Александр пушкин собрание сочинений

  • Поэмы[1836]454kОценка:3.93*366 Поэзия Комментарии: 16 (24/08/2012)
    Руслан и Людмила;
    Кавказский пленник;
    Гавриилиада;
    Братья-разбойники;
    Бахчисарайский фонтан;
    Цыганы;
    Граф Нулин;
    Полтава;
    Тазит;
    Домик в Коломне;
    Анджело;
    Медный всадник;
    Heзавершeнное, планы, отрывки, наброски;
    Из ранних редакций.
  • Сказки[1835]95kОценка:3.74*372 Поэзия Комментарии: 15 (22/01/2016)
    Сказка о попе и о работнике его Балде;
    Сказка о медведихе;
    Сказка о царе Салтане;
    Сказка о рыбаке и рыбке;
    Сказка о мертвой царевне;
    Сказка о золотом петушке;
    Heзавершeнное, планы, отрывки, наброски.
  • Евгений Онегин[1830]414kОценка:4.33*1786 Поэзия Комментарии: 8 (11/08/2013)
    Роман в стихах
  • Ранний список пушкинского послания «Товарищам»[1817]5kОценка:3.13*14 Поэзия
  • Нравственные четверостишия[1827]11kПоэзия
    .
  • Стихотворения 1823-1836[1836]684kПоэзия
  • Корнуолл Б.Сокол[1817]33kПоэзия, Драматургия, Переводы
    Драматический этюд.
    Перевод А. С. Пушкина, В. А. Белана, А. О. Ишимовой.
  • Корнуолл Б.Стихотворения[1875]Ѣ26kПоэзия, Переводы
    Мэри. — А. Пушкина
    Смертная казнь. — Д. Михаловского
    Всемирный рынок. — Д. Минаева
  • Макферсон Д.Из поэмы «Фингал»[1792]Ѣ52kПоэзия, Переводы
    1. Осгар. — А. Пушкина
    2. Эвлега. — А. Пушкина
    3. Песнь Кольмы. — Д. Веневитинова
    4. Морни и тень Кормала. — А. Полежаева
    5. Последняя песнь Оссиана. — Н. Гнедича
  • Разоренов А.Е.К неоконченному роману «Евгений Онегин». Соч. А. Пушкина[1890]386kПоэзия
    Продолжение и окончание соч. А. Разоренова.
  • Саути Р.Избранные баллады и стихотворения[1814]114kПоэзия, Переводы
    Адельстан («День багрянил, померкая. «) — Перевод В. А. Жуковского
    Варвик («Никто не зрел, как ночью бросил в волны. «) — Перевод В. А. Жуковского
    Баллада, в которой описывается, как одна старушка ехала на чёрном коне вдвоём и кто сидел впереди («На кровле ворон дико прокричал. «) — Перевод В. А. Жуковского
    Доника («Есть озеро перед скалой огромной. «) — Перевод В. А. Жуковского
    Суд Божий над епископом («Были и лето и осень дождливы. «) — Перевод В. А. Жуковского
    Королева Урака и пять мучеников («Пять чернецов в далекий путь идут . «) — Перевод В. А. Жуковского
    «Ещё одной высокой, важной песни. » (их поэмы «Гимн Пенатам») — Перевод А. С. Пушкина.
    Ме́док (Медок в Уаллах) («Попутный веет ветр. — Идёт корабль. «) — Перевод А. С. Пушкина.
    Из поэмы «Родрик, последний из готов»
    «На Испанию родную. » — Перевод А. С. Пушкина.
    Родриг («Чудный сон мне Бог послал». ) — Перевод А. С. Пушкина.
    Жалобы бедняков («И что так ропщет бедный люд?») — Перевод Алексея Плещеева.
    Бленгеймский бой («Прохладный вечер наступил. «) — Перевод Алексея Плещеева.
    Испанская армада («Был ясен день, был ветер тих. «) — Перевод Н. Оцупа
    Дон-Жуан Гуальберто («Уже сооруженье издалека. «) — Перевод Н. Оцупа
    Баллада о юноше, который захотел прочесть беззаконные книги, и о том, как он был наказан («Корнелий Агриппа пускается в путь. ) — Перевод Дмитрия Якубовича.

    Собрание сочинений Александра Пушкина в 10 томах

    Данное собрание сочинений Александра Сергеевича Пушкина охватывает все его литературные таланты: поэтические произведения, романы и драмы, сказки и исторические труды. В отдельный том вошли письма и воспоминания о гении.

    Книги вышли в формате 130х200 мм в качественном твердом переплете с тиснением. Издательский дом «Правда». Собрание сочинений Пушкина вошло в крупную серию «Отечественная классика».

    В серию вошли произведения:

    • Том 1 Стихотворения 1813-1824
    • Том 2 Стихотворения 1824-1836
    • Том 3 Поэмы, Сказки
    • Том 4 Евгений Онегин Драматические произведения
    • Том 5 Романы и повести
    • Том 6 Критика и публицистика
    • Том 7 История Пугачева Историческая проза Путешествия
    • Том 8 История Петра Заметки при чтении «Описания земли Камчатской» С.П.Крашенникова
    • Том 9 Дневники Воспоминания Письма (1815-1830)
    • Том 10 Письма (1831-1837) О Пушкине
    • Автор: Александр Пушкин
    • Количество томов: 10

    1 том

    В первый том вошли стихотворения лицейского периода и первых лет после его завершения. «Она», «Я сам в себе уверен», «К молодой вдове», «К Наталье» и многие другие. Многие стихотворения этих лет написаны по мотивам произведений любимых поэтов Пушкина.

    2 том

    Стихотворения более зрелого периода, много произведений-обращений, размышлений; обращенные к женскому образу произведения несут более нежные тонкие нотки. «Друзьям», «В роще карийской. », «Песни о Стеньке Разине», «Клеопатра», «Как сатирой безымянной. », «Пир Петра Великого» и многие другие.

    3 том

    Поэмы и сказочные произведения, включая «Руслан и Людмила», «Сказка о царе Салтане», «Песнь о Вещем Олеге», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях», «Бахчисарайский фонтан». Цикл произведений был написан в период с 1820 по 1830 годы.

    4 том

    «Евгений Онегин». Молодой повеса-нигилист приезжает в деревню. Он избалован и богат, его прельщает признание в обществе и любовь благородных барышень. В Евгения влюбляется кроткая Татьяна, но ответных чувств скромница не вызывает. Зато его внимание привлекает сестра Татьяны Ольга, о которой грезит молодой пылкий поэт. В том также вошли драматические произведения «Моцарт и Сальери», «Борис Годунов», «Пир во время чумы» и другие.

    5 том

    В том вошел цикл «Повести покойного Ивана Петровича Белкина», в котором заключены небольшие разноплановые истории, поражающие глубоким психологизмом и, порой, неожиданным разрешением трагедий. Кроме того в книге читатель найдет знаменитое мистическое произведение «Пиковая дама», драматическое произведение с историческим подтекстом «Капитанская дочка» и многие другие.

    6 том

    Мастер слова Пушкин, помимо художественной литературы, прославился среди своих современников как острослов-критик. В том включены рассуждения гения о мироустройстве, политическом и социальном положении петербургского общества, критические очерки к произведениям знаменитых поэтов и писателей, а также меткие цитаты из писем.

    7 том

    «История Пугачева» – исторический труд Пушкина, при написании которого автор перебрал множество источников информации, как в архивах, так и в записях очевидцев. До этого момента факт крестьянского бунта освещался мало и был белым пятном в отечественной истории. Многие главы труда подвергались цензуре и не издавались многие годы. Кроме того в том вошли заметки-наблюдения, созданные во время путешествий.

    8 том

    «История Петра» – масштабный незавершенный труд Пушкина, в котором с четкой хронологии описываются изменения в государстве, которые привнес царь-новатор: как небольшие вначале указы по кусочку отламывали лед, сковавший Россию. К печати готовые главы не были допущены Николаем I, утеряны и найдены лишь в 1917 году.

    9 том

    Книга составлена по запискам, пометкам при прочтении книг, автобиографическим заметкам, которые автор не предполагал публиковать. Здесь и афоризмы, и емкие воспоминания о современниках. В том вошли письма к невесте, а позже жене — Наталье Гончаровой: пылкие, но целомудренные, в них Пушкин как нигде более обнажает свою душу.

    10 том

    Письма-впечатления Пушкина, написанные в период с 1831 по 1837 год: личная и деловая переписка, в которой раскрываются ежедневные заботы писателя, его будни и творческие чаяния.

    Александр Сергеевич Пушкин
    Собрание сочинений Пушкин-Live

    «Несколько слов о Пушкине»

    При Имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. В самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не может более назваться национальным; это право решительно принадлежит ему. В нем, как будто в лексиконе, заключилось всё богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех, он далее раздвинул ему границы и более показал всё его пространство. Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русской человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет. В нем русская природа, русская душа, русской язык, русской характер отразились в такой же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла.

    Самая его жизнь совершенно русская. Тот же разгул и раздолье, к которому иногда позабывшись стремится русской и которое всегда нравится свежей русской молодежи, отразились на его первобытных годах вступления в свет. Судьба как нарочно забросила его туда, где границы России отличаются резкою, величавою характерностью; где гладкая неизмеримость России перерывается подоблачными горами и обвевается югом. Исполинский, покрытый вечным снегом Кавказ, среди знойных долин, поразил его; он, можно сказать, вызвал силу души его и разорвал последние цепи, которые еще тяготели на свободных мыслях. Его пленила вольная поэтическая жизнь дерзких горцев, их схватки, их быстрые, неотразимые набеги; и с этих пор кисть его приобрела тот широкий размах, ту быстроту и смелость, которая так дивила и поражала только что начинавшую читать Россию. Рисует ли он боевую схватку чеченца с козаком — слог его молния; он так же блещет, как сверкающие сабли, и летит быстрее самой битвы. Он один только певец Кавказа: он влюблен в него всею душою и чувствами; он проникнут и напитан его чудными окрестностями, южным небом, долинами прекрасной Грузии и великолепными крымскими ночами и садами. Может быть, оттого и в своих творениях он жарче и пламеннее там, где душа его коснулась юга. На них он невольно означил всю силу свою, и оттого произведения его, напитанные Кавказом, волею черкесской жизни и ночами Крыма, имели чудную, магическую силу: им изумлялись даже те, которые не имели столько вкуса и развития душевных способностей, чтобы быть в силах понимать его. Смелое более всего доступно, сильнее и просторнее раздвигает душу, а особливо юности, которая вся еще жаждет одного необыкновенного. Ни один поэт в России не имел такой завидной участи, как Пушкин. Ничья слава не распространялась так быстро. Все кстати и некстати считали обязанностию проговорить, а иногда исковеркать какие-нибудь ярко сверкающие отрывки его поэм. Его имя уже имело в себе что-то электрическое, и стоило только кому-нибудь из досужих марателей выставить его на своем творении, уже оно расходилось повсюду.

    Он при самом начале своем уже был национален, потому что истинная национальность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа. Поэт даже может быть и тогда национален, когда описывает совершенно сторонний мир, но глядит на него глазами своей национальной стихии, глазами всего народа, когда чувствует и говорит так, что соотечественникам его кажется, будто это чувствуют и говорят они сами. Если должно сказать о тех достоинствах, которые составляют принадлежность Пушкина, отличающую его от других поэтов, то они заключаются в чрезвычайной быстроте описания и в необыкновенном искусстве немногими чертами означить весь предмет. Его эпитет так отчетист и смел, что иногда один заменяет целое описание; кисть его летает. Его небольшая пьеса всегда стоит целой поэмы. Вряд ли о ком из поэтов можно сказать, чтобы у него в коротенькой пьесе вмещалось столько величия, простоты и силы, сколько у Пушкина.

    Но последние его поэмы, писанные им в то время, когда Кавказ скрылся от него со всем своим грозным величием и державно возносящеюся из-за облак вершиною, и он погрузился в сердце России, в ее обыкновенные равнины, предался глубже исследованию жизни и нравов своих соотечественников и захотел быть вполне национальным поэтом, — его поэмы уже не всех поразили тою яркостью и ослепительной смелостью, какими дышит у него всё, где ни являются Эльбрус, горцы, Крым и Грузия.

    Явление это, кажется, не так трудно разрешить: будучи поражены смелостью его кисти и волшебством картин, все читатели его, образованные и необразованные, требовали наперерыв, чтобы отечественные и исторические происшествия сделались предметом его поэзии, позабывая, что нельзя теми же красками, которыми рисуются горы Кавказа и его вольные обитатели, изобразить более спокойный и гораздо менее исполненный страстей быт русской. Масса публики, представляющая в лице своем нацию, очень странна в своих желаниях; она кричит: изобрази нас так, как мы есть, в совершенной истине, представь дела наших предков в таком виде, как они были. Но попробуй поэт, послушный ее велению, изобразить всё в совершенной истине и так, как было, она тотчас заговорит: это вяло, это слабо, это не хорошо, это нимало не похоже на то, что было. Масса народа похожа в этом случае на женщину, приказывающую художнику нарисовать с себя портрет совершенно похожий, но горе ему, если он не умел скрыть всех ее недостатков. Русская история только со времени последнего ее направления при императорах приобретает яркую живость; до того характер народа большею частию был бесцветен; разнообразие страстей ему мало было известно. Поэт не виноват; но и в народе тоже весьма извинительное чувство придать больший размер делам своих предков. Поэту оставалось два средства: или натянуть сколько можно выше свой слог, дать силу бессильному, говорить с жаром о том, что само в себе не сохраняет сильного жара, тогда толпа почитателей, толпа народа на его стороне, а вместе с ним и деньги; или быть верну одной истине, быть высоким там, где высок предмет, быть резким и смелым, где истинно резкое и смелое, быть спокойным и тихим, где не кипит происшествие. Но в этом случае прощай толпа! ее не будет у него, разве когда самый предмет, изображаемый им, уже так велик и резок, что не может не произвесть всеобщего энтузиазма. Первого средства не избрал поэт, потому что хотел остаться поэтом и потому что у всякого, кто только чувствует в себе искру святого призвания, есть тонкая разборчивость, не позволяющая ему выказывать свой талант таким средством. Никто не станет спорить, что дикий горец в своем воинственном костюме, вольный как воля, сам себе и судия и господин, гораздо ярче какого-нибудь заседателя, и несмотря на то, что он зарезал своего врага, притаясь в ущельи, или выжег целую деревню, однако же он более поражает, сильнее возбуждает в нас участие, нежели наш судья в истертом фраке, запачканном табаком, который невинным образом посредством справок и выправок пустил по миру множество всякого рода крепостных и свободных душ. Но тот и другой, они оба — явления, принадлежащие к нашему миру: они оба должны иметь право на наше внимание, хотя по естественной причине то, что мы реже видим, всегда сильнее поражает наше воображение, и предпочесть необыкновенному обыкновенное есть больше ничего, кроме нерасчет поэта — нерасчет перед его многочисленною публикою, а не перед собою. Он ничуть не теряет своего достоинства, даже, может быть, еще более приобретает его, но только в глазах немногих истинных ценителей. Мне пришло на память одно происшествие из моего детства. Я всегда чувствовал маленькую страсть к живописи. Меня много занимал писанный мною пейзаж, на первом плане которого раскидывалось сухое дерево. Я жил тогда в деревне; знатоки и судьи мои были окружные соседи. Один из них, взглянувши на картину, покачал головою и сказал: «Хороший живописец выбирает дерево рослое, хорошее, на котором бы и листья были свежие, хорошо растущее, а не сухое». В детстве мне казалось досадно слышать такой суд, но после я из него извлек мудрость: знать, что нравится и что не нравится толпе. Сочинения Пушкина, где дышит у него русская природа, так же тихи и беспорывны, как русская природа. Их только может совершенно понимать тот, чья душа носит в себе чисто русские элементы, кому Россия родина, чья душа так нежно организирована и развилась в чувствах, что способна понять неблестящие с виду русские песни и русский дух. Потому что чем предмет обыкновеннее, тем выше нужно быть поэту, чтобы извлечь из него необыкновенное и чтобы это необыкновенное было между прочим совершенная истина. По справедливости ли оценены последние его поэмы? Определил ли, понял ли кто Бориса Годунова, это высокое, глубокое произведение, заключенное во внутренней, неприступной поэзии, отвергнувшее всякое грубое, пестрое убранство, на которое обыкновенно заглядывается толпа? — по крайней мере печатно нигде не произнеслась им верная оценка, и они остались доныне нетронуты.

    В мелких своих сочинениях, этой прелестной антологии, Пушкин разносторонен необыкновенно и является еще обширнее, виднее, нежели в поэмах. Некоторые из этих мелких сочинений так резко ослепительны, что их способен понимать всякой, но зато большая часть из них и притом самых лучших кажется обыкновенною для многочисленной толпы. Чтобы быть доступну понимать их, нужно иметь слишком тонкое обоняние. Нужен вкус выше того, который может понимать только одни слишком резкие и крупные черты. Для этого нужно быть в некотором отношении сибаритом, который уже давно пресытился грубыми и тяжелыми яствами, который ест птичку не более наперстка и услаждается таким блюдом, которого вкус кажется совсем неопределенным, странным, без всякой приятности привыкшему глотать изделия крепостного повара. Это собрание его мелких стихотворений — ряд самых ослепительных картин. Это тот ясный мир, который так дышит чертами, знакомыми одним древним, в котором природа выражается так же живо, как в струе какой-нибудь серебряной реки, в котором быстро и ярко мелькают ослепительные плечи, или белые руки, или алебастровая шея, обсыпанная ночью темных кудрей, или прозрачные гроздия винограда, или мирты и древесная сень, созданные для жизни. Тут всё: и наслаждение, и простота, и мгновенная высокость мысли, вдруг объемлющая священным холодом вдохновения читателя. Здесь нет этого каскада красноречия, увлекающего только многословием, в котором каждая фраза потому только сильна, что соединяется с другими и оглушает падением всей массы, но если отделить ее, она становится слабою и бессильною. Здесь нет красноречия, здесь одна поэзия; никакого наружного блеска, всё просто, всё прилично, всё исполнено внутреннего блеска, который раскрывается не вдруг; всё лаконизм, каким всегда бывает чистая поэзия. Слов немного, но они так точны, что обозначают всё. В каждом слове бездна пространства; каждое слово необъятно, как поэт. Отсюда происходит то, что эти мелкие сочинения перечитываешь несколько раз, тогда как достоинства этого не имеет сочинение, в котором слишком просвечивает одна главная идея.

    Мне всегда было странно слышать суждения об них многих, слывущих знатоками и литераторами, которым я более доверял, покаместь еще не слышал их толков об этом предмете. Эти мелкие сочинения можно назвать пробным камнем, на котором можно испытывать вкус и эстетическое чувство разбирающего их критика. Непостижимое дело! казалось, как бы им не быть доступными всем! Они так просто возвышенны, так ярки, так пламенны, так сладострастны и вместе так детски чисты. Как бы не понимать их! Но увы! это неотразимая истина: что чем более поэт становится поэтом, чем более изображает он чувства, знакомые одним поэтам, тем заметней уменьшается круг обступившей его толпы, и наконец так становится тесен, что он может перечесть по пальцам всех своих истинных ценителей.

    От себя добавим, что стихи Пушкина — это целая вселенная, постичь которую невозможно в течении всей жизни. А биография А.С.Пушкина в очередной раз подтверждает, что поэт в России больше, чем поэт. Стихи, сказки, поэмы, проза и биография Пушкина неразрывно связаны с Россией и её народом. С её душой. С её духом. И мало сказать, что Пушкин — наше всё. Он и есть мы.

    Читайте Пушкина и будьте счастливы!

    Замысел Маленькие трагедии — художественный анализ. Пушкин Александр Сергеевич

    «Маленькие трагедии» печатаются по тексту издания: «А. С. Пушкин. Собрание сочинений в десяти томах, т. 4, М., «Худ. лит.», 1975».

    Замысел «Маленьких трагедий», кроме «Пира во время чумы», возник в Михайловской ссылке и относится к 1826 году. 11 сентября 1826 года приятель Пушкина, историк и драматург М. П. Погодин записал в дневнике: «Веневитинов (поэт Д. В. Веневитинов. — В. К.) рассказал мне о вчерашнем чуде. Борис Годунов — чудо. У него (т. е. А. С. Пушкина. — В. К.) еще Самозванец, Моцарт и Сальери, Наталья Павловна (героиня поэмы «Граф Нулин»), продолжение «Фауста», 8 песен Онегина и отрывки 9-й и пр.» («Пушкин и его современники», т. V, вып. XIX—XX, 1914, .). Знакомый Пушкина, поэт и критик С. П. Шевырев в 1841 году свидетельствовал: «Пушкин еще в 1826 году, после достопамятного возвращения, имел уже мысль написать эти два произведения («Русалка» и «Каменный гость». — В. К.) и говорил о том» («Москвитянин», 1841, т. 5, № 9, .). В рукописях Пушкина 1826 года находится запись, подтверждающая существование замысла «Скупого рыцаря»: «Жид и сын. Граф». 1 марта 1828 года Пушкин вписал в альбом пианистки Шимановской стихи из «Каменного гостя»;

    Из наслаждений жизни

    Одной любви музыка уступает;

    Но и любовь мелодия.

    Наконец, на обороте листка со стихотворением «Под небом голубым. » (1826) имеется список задуманных Пушкиным произведений, предположительно датируемый 1827 годом: «Скупой. Ромул и Рем. Моцарт и Сальери. Дон Жуан. Иисус. Беральд Савойский, Павел I. Влюбленный бес. Димитрий и Марина. Курбский».

    Из этого перечня совершенно ясно, что три болдинские пьесы уже были задуманы. В списке нет только «Пира во время чумы». К воплощению драматических замыслов Пушкин вплотную подошел в 1830 году. За исключением «Каменного гостя» все пьесы были напечатаны при жизни автора.

  • Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: