Городок (К ***) — А

Прости мне, милый друг,
Двухлетнее молчанье:
Писать тебе посланье
Мне было недосуг.
На тройке пренесенный
Из родины смиренной
В великий град Петра,
От утра до утра
Два года все кружился
Без дела в хлопотах,
Зевая, веселился
В театре, на пирах;
Не ведал я покоя,
Увы! ни на часок,
Как будто у налоя
В великой четверток
Измученный дьячок.
Но слава, слава богу!
На ровную дорогу
Я выехал теперь;
Уж вытолкал за дверь
Заботы и печали,
Которые играли,
Стыжусь, столь долго мной;
И в тишине святой
Философом ленивым,
От шума вдалеке,
Живу я в городке,
Безвестностью счастливом.
Я нанял светлый дом
С диваном, с камельком;
Три комнатки простые —
В них злата, бронзы нет,
И ткани выписные
Не кроют их паркет.
Окошки в сад веселый,
Где липы престарелы
С черемухой цветут;
Где мне в часы полдневны
Березок своды темны
Прохладну сень дают;
Где ландыш белоснежный
Сплелся с фиалкой нежной
И быстрый ручеек,
В струях неся цветок,
Невидимый для взора,
Лепечет у забора.
Здесь добрый твой поэт
Живет благополучно;
Не ходит в модный свет;
На улице карет
Не слышит стук докучный;
Здесь грома вовсе нет;
Лишь изредка телега
Скрыпит по мостовой,
Иль путник, в домик мой
Пришед искать ночлега,
Дорожною клюкой
В калитку постучится…

Блажен, кто веселится
В покое, без забот,
С кем втайне Феб дружится
И маленький Эрот;
Блажен, кто на просторе
В укромном уголке
Не думает о горе,
Гуляет в колпаке,
Пьет, ест, когда захочет,
О госте не хлопочет!
Никто, никто ему
Лениться одному
В постеле не мешает;
Захочет — аонид
Толпу к себе сзывает;
Захочет — сладко спит,
На Рифмова склоняясь
И тихо забываясь.
Так я, мой милый друг,
Теперь расположился;
С толпой бесстыдных слуг
Навеки распростился;
Укрывшись в кабинет,
Один я не скучаю
И часто целый свет
С восторгом забываю.
Друзья мне — мертвецы,
Парнасские жрецы;
Над полкою простою
Под тонкою тафтою
Со мной они живут.
Певцы красноречивы,
Прозаики шутливы
В порядке стали тут.
Сын Мома и Минервы,
Фернейский злой крикун,
Поэт в поэтах первый,
Ты здесь, седой шалун!
Он Фебом был воспитан,
Издетства стал пиит;
Всех больше перечитан,
Всех менее томит;
Соперник Эврипида,
Эраты нежный друг,
Арьоста, Тасса внук —
Скажу ль. отец Кандида —
Он все: везде велик
Единственный старик!
На полке за Вольтером
Виргилий, Тасс с Гомером
Все вместе предстоят.
В час утренний досуга
Я часто друг от друга
Люблю их отрывать.
Питомцы юных граций —
С Державиным потом
Чувствительный Гораций
Является вдвоем.
И ты, певец любезный,
Поэзией прелестной
Сердца привлекший в плен,
Ты здесь, лентяй беспечный,
Мудрец простосердечный,
Ванюша Лафонтен!
Ты здесь — и Дмитрев нежный,
Твой вымысел любя,
Нашел приют надежный
С Крыловым близ тебя.
Но вот наперсник милый
Психеи златокрылой!
О добрый Лафонтен,
С тобой он смел сразиться…
Коль можешь ты дивиться,
Дивись: ты побежден!
Воспитанны Амуром,
Вержье, Парни с Грекуром
Укрылись в уголок.
(Не раз они выходят
И сон от глаз отводят
Под зимний вечерок.)
Здесь Озеров с Расином,
Руссо и Карамзин,
С Мольером-исполином
Фонвизин и Княжнин.
За ними, хмурясь важно,
Их грозный Аристарх
Является отважно
В шестнадцати томах.
Хоть страшно стихоткачу
Лагарпа видеть вкус,
Но часто, признаюсь,
Над ним я время трачу.

Кладбище обрели
Ha самой нижней полке
Все школьнически толки,
Лежащие в пыли,
Визгова сочиненья,
Глупона псалмопенья,
Известные творенья
Увы! одним мышам.
Мир вечный и забвенье
И прозе и стихам!
Ho ими огражденну
(Ты должен это знать)
Я спрятал потаенну
Сафьянную тетрадь.
Сей свиток драгоценный,
Веками сбереженный,
От члена русских сил,
Двоюродного брата,
Драгунского солдата
Я даром получил.
Ты, кажется, в сомненье…
Нетрудно отгадать;
Так, это сочиненья,
Презревшие печать.
Хвала вам, чады славы,
Враги парнасских уз!
О князь, наперсник муз,
Люблю твои забавы;
Люблю твой колкий стих
В посланиях твоих,
В сатире — знанье света
И слога чистоту,
И в резвости куплета
Игриву остроту.
И ты, насмешник смелый,
В ней место получил,
Чей в аде свист веселый
Поэтов раздражил,
Как в юношески леты
В волнах туманной Леты
Их гуртом потопил;
И ты, замысловатый
Буянова певец,
В картинах толь богатый
И вкуса образец;
И ты, шутник бесценный,
Который Мельпомены
Котурны и кинжал
Игривой Талье дал!
Чья кисть мне нарисует,
Чья кисть скомпанирует
Такой оригинал!
Тут вижу я — с Чернавкой
Подщипа слезы льет;
Здесь князь дрожит под лавкой,
Там дремлет весь совет;
В трагическом смятенье
Плененные цари,
Забыв войну, сраженья,
Играют в кубари…
Но назову ль детину,
Что доброю порой
Тетради половину
Наполнил лишь собой!
О ты, высот Парнаса
Боярин небольшой,
Но пылкого Пегаса
Наездник удалой!
Намаранные оды,
Убранство чердаков,
Гласят из рода в роды:
Велик, велик Барков!
Твой дар ценить умею,
Хоть, право, не знаток;
Но здесь тебе не смею
Хвалы сплетать венок:
Барковским должно слогом
Баркова воспевать;
Но, убирайся с богом,
Как ты, ебена мать,
Не стану я писать.

О вы, в моей пустыне
Любимые творцы!
Займите же отныне
Беспечности часы.
Мой друг! весь день я с ними,
То в думу углублен,
То мыслями своими
В Элизий пренесен.
Когда же на закате
Последний луч зари
Потонет в ярком злате,
И светлые цари
Смеркающейся ночи
Плывут по небесам,
И тихо дремлют рощи,
И шорох по лесам,
Мой гений невидимкой
Летает надо мной;
И я в тиши ночной
Сливаю голос свой
С пастушьею волынкой.
Ах! счастлив, счастлив тот,
Кто лиру в дар от Феба
Во цвете дней возьмет!
Как смелый житель неба,
Он к солнцу воспарит,
Превыше смертных станет,
И слава громко грянет:
«Бессмертен ввек пиит!»

Но ею мне ль гордиться,
Но мне ль бессмертьем льститься.
До слез я спорить рад,
Не бьюсь лишь об заклад,
Как знать, и мне, быть может,
Печать свою наложит
Небесный Аполлон;
Сияя горним светом,
Бестрепетным полетом
Взлечу на Геликон.
Не весь я предан тленью;
С моей, быть может, тенью
Полунощной порой
Сын Феба молодой,
Мой правнук просвещенный,
Беседовать придет
И мною вдохновенный
На лире воздохнет.

Покамест, друг бесценный,
Камином освещенный,
Сижу я под окном
С бумагой и с пером,
Не слава предо мною,
Но дружбою одною
Я ныне вдохновен.
Мой друг, я счастлив ею.
Почто ж ее сестрой,
Любовию младой
Напрасно пламенею?
Иль юности златой
Вотще даны мне розы,
И лить навеки слезы
В юдоле, где расцвел
Мой горестный удел.
Певца сопутник милый,
Мечтанье легкокрыло!
О, будь же ты со мной,
Дай руку сладострастью
И с чашей круговой
Веди меня ко счастью
Забвения тропой;
И в час безмолвной ночи,
Когда ленивый мак
Покроет томны очи,
На ветреных крылах
Примчись в мой домик тесный,
Тихонько постучись
И в тишине прелестной
C любимцем обнимись!
Мечта! в волшебной сени
Мне милую яви,
Мой свет, мой добрый гений,
Предмет моей любви,
И блеск очей небесный,
Лиющих огнь в сердца,
И граций стан прелестный,
И снег ее лица;
Представь, что, на коленях
Покоясь у меня,
В порывистых томленьях
Склонилася она
Ко груди грудью страстной,
Устами на устах,
Горит лицо прекрасной,
И слезы на глазах.
Почто стрелой незримой
Уже летишь ты вдаль?
Обманет — и пропал
Беглец невозвратимый!
Не слышит плач и стон,
И где крылатый сон?
Исчезнет обольститель,
И в сердце грусть-мучитель.

Но все ли, милый друг,
Быть счастья в упоенье?
И в грусти томный дух
Находит наслажденье:
Люблю я в летний день
Бродить один с тоскою,
Встречать вечерню тень
Над тихою рекою
И с сладостной слезою
В даль сумрачну смотреть;
Люблю с моим Мароном
Под ясным небосклоном
Близ озера сидеть,
Где лебедь белоснежный,
Оставя злак прибрежный,
Любви и неги полн,
С подругою своею,
Закинув гордо шею,
Плывет во злате волн.
Или, для развлеченья,
Оставя книг ученье,
В досужный мне часок
У добренькой старушки
Душистый пью чаек;
Не подхожу я к ручке,
Не шаркаю пред ней;
Она не приседает,
Но тотчас и вестей
Мне пропасть наболтает.
Газеты собирает
Со всех она сторон,
Все сведает, узнает:
Кто умер, кто влюблен,
Кого жена по моде
Рогами убрала,
В котором огороде
Капуста цвет дала,
Фома свою хозяйку
Не за что наказал,
Антошка балалайку,
Играя, разломал, —
Старушка все расскажет;
Меж тем как юбку вяжет,
Болтает все свое;
А я сижу смиренно
В мечтаньях углубленный,
Не слушая ее.
На рифмы удалого
Так некогда Свистова
В столице я внимал,
Когда свои творенья
Он с жаром мне читал,
Ах! видно, бог пытал
Тогда мое терпенье!

Иль добрый мой сосед,
Семидесяти лет,
Уволенный от службы
Майором отставным,
Зовет меня из дружбы
Хлеб-соль откушать с ним.
Вечернею пирушкой
Старик, развеселясь,
За дедовскою кружкой
В прошедшем углубясь,
С очаковской медалью
На раненой груди,
Воспомнит ту баталью,
Где роты впереди
Летел на встречу славы,
Но встретился с ядром
И пал на дол кровавый
С булатным палашом.
Всегда я рад душою
С ним время провождать,
Но, боже, виноват!
Я каюсь пред тобою,
Служителей твоих,
Попов я городских
Боюсь, боюсь беседы,
И свадебны обеды
Затем лишь не терплю,
Что сельских иереев,
Как папа иудеев,
Я вовсе не люблю,
А с ними крючковатый
Подьяческий народ,
Лишь взятками богатый
И ябеды оплот.

Но, друг мой, если вскоре
Увижусь я с тобой,
То мы уходим горе
За чашей круговой;
Тогда, клянусь богами,
(И слово уж сдержу)
Я с сельскими попами
Молебен отслужу.

Анализ стихотворения Пушкина «Городок»

Стихотворение «Городок» относится к лицейской лирике Пушкина. Согласно предположению ряда литературоведов, обращено оно к доброму приятелю поэта – князю Николаю Ивановичу Трубецкому. Произведение написано в жанре дружеского послания, широко распространенном в начале девятнадцатого столетия. Популярность эту объяснить довольно просто. Складывалась она из нескольких факторов, в их числе – малое количество канонов, связанных с жанром, тематическая и языковая свобода. Дружеское послание, сочиненное Александром Сергеевичем, близко по духу к дружеским посланиям, в большом количестве созданным Батюшковым. Особенно к его стихотворению «Мои пенаты». Тем не менее, нельзя назвать «Городок» произведением в чистом виде подражательным. В нем хорошо видна творческая самостоятельность Пушкина. У Батюшкова в «Моих пенатах» дан ряд условно-поэтических изображений. Александр Сергеевич представляет читателям яркие бытовые зарисовки. Он прекрасно передает атмосферу, царящую в маленьком провинциальном городке. Достаточно вспомнить хотя бы тот отрывок из стихотворения, где рассказывается о сплетнях, поведанных лирическому герою болтливой и любопытной старушкой. Ей известно практически все – «кого жена рогами убрала», «кто умер, кто влюблен», «в котором огороде капуста цвет дала», как Антошка разломал балалайку.

Значительная часть «Городка» посвящена рассуждениям лирического героя о содержании своей библиотеки. Сам Пушкин с детства много читал, поэтому с лучшими представителями мировой литературы был неплохо знаком. Первым упоминается Вольтер, названный «фернейским злым крикуном». Его творчество Александр Сергеевич высоко ценил на протяжении всей жизни. Далее герой говорит об Ариосто, Вергилии, Гомере, Горации, Парни, Расине, Руссо, Мольере, Лагарпе. Находится место на полках его обширной библиотеки и русским авторам. Искренней похвалы удостоились Барков, Крылов, Батюшков, Богданович, дядя Пушкина – Василий Львович. Их произведения оставили значительный след в воображении юного Александра Сергеевича. Интересно, что положительную оценку получили те творения вышеперечисленных авторов, которые в большей степени схожи по настроению с лирикой его любимых французских поэтов.

«Городок» представляет собой своеобразный документ, позволяющий поближе познакомиться с библиотекой молодого Пушкина, понять, кто способствовал его становлению как читателя и как стихотворца.

Музей памяти Лопасненского края г. Чехов

Битва за Москву

Крылатый памятник Пушкину

В годы Великой Отечественной войны на лопасненской земле дислоцировались боевые авиаполки, ставшие надежным щитом, подмосковного неба. Летчики жили в селах и деревнях нашего района. О некоторых из них я и хочу рассказать.
В тяжелые военные месяцы 1941 года писатель, автор дилогии «Пушкин в изгнании», воспоминаний о Чехове, Толстом, Блоке, Брюсове, Иван Алексеевич Новиков был эвакуирован в далекий городок Каменск-Уральский. Урал жил фронтом: там была кузница оружия для нашей армии. Неутомимый литератор принимал активное участие во всех общественных делах, стараясь внести посильный вклад в общее дело победы над врагом.
Несколько дней и ночей просидел Иван Алексеевич над томами Пушкина — что-то выписывая в объемистую тетрадь. Закончив работу, отправился в горком партии. Вот что вспоминает дочь писателя: «Отец вернулся сияющий и довольный. Его предложение провести платные вечера, посвященные 104-й годовщине со дня смерти поэта и отдать весь сбор в фонд обороны, было принято с большим воодушевлением».
По нескольку раз в день выступал И.А. Новиков перед слушателями. Через несколько дней полетела телеграмма в Москву: «Пусть боевой самолет с гордым именем «Пушкин» примет участие в освобождении от ненавистного врага нашей родной земли». В письме В. Вересаеву писатель поделился радостью:«Вчера получил телеграмму из Москвы, что переведенные мной, через госбанк 130088 рублей на самолет «Александр Пушкин» получили». В следующей телеграмме генерал-майор авиации Волков сообщил, что боевой самолет «Александр Пушкин», — истребитель «ЯК-7б» передан защитнику подмосковного неба, лучшему летчику части, командиру эскадрильи Юрию Ивановичу Горохову. В жизнь писателя, и его семьи этот человек вошел навсегда.
Вскоре новенький краснозвездный истребитель вступил в первый бой с врагом. И там, где действовала эскадрилья Горохова, в наушниках фашистских летчиков раздавалось:
— Ахтунг! В небе русский ас Пушкин!
Увильнуть от пулеметов Горохова удавалось немногим. Другие же предпочитали заранее уйти восвояси. В одном из первых воздушных боев летчик, посылая длинные очереди, отсчитывал: второй, третий, четвертый.
О тяжелых, упорных боях в подмосковном небе ежедневно сообщалось в сводках Советского информбюро. С каждым днём росло число фашистских самолетов, сбитых на подступах к столице. Свидетелями многих воздушных схваток советских пилотов с немецкими захватчиками стали лопасненцы. С радостью, и гордостью узнавал Иван Алексеевич Новиков и члены семьи писателя о подвигах летчика, о новых звездочках, появлявшихся на борту крылатого «Пушкина».
Получив новую машину, Горохов передал самолет «Пушкин» другому пилоту, оставив на борту двадцать три звездочки — столько он сбил стервятников. Коротким было напутствие комэска новому хозяину самолета — летчику-истребителю Василию Андреевичу Бахиреву. — Смотри, Вася, береги «Пушкина». Очень сильная машина!
Как летчик выполнил наказ командира, я узнал из письма, присланного мне самим Бахиревым: «На этом самолете я сделал 75 боевых вылетов и уничтожил лично три самолета противника. В 1943 году в бою над Ельней я был сбит, ранен. Но чтобы спасти машину, «дотянул» до ближайшего аэродрома, с трудом, но удачно приземлился, сразу потерял сознание. Самолет, по заключению инженеров полка, был признан непригодным для дальнейших полетов».
По-разному сложилась судьба пилотов, летавших на «Пушкине». Как личное горе восприняла семья писателя Новикова гибель Героя Советского Союза Юрия Ивановича Горохова. Это произошло в первый день-1944 года.
В.А. Бахирев ныне здравствует, живет в Волоколамске, ведет большую военно-патриотическую, работу. И.А. Новиков до последних дней своей жизни работал над книгой «Невыдуманные рассказы о прошлом». Умер он в 1959 году. В дни, когда отмечается 36-я годовщина разгрома фашистских орд под Москвой, мы с любовью и уважением вспоминаем защитников столицы, в том числе и экипажи крылатого Памятника— самолета «Александр Пушкин».

П. ЛИПАТОВ, краевед.
Газета «За коммунистический труд» от 13 декабря 1977 г.

Александр ПушкинГородок

Когда разгорелась Великая Отечественная война, известному писа­телю И.А.Новикову было уже далеко за шестьдесят и его эвакуировали в тыловой город Каменск-Уральский.

Только и тыл тогда жил в героическом напряжении: «Все для фрон­та! Все для победы!» Гигантские заводы работали день и ночь, перестраи­ваясь в невиданно жесткие сроки на военный лад. Ушедших на фронт мужчин заменяли на рабочих местах женщины и подростки. Работали по 12-17 часов в сутки, порой падая от усталости, но снова вставая к станку. Как ни напряженно трудился и сам пожилой писатель над завершением своего второго романа о Пушкине, но считал, что надо сделать что-то большее, активнее включиться в помощь фронту.

Приближалась 106-я годовщина гибели Пушкина, и Новиков стал проводить бесплатные выступления о поэте перед рабочими военных заво­дов. Глядя на землистые от усталости, недоедания, недосыпания лица ра­бочих, могло показаться, что неосуществимы, неуместны в такое время бе­седы о высокой поэзии. Но надо представить и понять ту героическую эпоху. Когда совсем уже кончались физические силы, люди держались од­ной силой духа. А духовную силу пушкинских строк несла слушателям вдохновенная речь писателя, образы его нового романа о великом поэте.

Ивана Алексеевича слушали везде с затаенным вниманием и реша­ли каждый раз в конце чтений внести свой вклад в сбор средств на по­стройку боевого самолета «Александр Пушкин». Собрали всю огромную сумму. В день памяти поэта 9 февраля 1943 г. И.А.Новиков выслал в Кремль телеграмму об этом. В ответ пришла телеграмма с благодарностью лично от Сталина.

Вскоре боевой истребитель с надписью «Александр Пушкин» на борту уже сражался над родной Ивану Алексеевичу Орловщиной. Летал на нем командир эскадрильи капитан Юрий Иванович Горохов. Выбор на не­го пал не только в силу боевых качеств. Юрий со школьных лет увлекался Пушкиным, не раз и на. войне читал друзьям его стихи. Можно понять во­одушевление, охватившее молодого летчика, когда он получил самолет с любимым именем поэта.

Капитан Горохов сражался с особой отвагой. Теперь ведь он воевал как бы вдвоем — он сам и его словно живой «Александр Пушкин». Юрий Горохов стал Героем Советского Союза. К сожалению, посмертно. Само­лет же «Александр Пушкин» остался цел и закончил свой боевой путь в Германии.

И.А..Новиков гордился своим вкладом в поддержку фронта, следил за боевыми успехами пилотов эскадрильи, возглавляемой истребителем «Александр Пушкин», состоял с ними в переписке. Это нашло отражение в литературном творчестве. Гак, Иван Алексеевич написал стихотворение «Самолет «Александр Пушкин».

В ответ на приветственную телеграмму писателя летчики эскадрильи капитана Горохова решили считать И.А.Новикова почетным членом эс­кадрильи. Это значило — сражаться с врагом так, будто их, летчиков, на одного человека больше.

Пилоты подтвердили свое решение боевыми делами. В этом можно убедиться, читая книгу «На истребителе «Александр Пушкин». Здесь есть страницы, относящиеся к Лесному городку. А вот почему — это нам с вами, читатель, нетрудно сообразить.

Уже говорилось выше, что И.А.Новиков в последние свои годы лю­бил подолгу жить на даче в Лесном городке. Потом и его приемные сын и дочь продолжали ту же традицию.

Им очень хотелось, чтобы юное поколение больше читало и лучше понимало книги И.А.Новикова. Для этого решили организовать Новиковские чтения в местной библиотеке, опираясь на участие школьников и учи­телей. Посоветовавшись в библиотеке и в школе, решили, что одной из тем чтений может стать история самолета, носившего имя великого поэта. Тем более, что как раз шла работа над книгой об этом с участием Марины Ни­колаевны Новиковой, да и соавтор-историк Евгения Михайловна Кирпонос охотно поддержала начинание.

Под руководством Лидии Александровны Кебиковой, учительницы литературы, школьники стали собирать материалы о жизни и творчестве И.А.Новикова, готовиться в экспедицию по местам, связанным с его жиз­нью и творчеством.

Эти планы были выполнены благодаря искренней увлеченности и педагогическому мастерству Лидии Александровны. Под ее руководством поездка лесногородских школьников на родину ИА.Новикова оказалась на редкость плодотворной.

Посещены не только мемориальные места Орловщины, связанные с именем писателя, но и установлены творческие связи с красными следопы­тами клуба «Дорогой отцов» в г. Орле, ведущими поиск материалов по ис­тории самолета, построенного благодаря их земляку И.А.Новикову и сра­жавшегося за город Орел.

Привезли с Орловщины в Лесной городок множество материалов и — чем особенно гордились мальчишки — изготовленный их новыми орлов­скими друзьями макет боевого истребителя «Александр Пушкин».

Под руководством Л. А .Кебиковой была оформлена комната-музей И.А.Новикова, для чего школа, хоть с трудом, но изыскала небольшое по­мещение. Здесь проводились экскурсии, музейные материалы использова­лись на уроках не только Лидией Александровной, но и другими учителя­ми.

Жаль, что Лидии Александровне пришлось по состоянию здоровья уйти с педагогической работы. Без такого педагога-энтузиаста школа уже не сумела выкраивать возможности для содержания музея. Основная рабо­та по новиковской тематике сосредоточилась теперь в поселковой библио­теке.

А вот макет самолета «Александр Пушкин» цел. Он хранится в школе, в музее КДИ.

Александр ПушкинГородок

Оставя честь судьбе на произвол,
, живая жертва фурий.
От малых лет любила чуждый пол.
И вдруг беда! казнит ее Меркурий,
Раскаяться приходит ей пора,
Она лежит, глаз пухнет по немногу,
Вдруг лопнул он; что ж дама? — «Слава богу
Вс° к лучшему: вот новая дыра!»

Не притворяйся, милый друг,
Соперник мой широкоплечий!
Тебе не страшен лиры звук,
Ни элегические речи.
Дай руку мне: ты не ревнив,
Я слишком ветрен и ленив,
Твоя красавица не дура;
Я вижу вс° и не сержусь:
Она прелестная Лаура,
Да я в Петрарки не гожусь.

Мой милый, как несправедливы
Твои ревнивые мечты:
Я позабыл любви призывы
И плен опасной красоты:
Свободы друг миролюбивый,
В толпе красавиц молодых,
Я, равнодушный и ленивый,
Своих богов не вижу в них.
Их томный взор, приветный лепет
Уже не властны надо мной.
Забыло сердце нежный трепет
И пламя юности живой.
Теперь уж мне влюбиться трудно,
Вздыхать неловко и смешно,
Надежде верить безрассудно,
Мужей обманывать грешно.
Прошел веселый жизни праздник.
Как мой задумчивый проказник,
Как Баратынский, я твержу:
«Нельзя ль найти подруги нежной?
Нельзя ль найти любви надежной?»
И ничего не нахожу.
Оставя счастья призрак ложный,
Без упоительных страстей.
Я стал наперсник осторожный
Моих неопытных друзей.
Когда любовник исступленный.
Тоскуя, плачет предо мной
И для красавицы надменной
Клянется жертвовать собой;
Когда в жару своих желании
С восторгом изъясняет он
Неясных, темных ожиданий
Обманчивый, но сладкий сон
И, крепко руку сжав у друга,
Клянет ревнивого супруга,
Или докучливую мать, —
Его безумным увереньям
И поминутным повтореньям
Люблю с участием внимать:
Я льщу слепой его надежде,
Я молод юностью чужой
И говорю: так было прежде
Во время оно и со мной.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector