Александр Пушкин о Соловках: Спаси меня хоть крепостью, хоть Соловецким монастырем

«В то время не было ни одного сколько-нибудь грамотного прапорщика в России, который не читал бы его стихи наизусть», – говорил декабрист Якушкин. Ода «Вольность» и эпиграммы вызвали резкую реакцию Императора. Говорили, что Император Александр I сказал директору лицея: «Твой воспитанник Пушкин наводнил всю Россию возмутительными стихами. Вся молодежь наизусть их читает. Его надобно сослать в Сибирь или на Соловки». (Владмели В. Пушкин в Архангельском. Журнал «Самиздат». 2002.).

Рис.1. Александр Пушкин: — Спаси меня хоть крепостью, хоть Соловецким монастырем.

Разнеся слух, что Пушкин был отвезен в тайную канцелярию и высечен. О нем ходатайствовал Карамзин, добившийся смягчения приговора и решения выслать Пушкина в Екатеринослав. «Хлопоты Карамзина, Чаадаева и Ф. Глинки облегчили участь Пушкина: Соловки не стали местом ссылки поэта. 06.05.1820 года он выехал из Петербурга на юг с назначением в канцелярию генерал-лейтенанта И.Н. Инзова, попечителя южных колонистов» (Лотман Ю. Александр Сергеевич Пушкин. Глава 2. Петербург 1817-1820).

Когда порой воспоминанье
Грызет мне сердце в тишине,
И отдаленное страданье
Как тень опять бежит ко мне:
Когда, людей вблизи видя
В пустыню скрыться я хочу,
Их слабый глас возненавидя, —
Тогда, забывшись, я лечу
Не в светлый край, где небо блещет
Неизъяснимой синевой,
Где море теплою волной
На пожелтелый мрамор плещет,
И лавр и темный кипарис
На воле пышно разрослись,
Где пел Торквато величавый,
Где и теперь во мгле ночной
Далече звонкою скалой
Повторены пловца октавы.
Стремлюсь привычною мечтою
К студеным северным волнам.
Меж белоглавой их толпою
Открытый остров вижу там.
Печальный остров — берег дикой
Усеян зимнею брусникой,
Увядшей тундрою покрыт
И хладной пеною подмыт.
Сюда порою приплывает
Отважный северный рыбак,
Здесь невод мокрый расстилает
И свой разводит он очаг.
Сюда погода волновая
Заносит утлый мой челнок.

Натан Эйдедьман: в стихах Пушкина эти строки о Соловецких островах

Натан Эйдельман в статье «Болдинская осень», опубликованной в журнале «Знание Сила» (1974) объясняет: «Что же это за пустынный край, где, в каком море — «скала иль остров»? Несколько исследователей сошлись на том, что это — Соловецкие острова, печальный край изгнания и заточенья, куда чуть не отправился за свои смелые стихи двадцатилетний Пушкин и о чем вспоминает тридцатилетний: может быть, предчувствие новых гонений или сознание какой-то своей вины и наказание, учиненное над самим собою?

Вот как рассказывает ученый о вохникшей опасности: «Милорадович хотя и объявил прощение, но, понятно, не окончательное, до царского подтверждения. Пушкин же, вернувшись от генерала, как известно, узнал от Чаадаева и других друзей о грозящей ссылке в Соловки. Чаадаев, Жуковский, а затем сам Пушкин отправляются за помощью к самому влиятельному из знакомых — Карамзину. Пушкин, придя к Карамзину, явно не мог скрыть своего страха, боязни Соловков, Сибири, так что Карамзин даже нашел немалое противоречие между прежней «левой решимостью», либерализмом и нынешним упадком духа.» (Эйдельман Натан. Карамзин и Пушкин: Из истории взаимоотношений. 1986).

Анна Ахматова: Пушкин не писал о Соловках

Анна Ахматова думала иначе. Ей казалось, что пейзаж нарисован с натуры, Пушкин непременно должен был его видеть, но на Белом море, в Соловках он не бывал. Ахматова узнает в унылой северной земле остров Голодай — один из окраинных островков в дельте Невы, в Петербурге… Здесь, в глубочайшей тайне, были схоронены 13 июля 1826 года тела пяти повешенных декабристов, и вот куда влечет поэта воспоминанье и «отдаленное страданье». Однако с гипотезой Ахматовой нелегко согласиться — пустынный, заброшенный в океане северный остров как-то не вяжется с окраиной столицы.»

Поделиться в социальных сетях

Борис Годунов

Александр Пушкин упоминает Соловки в трагедии «Борис Годунов». Кстати, ходят упорные слухи, что Борис Годунов собирался бежать в Англию через Соловки, где спрятаны и до сих пор не найдены его сокровища. А.Пушкин о соловецком кладе не пишет:

Патриарх и игумен Чудова монастыря
П а т р и а р х: — И он убежал, отец игумен?
И г у м е н: — Убежал, святый владыко. Вот уж тому третий день.
П а т р и а р х: — Пострел, окаянный! Да какого он роду?
И г у м е н: — Из роду Отрепьевых, галицких боярских детей. Смолоду постригся неведомо где, жил в Суздале, в Ефимьевском монастыре, ушел оттуда, шатался по разным обителям, наконец пришел к моей чудовской братии, а я, видя, что он еще млад и неразумен, отдал его под начал отцу Пимену, старцу кроткому и смиренному; и был он весьма грамотен; читал наши летописи, сочинял каноны святым; но знать грамота далася ему не от господа бога.
П а т р и а р х: — Уж эти мне грамотеи! что еще выдумал! буду царем на Москве! Ах, он сосуд диавольский! Однако нечего царю и докладывать об этом; что тревожить отца-государя? Довольно будет объявить о побеге дьяку Смирнову али дьяку Ефимьеву; эдака ересь! буду царем на Москве. Поймать, поймать врагоугодника, да и сослать в Соловецкий на вечное покаяние. Ведь это ересь, отец игумен.
И г у м е н: — Ересь, святый владыко, сущая ересь.

По мнению г-жи Л.Шибаевой Александр Пушкин, тем самым поднял в своем творчестве вопрос «. ответственности ученых за идейное воспитание молодых научных кадров. (статья «Пушкин-певец науки. Хилологическое обследование» газета «Приазовский край». Ростов-на-Дону. 31.07.1997).

А г-жа Любовь Репникова из города Кемерово долго не понимала «. за какие противоцерковные стихи чуть было не угодил Пушкин в Сибирь или в Соловецкий монастырь, пока не была прочитана поэма «Гавриилиада». (Газета «Кузбасс». 20.08.1999). Забавно, однако!

Подробности ссылки Пушкина в Соловки

«Когда вышел его «Руслан и Людмила», за разные вольные стихи, особенно за «Оду на свободу», император Александр решился отправить его в Соловки. Здесь спас его Петр Яковлевич Чаадаев. Он отправился к Карамзиным, упросил жену Карамзина, чтоб она допустила в кабинет мужа (который за своею «Историей» по утрам никого, даже жену, не принимал), рассказал Карамзину положение дела, и тот тотчас отправился к Марии Федоровне, к которой имел свободный доступ, и у нее исходатайствовал, чтобы Пушкина послали на юг. За этот поступок Пушкин благодарил Чаадаева одним стихотворением в четвертом томе «К Ч—ву».» (Шевырев С. Рассказы о Пушкине. 1998)

• «. в связи с усилением реакции в 1818—1819, у Пушкина возникают оппозиционные настроения «Сказки. Noel», 1818, эпиграммы на Аракчеева и др.). Умеренно-просветительская программа «Деревни», представленной А. I в 1819, вызвала удовлетворение царя, однако в 1820, получив сведения об антиправительственных стихах Пушкина, он приказывает сделать у него обыск, предполагая сослать в Соловки или Сибирь. В результате заступничества влиятельных друзей Пушкина официальная ссылка была заменена переводом на службу на юг (май 1820).
Благожелательность Милорадовича способствовала замене ссылки Пушкина в Соловки или Сибирь «переводом» в распоряжение И.Инзова.
Когда над Пушкиным нависла угроза ссылки в Соловки или Сибирь, Гнедич просил у Оленина Алексея заступничества перед Александром I.
Иоанн Каподистриа и Карамзин «дерзнули доказать» Александру I «всю жестокость» его желания сослать Пушкина в Соловки или Сибирь и просили смягчить участь поэта «служебным переводом» в распоряжение Инзова».
Когда над Пушкиным нависла угроза высылки из Петербурга в Соловки или Сибирь, Мария Федоровна по просьбе Карамзина содействовала облегчению участи поэта. (Черейский Л. Пушкин и его окружение. Л., Наука, 1989)

«А о Чаадаеве известно, что он пытался отвести от Пушкина угрозу ссылки в Соловки или Сибирь. Он действовал на царя через посредство Карамзина и генерала Васильчикова.» (Цявловская Т. Неясные места биографии Пушкина. 1962)

Поделиться в социальных сетях

Кто и как «разрулил» ссылку поэта в Соловки

«. Чаадаев, как видно из предыдущей записки Пушкина к Гнедичу, был очень обеспокоен распространившимися по Петербургу, в апреле, слухами о недовольстве правительства Пушкиным; когда же слухи эти стали определеннее говорить о возникшем предположении сослать Пушкина в Сибирь или в Соловецкий монастырь, Чаадаев поехал к историографу Карамзину (который знал Пушкина, когда он был еще ребенком) и упросил его заступиться за Пушкина. Карамзину, который еще 19 апреля сообщал своему другу И. И. Дмитриеву, что Пушкин, «служа под знаменами либералистов, написал и распустил стихи на вольность, эпиграммы на властителей (т.-е. графа Аракчеева) и проч. и проч.», и что ему пришлось выручать его из беды, — удалось расположить в пользу Пушкина императрицу Марию Федоровну, а также графа И.А. Каподистрию («Русск. Арх.» 1866 г., ст. 1098), непосредственного начальника Пушкина, пользовавшегося тогда большим влиянием у императора Александра, — и император согласился, вместо предполагавшейся ранее ссылки в Соловки, ограничиться служебным переводом Пушкина в Канцелярию Главного Попечителя и Председателя Попечительного Комитета об иностранных поселенцах Южного края России — генерала Ивана Никитича Инзова. П.И.Бартенев, впрочем, высказывает убеждение, что и без посторонних влияний Александр I, знавший Пушкина еще в Лицее, отвергнул бы предложение о ссылке его в Соловки, и передает, со слов П. А. Плетнева, что выбор масона Инзова, как начальника Пушкина, был сделан самим государем. » (Модзалевский Борис. Примечания: Пушкин. Письма, 1815-1825. Т.1. 1926)

Пушкин мечтал о ссылке в Соловки?

Александр Пушкин: «На что уходит моя жизнь? Мне скоро двадцать пять лет, а что я сделал такого, за что не было бы стыдно перед Богом и людьми? Да, написал несколько стихотворений, весьма предосудительных, и что же? Лучше бы меня сослали в Сибирь, на Соловки. Новиков провел годы в заточении, но перед тем долгими и полезными трудами на ниве Просвещения приохотил русскую публику к чтению книг. Радищев угодил в Сибирь, но он успел прокричать свою боль и боль всей России. Недаром Екатерина за его «Путешествия. » называла его бунтовщиком хуже Пугачева. Да что Радищев! Даже тишайший и смиреннейший Василий Андреевич оказался причастен к величайшим проявлениям духа — сражался в Ополчении, написал «Певца во стане русских воинов». А что досталось моему поколению? Когда меня вместо Соловков сослали на Юг, я ведь имел возможность принести посильную пользу Отечеству, пусть даже в должности мелкого чиновника. А что вместо этого? Пренебрегал службой, бессмысленно стрелялся на дуэлях, волочился за местными барышнями. Писал глупые эпиграммы на губернатора, имел пошлый роман с его женой. (Мечтательно улыбаясь) Ах, какая женщина! Какие у нее были ножки. » (Абаринова-Кожухова Елизавета. Поэтический побег. Онлайн-библиотека Максима Мошкова. www.lib.ru, 27.01.2003)

Соловецкая история поэта
в разделе пересмешник «Клуба ДС «

«Один прекрасный юноша с детства отличался необыкновенной начитанностью и еще в колыбели заслушивался сказками в исполнении народной сказительницы РСФСР Радионоффны. Кончив привилегированный царский сельский Лицей, где заслужил высокую оценку самого Державина, он стал сочинять фривольные эпиграммы, расходившиеся в списках, чем вызвал ярость Александра I, который решил сослать поэта в лагерь на Соловки, и лишь благодаря нажиму мировой общественности удалось заменить эту самодурскую кару высылкой поэта для лечения нарзаном на Кавказские Минеральные Воды, а затем во французский порт Одессу, основанный кардиналом Ришелье. Впоследствии, уже живя в Доме творчества им.Мишеля (бывш. село Михайловское, очевидно, названное так в честь Майкла Лермонтова, — Прим. профессора), он пишет цыганcкий романс «I remember очень чудное мгновенье. «. (Георгий Фере. Литературная газета. Москва. 18.09.1996):

Соловецкие подражания Пушкину
новые строфы из «Онегина»

Это пародия написана в Соловках. Стмхотворение было напечатано в журнале «Соловецкие острова» под заголовком «Что кто из поэтов написал бы по прибытии на Соловки». Автор пародий не известен, но многие предполагают, что им был поэт Юрий Казарновский — он значился в списках соловецких заключенных в начале 30-х годов. Больше о нем ничего не известно.

Соловецкие родственники Пушкина и почему Пушкин не попал на Соловки?

«С Архангельском у рода Пушкиных тоже многое связано. В 17 веке на берегах Северной Двины воеводами служили сразу два предка поэта — Николай и Борис Пушкины, а губернатором Архангельска некогда был Алексей Пушкин. Позже уже дед писателя Осип занимался устройством пушек на военные корабли в Архангельске. А многие из его родственников отбывали наказание на Соловках. Да и сам классик чуть не посетил этот город. Как-то из-за карантина в России возвращаться домой из усадьбы в Болдино Пушкин собирался через северные губернии, в том числе и Архангельск. Но карантин отменили, и надобность в таком путешествии отпала.» (Гудкова Татьяна. Архангелогородец Адольф Рябов знает обо всех дуэлях Пушкина. Москва, Аргументы и факты. №23, 06.03.2009)

Стих александра сергеевича пушкина у лукоморья дуб

Пародии на стихи Пушкина

К ак не увязнуть в рифмах нудных,
Вот Пушкин в этом был хорош —
О, Сколько нам открытий чудных.
Дает простой консервный нож.

К акое недоразуменье,
Передо мной явилась ты,
В связи с твоим же появленьем
Завяли в комнате цветы,

И за окном умолкли птички,
И в кране кончилась вода:
Такой уродливой девички
Не видел больше никогда.

Шли годы, и в кошмарах ночью
Ты часто приходила вновь
И говорила долго очень
Про страстную ко мне любовь.

В поту холодном просыпался,
И больше я заснуть не мог,
Я к психиатру обращался,
Мне психтатр не помог.

И вот второе потрясенье,
Опять звяли все цветы,
В то памятное воскресень
Опять явилась, снова ты.

Лежу в больничном отделеньи,
Лекарство мне вгоняют в кровь,
И вызывают отвращенье
И жизнь, и слёзы, и любовь.

У лукоморья дуб зелёный
Есть интернет на дубе том
Там виснет в аське кот учёный
Отбросив песни на потом.

Там на неведомых дорожках
Отлично ловит Мегафон
Там в бочке с мёдом Старый мельник
По морю мчится как Гвидон.

Царевна СМС всем пишет
А серый волк свой плеер ищет.
Там царь кощей на сайте чахнет
Там чудный дух там Ролтон пахнет.

Я памятник воздвиг себе нерукотворный!
Он беспредельно прост и беспредельно мал.
Удобный очень. Не зеленый и не черный.
По форме и не угол, не овал.
Тропа народная к нему не зарастает.
Тропы то нет: там нечему расти.
Не рушится мой памятник, не тает.
Мне самому к нему неведомы пути.
Воздвиг его я позапрошлым летом.
А в прошлый год я про него забыл.
И беспокоюсь я, вдруг памятника нету?
Быть может я его не возводил?

Я Вам пишу. Вчера — звонила.
Намедни посылала факс.
Но и слезами крокодила
Я не разжалобила Вас
Когда трясущейся рукою
Я набирала СМС,
Вы изменяли мне с другою,
Пленённый широтой телес.
Вы смылись не по-джентельменски
В один прекрасный день и час.
Не даром я бюзгалтер женский
В кармане видела у Вас.
Я Вас просила. ВСЯ НА НЕРВАХ.
Назад ещё четыре дня:
Хоть каплю совести храня,
Отдайте, своллочь, 200 евро,
Что занимали у меня.
Но Вы в ответ лишь 10 баксов,
Что стырили из портмане,
Так неожиданно — по факсу! —
Вчера в обед прислали мне.
Я представляла Вас героем!
В Вас совершенству был предел.
НО ВЫ — КОЗЁЛ . НАЙДУ — УРОЮ.
Люблю. целую.

У Лукоморья стоит дуб.
На дубе виден странный сруб.
Ни цепи нет и ни кота,
Одна сплошная пустота.
Украли цепь вместе с котом,
Не оставляя на потом.
-Искать воров! Поймать скорей!-
Отдел приказ ментам Кащей.
-Быстрей цепочку захватить,
Яйцо бы только не разбить.
И этот сторож — чертов кот
Ходил всё задом наперед,
Нет, чтоб ходил наоборот,
Ну что за день, так не везёт.
И цепь златая, и яйцо,
В яйце то было лишь кольцо.
Всё ждал, когда-же прилетит
И, наконец-то превратит
Меня лишь в мОлодца Яга,
Но подвела одна нога.
С другой ногой не полетит,
И вот больная там лежит,
А тут еще и воровство,
Не применить ли колдовство?
Чтоб бабку на ноги поднять,
Пора ей на метле летать.
Вот только кот был проводник.
Кащей в безмолвии поник.
-Когда Алёнушку свою
Я наконец-то обниму,
И подарю своё кольцо,
Найти бы надобно яйцо.
Да, заодно, и цепь вернуть,
Ворам меня не обмануть.-
Звонил в милицию Кащей
-Ловите вора поскорей!-
Ему ответили:
-Иван в последний раз
Был точно пьян.
Держал в руках одно яйцо,
Мы видели его лицо.
Такой счастливый был в народе.
Алёнку вёл он в хороводе.
Из нищего богатым стал-
Кащей ментов точно послал
-Иванушку арестовать,
И всё имущество изъять.-
Иван то был не лыком шит.
Его ментовка не страшит.
Имел он преданных друзей,
Могучих трех богатырей.
Теперь Кащея не боится,
Друзья то смогут
С ним сразиться.
С охраной ходит наш Иван,
А в прошлом был
Простой болван.
Теперь Иван владел яйцом.
Одел Алёнушке кольцо.
Живут они уж много лет.
Кащея и в помине нет,
А всё спасибо тем друзьям,
Могучим, трем богатырям.

О сколько нам открытий чудных…
Но больше, всё-таки, чуднЫх.
Душа корпит в развалах рудных
Без праздников, без выходных.
В ежеминутных постиженьях,
Мы спины гнём и морщим лбы,
К заветным истинам движенье
Нам не даётся без борьбы.

Мне, как лентяю и поэту,
Герою творческих атак,
Особо докучает враг –
Косящий сон после обеда.
Бывалочи, приляжешь с книгой,
А рядом Муза и перо…
Но мысли начинают прыгать
И дрёма щерится хитро.
Достаточно, порой, минуток –
И сердце в ровные толчки…
Бурчит о чём-то, там, желудок
И, вот уже ползут очки.
И храп, да будет он неладен,
Клокочет Музочке – ступай,
Отъехал гений-шалопай,
Шедевр погиб, народ обкраден.

Я стал хитрить – сел на диету,
Обед на ужин перенёс,
Опять улёгся с Музой этой,
С мольбой, что бы Пегас понёс.
И что б вы думали?
Всё – то же.
Голодный сон ещё длинней.
Глаза открыл – помята рожа
И нету Музочки моей.

Сколь можно вытерпеть насилий
Над мающимся естеством?
Кастрюльное заголосило,
На кухне, крышек торжеством.

И вот, он – вечер молчаливый,
И где-то Муза занята,
И я, хоть сытый, но тоскливый,
Скачу по кнопочкам пульта.
Досада топчется, подспудно
Косясь на мёртвый карандаш,
И опыт, сын ошибок трудных,
Трундит навязчиво и нудно –
Сегодня ладно – день в тираж,
А завтра, гений наш бесценный,
Пусть будет всё обыкновенно.
Вздремни в обед, залив борщом,
Натуры вдохновенной тонкость,
Чтоб вечер, к Музе обращён,
Ты плесканул сонетом звонким
Иль чем возвышенным ещё,
Нельзя ж обкрадывать потомков.

Я спам пишу — инет не боле,
Чем урна, бак, для всех guest оф
хоть знаю — модератор волен
Стереть меня, нажав button.
Но к юзеру имейте жалость,
Забанить, ведь не сложно, право,
Оффтопом не кляня меня,
Оставьте ник до конца дня.
ИМХО мое отправлю в мыло,
Пусть и сочтут его за флуд.
Татьяне проще тогда было –
Не знала про словесный блуд!

Т ы помнишь чудное мгновенье:
Перед тобой явился я —
В час пик, в трамвае, в день весенний,
Плечом слегка задев тебя.

Звучал мне долго голос нежный
И был укора полон он.
В ответ на твой протест мятежный
Я вежливо сказал: «Пардон!»

Сраженная подобным словом,
Остолбенела ты, застыв.
В тот миг в своей ковбойке новой
Я был чарующе красив,

Умыт, причесан, гладко выбрит —
Как гений чистой красоты,
С утра благоухали «Шипром»
Мои небесные черты.

Ты, восхищенная, молчала,
Сжимая проездной билет,
И взоры тайные бросала
На мой волшебный силуэт.

Промчалось чудное мгновенье,
Пришла пора расстаться нам.
Как мимолетное виденье,
Я пробираться стал к дверям.

Ты вышла первая, у банка,
А я у гастронома слез —
С таким же, в сущности, талантом,
Как и у Пушкина А. С.

Стихи Пушкина

У лукоморья дуб зеленый

У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;

Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;

Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;

Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несёт богатыря;
В темнице там царевна тужит,

А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идёт, бредёт сама собой,

Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русский дух. там Русью пахнет!
И там я был, и мёд я пил;
У моря видел дуб зелёный;
Под ним сидел, и кот учёный
Свои мне сказки говорил.

Русские народные сказки, детские рассказы, сказки мира, стихотворения, загадки!

Искать

Сказки:

Рассказы:

Стихотворения:

Басни для детей:

Загадки, пословицы, поговорки

Навигация по авторам и тематики:

Поиск сказок:

У лукоморья дуб зелёный — Пушкин фрагмент сказки-поэмы с иллюстрациями

«У лукоморья дуб зелёный» — из поэмы «Руслан и Людмила»

У лукоморья дуб зелёный ;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;

Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;

Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;

Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несёт богатыря;
В темнице там царевна тужит,

А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идёт, бредёт сама собой,
Там царь Кащей над златом чахнет;

Там русский дух. там Русью пахнет!
И там я был, и мёд я пил;
У моря видел дуб зелёный;
Под ним сидел, и кот учёный
Свои мне сказки говорил.

1 Лукоморье — излучина морского берега (лука — изгиб берега).

2 Неведомый — неизвестный (ведать — знать).

3 Видение — призрак, привидение.

4 Витязь — воин, богатырь.

5 Чредой (чередой)-один за другим.

6 Пленяет (пленять)- здесь: берет в плен.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector