюбленный постепенно превращает ее в орудие заговора против судьбы, олицетворенной для него в графине. «Молодая мечтательница» вступает в осторожную (не слишком откровенную, не слишком холодную) переписку с Гер-манном. Но не проходит трех недель (тройка, семерка; трижды семь — двадцать один, «очко» по карточной терминологии), как военному инженеру назначено ночное свидание и описан способ проникновения в дом старой графини. То есть невольно проложен путь к ее (невольному же!) убийству.

В сцене бала, которая предшествует ночному свиданию, Пушкин еще раз подчеркивает унизительность роли Л. И. в свете: Томский приглашает ее на мазурку только в отместку своей невесте; при этом он мило вышучивает привязанность партнерши по танцу к инженерным офицерам —- и ненароком выбалтывает подробности о Германне. Тема социального одиночества Л. И. и тема ее влюбленности вновь — и окончательно — сомкнуты. Если бы действиями Л. И. руководило стремление переиграть свою несчастную судьбу, если бы она сознательно рассчитывала «ходы» и надеялась с помощью Германна преодолеть свою социальную участь, — то ее ждало бы сокрушительное поражение. Такова логика повести, ведущая Германна к краху его судьбы. Но в том и дело, что общественное положение лишь формирует «психологические предпосылки» уступчивости Л. И. в ее отношениях с Германном; главное, что она искренно подчиняется зову сердца — только это смирение перед жизнью защищает ее от власти той тайной силы, что завладевает инженером. Когда он, запугав старуху до смерти своим незаряженным пистолетом, так и не выведав желанную тайну трех карт, является в комнату Л. И., та сидит «сложа крестом голые руки». Она еще не знает, что стала слепой помощницей убийцы, но уже сожалеет о поспешном приглашении и принимает позу раскаяния, позу Марии Магдалины. А Германн, для которого страдание Л. И. несущественно, а смерть графини менее страшна, чем потеря надежды на разгадку ее секрета, скрещивает руки по-наполеоновски. (Ср. также крестообразно сложенные руки старой графини в сцене отпевания.) Точно так же несостоявшиеся любовники одинаково ведут себя во время отпевания старухи: сначала падает в обморок Германн, за ним — Л. И.; но если причина его падения — демоническая насмешка мертвой графини, то ли увиденная им, то ли причудившаяся, то обморок Л. И. свидетельствует о глубине переживания невольной вины.

Само имя героини указывает на ее литературное происхождение от «Бедной Лизы» Карамзина. Естественно, между ними пролегает пропасть; Л. И., бедная родственница аристократки, отстоит от Лизы, крестьянской девушки, еще дальше, чем военный инженер Г. от гусарского офицера Эраста; доказывать, что «и крестьянки любить умеют», в 1830-е гг. нет необходимости. Но имя само по себе уже неотделимо от идеи социального страдания, мотива недоразделенной любви, темы косвенной вины, пафоса искренности и сердечности. Все это сконцентрировано в судьбе и образе Л. И., которая, однако, не гибнет в жизненном омуте, но обретает счастье.

Карамзинский фон ее образа наложен на другой, не менее значимый фон. Пушкин подробно описывает печальную участь приживалки, домашней мученицы, которой постоянно недоплачивают — и требуют при этом одеваться «как все» (то есть как очень немногие); он подробно говорит о бесконечных капризах старой графини (одеваться! отложить! читать! одеваться! отложить!), о жалком положении Л. И. в свете, — но в самую сердцевину детальной социальной характеристики как бы случайно вживляет цитату из Данте («Горек чужой хлеб, говорит Данте»). Цитата (третья часть «Божественной комедии» — «Рай») сразу выводит образ Л. И. за пределы узкосоциальной роли, возвращает определению «домашняя мученица» оттенок религиозного смысла. Все значимые герои повести так или иначе соприкасаются с демонической силой; Л. И., чья жизнь «подобие ада» — единственная в повести, соотнесена через свое смирение с благими силами Рая, соотнесена, несмотря на невольную вину. Если в «Пиковой даме» есть персонаж, сулящий некое подобие надежды, есть «дама», которая не «бита», — то это Л. И. От чего, впрочем, мир, описанный Пушкиным, не делается более счастливым, а фраза об удачном замужестве Л. И. — менее скептической и ироничной.

/ Характеристики героев / Пушкин А.С. / Пиковая дама / Лиза

Смотрите также по произведению «Пиковая дама»:

Характеристика героя Германн, Пиковая дама, Пушкин

Тайны произведений А. С. Пушкина

Тайна первая: отсутствие имени у Германна

Не трудно заметить, что у главного героя произведения отсутствует имя (а может быть — фамилия). Докажем, что “Германн” — это фамилия. Поведем доказательство от противного: пусть “Германн” — это имя. Но в этом случае возникают противоречия: во-первых, в слове “Герман”, обозначающем имя, только одна буква “Н”, в отличие от написанного Пушкиным; во-вторых, исходя из диалогов, можно сделать вывод, что кавалеры используют фамилию человека, когда обращаются друг к другу или говорят о ком-либо в третьем лице: — Что ты сделал, Сурин.

— А каков Германн.

Следовательно, “Германн” — это фамилия.

Почему же Пушкин обделил своего “расчетливого немца” именем? Можно предположить, что автор сделал это безо всякого подтекста: Чаплицкий, Нарумов, Чекалинский… — по аналогии. Но эта причина вряд ли является истинной, т.к. названые герои играют эпизодические роли, в то время как Германн — главный герой.

Мне кажется, Пушкин отказал своему герою в имени, преследуя цель подчеркнуть таинственность, связанную с героем: в душе страстный игрок, человек с “профилем Наполеона” и “душой Мефистофеля”, Германн никогда не играл и вообще не проявлял светской активности. Единственным занятием, обусловленным азартным характером, было постоянное его пребывание около карточного стола в качестве наблюдающего за игрой.

Германн в произведении предстает нам хладнокровным военным инженером, обладающим способностью подчинять разуму свои чувства, когда подобная мера необходима для достижения поставленной цели. Как нетрудно заметить, необходимость прибегать к такой иерархии подчинения была у героя постоянная, ибо вся его жизнь преследовала цель самоутверждения в обществе, что было невозможно сделать без некоторого капитала. Именно стремлением добиться этой цели и было обусловлено знакомство Германна с графиней и ее воспитанницей Лизой.

Причина знакомства нашего героя с Лизаветой Ивановной из вышесказанного понятна, но не переросла ли искусственная любовь Германна в любовь истинную?

Тайна вторая: любил ли Германн Лизу?

Мне кажется, что не любил. Хотя, возможно, он и был влюблен в нее некоторое время, но о долгой и страстной любви говорить не приходится. Германн пишет Лизе признания в любви, попросту скопированные из немецких романов, благо воспитанница графини не знает немецкого. Но вдруг он делал это не по принципу “лишь бы как, только чтобы добиться “аудиенции” графини”, а только из-за того, что был профаном в любовных делах: он не представлял себе методы знакомства с девушками отличные от описанных в романах. Этот довод убедителен. Действительно, многие люди прежде читают про любовь, а уж потом налаживают взаимоотношения со своими возлюбленными, и в этих случаях, если у человека нет красноречия и тому подобных эмоциональных черт, их свидания, и очные, и, тем более, заочные, становятся очень похожими на сцены из прочитанных романов. Также мой мнимый оппонент может опровергнуть меня, ссылаясь на то, что герой самоотверженно мерз на улице в холод только для того, чтобы увидеть лицо Лизаветы. Все так, но это не отрицает, что Германн стоял на морозе не от любви к девушке, а от любви к тайне графини.

После смерти графини наш герой как-то небрежно сообщает бывшей воспитаннице умершей ужасную новость, не пытаясь каким-то образом огородить ее от этой вести, утешить ее. Но в противовес этому можно высказать следующее: во-первых, Лиза была домашней узницей у старой графини и смерть последней освободила бы воспитанницу от этой муки; во-вторых, Германна можно оправдать тем, что он сам был в предшоковом состоянии и не мог адекватно проанализировать обстановку. Опять мой виртуальный противник не согласен. Но я хочу напомнить, что Лизавета жила за счет графини и была от нее зависима в материальном плане.

Итак, счет равный. На все мои доводы мнимый оппонент ответил своими контраргументами. Так что же — спор проигран? Надеюсь, что нет. У меня в запасе остался еще один факт: после того, как Германн узнал тайну трех карт, он перестал встречаться с Лизой, перестал о ней думать. А уже сидя в Обуховской больнице, он и вовсе забыл про нее. Здесь можно возразить, что, мол, не до того ему было и, вообще, он сошел с ума — но это же только подчеркивает мое утверждение: При развитии умопомешательства у Германна наружу выплеснулось то, что занимало его воображение в предыдущее время. Как видно, это множество целиком и полностью состояло из мысли о картах: “…тройка, семерка, туз. тройка, семерка, дама. ”, и здесь нет даже намека на “былую” любовь.

Но также имеет право на существование и следующая гипотеза. Возможно, изначально Германн не думал воспользоваться Лизой в качестве невольной помощницы для личного знакомства с графиней. Возможная влюбленность Германн в Лизавету Ивановну нисколько не противоречит его основной цели, поэтому не исключено, что параллельно развивались две истории “любви”: между Германном и Тайной и Германном и Лизой.

Но за размышлениями о любви, действительной или отсутствующей, Германна к Лизе совершенно потерялся не менее интересный вопрос о чувствах Лизаветы Ивановны к герою. Смею утверждать, что и здесь не было любви. Постараюсь это доказать. Лиза, “чужая среди своих” на балах и затерроризированная дома графиней, по-романному (т.к. больше ничего не знала) влюбилась в первого молодого человека, обратившего на нее внимание. Также быстро она и “бросила” своего недавнего избранника, увидев в нем прежде незамеченные отрицательные, на ее взгляд, черты. По-моему, если бы она действительно любила Германна, то хотя бы их разлука была бы более поэтичная.

Тайна третья: “случайные” явления

В “Пиковой даме” встречаются некоторые моменты, которые можно списать на счет случайных. Но так ли они случайны, или все-таки за ними есть какой-то внутренний смысл?

«…Рассуждая, таким образом, очутился он в одной из главных улиц Петербурга, перед домом старинной архитектуры. — Чей это дом? — спросил он [Германн] у углового будочника.

— Графини ***, — отвечал будочник.

Германн затрепетал. Удивительный анекдот снова представился его воображению. Он стал ходить около дома, думая об его хозяйке и о чудной её способности» — Как видно, Германна влекла к этому ничем внешне не замечательному дому какая-то “неведомая сила” . Вряд ли кто-либо будет утверждать, что его появление около этого дома два раза подряд является случайностью. Таким непреодолимым стремлением “проказницы судьбы” свести нашего героя с этим домом Пушкин, на мой взгляд, преследовал цель показать торжество подсознания Германна, стремившегося доставить своего хозяина поближе к возможному месту реализации его навязчивой идеи, над его разумом.

“В эту минуту показалось ему, что мёртвая насмешливо взглянула на него, прищуривая одним глазом. Германн поспешно подавшись назад, оступился и навзничь грянулся оземь. Его подняли. В то же самое время Лизавету Ивановну вынесли в обмороке на паперть” — без сомнения, подобная вещь могла произойти на похоронах, но Пушкин, на мой взгляд, вводит в произведение этот элемент для того, чтобы подчеркнуть ту неопределенную, нервозную обстановку, которая царила в душах Лизы и, в особенности, Германна.

Тайна четвертая: тайна графини

Как известно, тайну трех карт поведал графине Сен-Жермен. Но откуда он сам узнал эту тайну? Возможно, предположение Германна насчет дьявольского договора было верным. События произведения не противоречат этой гипотезе, что дает право считать ее возможной действительностью. Сделанное предположение можно развивать в двух направлениях. Следуя первому, сделку с Дьяволом совершил Сен-Жермен и потом “по доброте сердечной (душу-то, он уже продал) ” подарил эту тайну графине. Другая же версия заключается в том, что контракт с председателем оппозиции Богу заключала сама графиня, а Сен-Жермен был лишь “подарком судьбы” , посланным Дьяволом. Эта версия, на мой взгляд, является более правдоподобной, т.к. при рассмотрении графини как сгустка темных сил достаточно просто объясняются многие моменты, связанные с тайной карт, которые можно списать на проявления воли властителя Преисподней. Итак, графиня продала душу Дьяволу и стала носителем страшной тайны.

В пользу вышеописанного говорит также намек, выраженный в речи Германна к графине: “Может быть, она [тайна] сопряжена с ужасным грехом, с пагубою вечного блаженства, с дьявольским договором. Подумайте: вы стары; жить вам уж недолго, — я готов взять грех ваш на свою душу”.

Тайна пятая: почему Германн “обдернулся”?

Этот вопрос распадается на два: причина проигрыша и механизм осуществления этого приговора.

Среди возможных причин того, что Германн проиграл, несмотря на знание тайны трех карт, можно назвать следующие. Во-первых, из того, что графиня продала душу дьяволу, может следовать, что она, помогая своему новому повелителю — Дьяволу, назвала Германну заведомо неправильные карты для того, чтобы получить его душу, не платя за это. Эту версию подтверждает и то, что графиня пришла к Германну “исполнить его просьбу” “не по своей воле”. Во-вторых, делясь с героем тайной, она сделала оговорку: “…с тем, чтоб ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне. ”. Германн же совсем не собирался жениться на Лизе. За этого графиня, обретшая способность рассматривать души людей, и наказала нашего героя. В-третьих, возможно, что таким, весьма своеобразным, способом Бог пытался спасти душу Германна от попадания к своему противнику, быстрее забрав ее к себе (этот способ чем-то напоминает предательство Христа Иудой, который пытался, на мой взгляд, самым верным способом оградить своего учителя от псевдолюбящих его людей).

Механизм такой странной ошибки может быть следующим. Во-первых, Германн мог нервничать и просто перепутать карты. Но эта версия является малоправдоподобной. Во-вторых, карту, уже отложенную Германном, могли подменить “темные силы”. И третьей, наиболее сложной технически, версией является следующая. Эти “темные силы” каким-то образом действовали на Германна так, что дама ему виделась тузом. И только после того, как талья была проиграна, и Дьявол совершил свое грязное дело, наш герой увидел ошибку, которая так дорого ему стоила.

Еще одним вариантом развития событий могло служить следующее. Существовало Нечто, которое могло каким-то образом влиять на жизнь людей. Именно это Нечто “осчастливило” тайной Сен-Жермена, графиню и Чаплицкого. Когда это Нечто узнало о возможности того, что еще кто-нибудь (в данном случае — Германн) узнает тайну, то оно решило, что уже достаточно людей обогатилось благодаря этому и изменило условия розыгрыша карт. Оно сообщило графине об изменении, но не объяснило новые правила. Когда обладательница тайна говорила Германну про нее, она не была вполне уверена в правильности тактики, но, поддавшись уговорам на грани угроз нашего героя, она наугад изменила правила. Как видно, она не угадала. В пользу этой версии говорит то, что графиня и Чаплицкий ставили карты одну за другой, в то время как Германну было сказано: “Тройка, семёрка и туз выиграют тебе сряду, — но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл”.

Тайна самого Пушкина

Возникает естественный вопрос: а почему, собственно, Александр Сергеевич Пушкин взялся написать такое своеобразное произведение?

Попытаемся ответить на этот вопрос. Сразу необходимо отметить, что “Пиковая дама” написана в 1833 году, то есть уже не юным писателем. Возможно, это произведение стало продолжением исследования поведения человека под влиянием внешних факторов. Еще одним произведением, ставящим эту проблему, является “Медный всадник”. Но “Пиковая дама” интереснее с точки зрения разнообразия сюжетных линий и проблем, никак не менее сложных, нашедших отражение в произведении. В “Евгении Онегине” автор убивает Ленского, мотивируя это предрешенностью судьбы героя. Почему же тогда он оставляет в живых Германна? Возможно, уже работая над произведением, Пушкин сам заинтересовался не совсем заурядным персонажем и решил проследить его судьбу.

Правда, возможно и такое, что “Пиковая дама” была своеобразным криком души поэта. Теперь уже ни для кого не секрет, что сам Пушкин был азартным игроком (это объясняет такое точное, детальное описание самой игры). Могло случиться так, что сам автор в то время проиграл крупную сумму и решил создать произведение, отражающее перипетии карточной жизни.

Если я не ошибаюсь, “Пиковая дама” была первым произведением в русской литературе, так ярко осветившим проблемы взаимосвязи азарта, денег, любви, светской жизни.

Литература:
1. Покровский В. А. С. Пушкин. Его жизнь и сочинения. Сборник историческо-литературных статей. — М., 1905 г.
2. А. С. Пушкин “Избранные произведения” в двух томах. — Ленинград: Лениздат, 1961 г.

Характеристика героя Германн, Пиковая дама, Пушкин. Образ персонажа Германн

Характеристика героя Германн

Германн – один из основных персонажей социально-философской повести А. С. Пушкина «Пиковая дама», молодой офицер, мечтающий о крупном выигрыше. Это расчетливый и разумный человек, о чем говорят его немецкие корни. Отец оставил ему небольшое состояние, которым он дорожит, оттого и не играет в карты, чтобы не проиграться случайно. В самом начале повести он встречается на приеме у конногвардейца Нарумова, где наблюдает, как играют другие. В этот вечер там был и граф Томский, который рассказал удивительную историю своей бабушки, которая знала тайную комбинацию трех карт, гарантирующих выигрыш. Об этом пожилой графине поведал много лет тому назад знаменитый мистик Сен-Жермен. Никто из гостей не поверил в эту странную историю, кроме молодого Германна с богатым воображением. Он решил во чтобы то ни стало разузнать этот секрет у графини Томской.

После этого вечера он стал часто появляться у дома графини. Через окно он познакомился с ее воспитанницей Лизой, которая обрадовалась молодому человеку, приняв его за потенциального жениха. Именно она написала ему, как проникнуть незаметно в их дом, пока графиня на балу. Германн, естественно, решил воспользоваться такой возможностью. Он пробрался в дом, спрятался в кабинете и стал дожидаться графиню. Вернувшись, Анна Федотовна застала у себя в комнате незнакомого, молодого человека, который потребовал у нее секретную комбинацию трех карт. Она отказалась ее называть, тогда Германн решил быть более настойчивым и достал пистолет. Восьмидесятилетнюю графиню от страха хватил удар и она умерла.

Германн был по натуре суеверен. Он боялся, что старуха захочет отомстить ему и решил просить у нее прощения. Как-то ночью она к нему явилась и назвала заветные карты: тройка, семерка, туз. Германн должен был поочередно ставить на них три дня подряд, чтобы выиграть. Он так и поступил. Однако, если в первые два дня ему везло, то в последний день вместо туза у него в руках оказалась пиковая дама, а с карты на него, прищурившись, смотрела покойная графиня Томская. В конце повести Германн сошел с ума и угодил в Обуховскую больницу.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: