Александр Пушкин«Чёрная шаль»

Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.

Когда легковерен и молод я был,
Младую гречанку я страстно любил;

Прелестная дева ласкала меня,
Но скоро я дожил до черного дня.

Однажды я созвал веселых гостей;
Ко мне постучался презренный еврей;

«С тобою пируют (шепнул он) друзья;
Тебе ж изменила гречанка твоя».

Я дал ему злата и проклял его
И верного позвал раба моего.

Мы вышли; я мчался на быстром коне;
И кроткая жалость молчала во мне.

Едва я завидел гречанки порог,
Глаза потемнели, я весь изнемог.

В покой отдаленный вхожу я один.
Неверную деву лобзал армянин.

Не взвидел я света; булат загремел.
Прервать поцелуя злодей не успел.

Безглавое тело я долго топтал
И молча на деву, бледнея, взирал.

Я помню моленья. текущую кровь.
Погибла гречанка, погибла любовь!

С главы ее мертвой сняв черную шаль,
Отер я безмолвно кровавую сталь.

Мой раб, как настала вечерняя мгла,
В дунайские волны их бросил тела.

С тех пор не целую прелестных очей,
С тех пор я не знаю веселых ночей.

Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.

В журнальной публикации А. С. Пушкин сопровождал текст подзаголовком «Молдавская песня». Народный оригинал ее не найден. «Черная шаль» была положена на музыку А. H. Верстовским, исполнялась в 20-х гг. в концертах и пользовалась огромным успехом.

Анализ стихотворения Пушкина Черная шаль

ЧЕРНАЯ ШАЛЬ

Музыка А. Верстовского
Слова А. Пушкина

Гляжу как безумный на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.
Когда легковерен и молод я был,
Младую гречанку я страстно любил.
Прелестная дева ласкала меня;
Но скоро я дожил до черного дня.
Однажды я созвал веселых гостей;
Ко мне постучался презренный еврей.
«С тобою пируют (шепнул он) друзья;
Тебе ж изменила гречанка твоя».
Я дал ему злата и проклял его
И верного позвал раба моего.
Мы вышли; я мчался на быстром коне;
И кроткая жалость молчала во мне.
Едва я завидел гречанки порог,
Глаза потемнели, я весь изнемог…
В покой отдаленный вхожу я один…
Неверную деву ласкал армянин.
Не взвидел я света; булат загремел…
Прервать поцелуя злодей не успел.
Безглавое тело я долго топтал,
И молча на деву, бледнея, взирал.
Я помню моленья… текущую кровь…
Погибла гречанка, погибла любовь!
С главы ее мертвой сняв черную шаль,
Отер я безмолвно кровавую сталь.
Мой раб, как настала вечерняя мгла,
В дунайские волны их бросил тела.
С тех пор не целую прелестных очей,
С тех пор я не знаю веселых ночей.
Гляжу как безумный на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.

Уноси мое сердце в звенящую даль…: Русские романсы и песни с нотами / Сост. А. Колесникова. – М.: Воскресенье; Евразия +, Полярная звезда +, 1996.

Стихотворение написано в 1820 году, в 1823 году положено на музыку Верстовским. Это первый получивший широкую известность романс на стихи Пушкина. Его первый исполнитель — московский оперный певец Петр Булахов, отец композиторов Петра Булахова («Гори, гори, моя звезда», «Вот на пути село большое», «Колокольчики мои») и Павла Булахова («Тройка мчится, тройка скачет»).

Кроме того, романсы на стихотворение создали Иосиф Геништа (нотное приложение к «Дамскому журналу», 1823), Михаил Виельгорский (1828), М. Штуббе (1842) и другие.

Из кн.: Антология русской песни / Сост., предисл. и коммент. Виктора Калугина. М.: Изд-во Эксмо, 2005:

«Черная шаль» — самый известный романс Пушкина и пушкинского времени. Существует более двадцати «Черных шалей» композиторов XIX-XX веков, но необычайную популярность приобрела только одна из них, впервые прозвучавшая в 1823 году, — А. Н. Верстовского. И фольклоризировалась, проникла в народную среду тоже только одна – Пушкина – Верстовского, неоднократно записанная как народная песня-баллада. Народный вариант «Черной шали», как и «Казака», песни-баллады «Под вечер осенью ненастной…», «Узника», до сих пор бытует в живом исполнении.

АВТОРСКОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.

Когда легковерен и молод я был,
Младую гречанку я страстно любил;

Прелестная дева ласкала меня,
Но скоро дожил я до черного дня.

Однажды я созвал веселых гостей;
Ко мне постучался презренный еврей.

«С тобою пируют (шепнул он) друзья;
Тебе ж изменила гречанка твоя».

Я дал ему злата и проклял его,
И верного позвал раба моего.

Мы вышли; я мчался на быстром коне;
И кроткая жалость молчала во мне.

Едва я завидел гречанки порог,
Глаза потемнели, я весь изнемог…

В покой отдаленный вхожу я один…
Неверную деву лобзал армянин.

Не взвидел я света; булат загремел…
Прервать поцелуя злодей не успел.

Безглавое тело я долго топтал
И молча на деву, бледнея, взирал.

Я помню моленья… текущую кровь…
Погибла гречанка, погибла любовь.

С главы ее мертвой сняв черную шаль,
Отер я безмолвно кровавую сталь.

Мой раб, как настала вечерняя мгла,
В дунайские волны их бросил тела.

С тех пор не целую прелестных очей,
С тех пор я не знаю веселых ночей.

Гляжу как безумный на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.

«Сын отечества», 1821 г., апрель

Русские песни. Сост. проф. Ив. Н. Розанов. М., Гослитиздат, 1952

Александр Пушкин (1799-1837)

Чёрная шаль (стихотворение)

«Черная шаль» — стихотворение А. С. Пушкина с подзаголовком «Молдавская песня» и романс-баллада композитора А. Н. Верстовского на это стихотворение.

  • стихи — 1820 г. [1][2][3] .
  • музыка — 1823 г. [4] или 1824 г. [1]

Содержание

[править] Стихотворение

Отправленный в ссылку Пушкин приехал в Молдавию. 21 сентября 1820 года он прибыл в Кишинев, где остановился в доме купца Ивана Наумова [5] .

Первым стихотворением, созданным им в Кишиневе, стало романтическое произведение «Дочери Карагеоргия» [1] [6] . Для творчества Пушкина это был период романтизма [7] .

А через месяц по прибытию в Кишинев, в октябре 1820 года, появился черновой вариант нового, хронологически второго кишиневского стихотворения — «Чёрная шаль» [3] . 14 ноября 1820 года Пушкин пишет окончательный беловой автограф [2] с названием «Молдавская песня» (он был найден и опубликован более, чем через сто лет, в 1936 году [1] [3] ).

Пушкинская «Черная шаль» — произведение тоже романтическое. При этом в нем уже наметились реалистические тенденции, Белинский определил его как переходное, что выразилось в множественности изображенных характеров, в острой конфликтности развития сюжета и в самом решении этого сюжета [3] . Поэт обращается к сильным чувствам, к экзотическим народностям (Молдавия считалась чем-то далеким от светского чиновного Петербурга с его шикарными балами, театрами, литературными кружками и всем атрибутом столичного времяпрепровождения), к народным простым характерам, полным дикой силы, страстей и энергии [7] . Согласно оценке В. П. Горчакова, «Черная шаль» — это «драматическая песня, выражение самой знойной страсти» [8] .

И вместе с тем в пушкинских строках предстает драматическая картина столкновения вполне реалистических человеческих характеров, поданных в развитии, в динамике; так главный лирический герой предстает в созданных 32 строках проживающим жизнь — от горячего юноши до умудренного старца [3] .

Литературовед М. В. Строганов придерживается мнения, что это стихотворение явилось откликом на баллады Жуковского (ритмика и строфика «Черной шали» заимствованы из баллады Г. Жуковского «Мщение», опубликованной в 1820 г.), и Пушкин пародийно подчеркивал гротесковую утрированность в изображении страстей [8] . Однако существуют и иные предположения, полностью отвергающие это мнение [3] .

В стихотворении в воспоминаниях героя рассказывалось о горячей страстной любви и коварной измене любимой-гречанки с разлучником-армянином. О создании стихотворения существует некоторые воспоминания.

Приведем существующие цитаты:

«…В Кишиневе проживала не весьма в безызвестности гречанка-вдова, называемая Полихрония, бежавшая, говорили, из Константинополя. При ней находилась молодая, но не молоденькая дочь, при крещении получившая мифологическое имя Калипсо и, что довольно странно, которая несколько времени находилась в известной связи с молодым князем Телемахом Ханджери. Она была не высока ростом, худощава, и черты у нее были правильные; но природа с бедняжкой захотела сыграть дурную шутку, посреди приятного лица ее прилепив ей огромный ястребиный нос. Несмотря на то, она многим нравилась, только не мне, ибо длинные носы всегда мне казались противны. У нее был голос нежный, увлекательный, не только когда она говорила, но даже когда с гитарой пела ужасные, мрачные турецкие песни; одну из них, с ее слов, Пушкин переложил на русский язык, под именем «Черной шали». Исключая турецкого и природного греческого, хорошо знала она еще языки арабский, молдавский, итальянский и французский. Ни в обращении ее, ни в поведении не видно было ни малейшей строгости; если б она жила в век Перикла, история, верно, сохранила бы нам ее вместе с именами Фрины и Лаисы…» [2] .

Из «Дневника и воспоминаний» И. П. Липранди (в период времени пребывания Пушкина в Кишиневе — 1820 г. — 1824 гг.):

«…Третий субъект был армянин, коллежский советник Артемий Макарович Худобашев, бывший одесский почтмейстер. Худобашев в „Черной шали“ Пушкина принял на свой счет „армянина“. Шутники подтвердили это, и он давал понимать, что он действительно кого-то отбил у Пушкина. Этот, узнав, не давал ему покоя и, как только увидит Худобашева (что случалось очень часто), начинал читать „Черную шаль“. Ссора и неудовольствие между ними обыкновенно оканчивались смехом и примирением, которое завершалось тем, что Пушкин бросал Худобашева на диван и садился на него верхом (один из любимых тогда приемов Пушкина с некоторыми и другими), приговаривая: „Не отбивай у меня гречанок!“ Это нравилось Худобашеву, воображавшему, что он может быть соперником…» [2] .

Выдержки их «Дневника» В. П. Горчакова об А. С. Пушкине:

«…В это утро много было говорено о так названной Пушкиным Молдавской песне „Черная шаль“, на днях им только написанной. Не зная самой песни, я не мог участвовать в разговоре; Пушкин это заметил, и по просьбе моей и Орлова обещал мне прочесть ее; но, повторив вразрыв некоторые строфы, вдруг схватил рапиру и начал играть ею; припрыгивал, становился в позу, как бы вызывая противника. В эту минуту вошел Друганов. Пушкин, едва дав ему поздороваться с нами, стал предлагать ему биться, Друганов отказывался. Пушкин настоятельно требовал и, как резвый ребенок, стал шутя затрогивать его рапирой. Друганов отвел рапиру рукою, Пушкин не унимался; Друганов начинал сердиться. Чтоб предупредить раздор новых моих знакомцев, я снова попросил Пушкина прочесть мне Молдавскую песню. Пушкин охотно согласился, бросил рапиру и начал читать с большим одушевлением; каждая строфа занимала его, и, казалось, он вполне был доволен своим новорожденным творением. При этом я не могу не вспомнить одно мое придирчивое замечание: как же, заметил я, вы говорите: „в глазах потемнело, я весь изнемог“, и потом: „вхожу в отдаленный покой“. — Так что ж, — прервал Пушкин с быстротою молнии, вспыхнув сам, как зарница, — это не значит, что я ослеп. Сознание мое, что это замечание придирчиво, что оно почти шутка, погасило мгновенный взрыв Пушкина, и мы пожали друг другу руки. При этом Пушкин, смеясь, начал мне рассказывать, как один из кишиневских армян сердится на него за эту песню. „Да за что же?“ — спросил я. „Он думает, — отвечал Пушкин, прерывая смехом слова свои, — что это я написал на его счет“. — „Странно“, — сказал я и вместе с тем пожелал видеть этого армянина — соперника мнимого счастливца с мнимой гречанкой. И Боже мой, кого ж я увидел, если б вы знали! самого неуклюжего старичка, армянина, — впоследствии общего нашего знакомца, Артемия Макаровича, которым я не могу не заняться. — Да, оно, конечно, — говорил Артемий Макарович, — оно, конечно, все правда, понимаю; да зачем же Пушкину смеяться над армянами! Каково покажется: „Черная шаль“, эта драматическая песня, выражение самой знойной страсти, есть насмешка над армянами! Но где тут насмешка и в чем, кто его знает! А между тем тот же Артемий Макарович под влиянием своих подозрений, при толках о Пушкине, готов был ввернуть свое словцо, не совсем выгодное для Пушкина, и таким-то образом нередко Пушкин наживал врагов себе…» [2] .

Поначалу Пушкин опубликовал стихотворение в журнале «Сын отечества», выпуск № 15 от 9 апреля 1821 г. [4] [3] с подзаголовком «Молдавская песня» [1] . Такой подзаголовок говорит о том, что поэт, возможно, переиначил настоящую молдавскую песню (об этом же вспоминает и Ф. Ф. Вигель — см.выше); однако молдавский оригинал не найден [1] — то ли оказался утрачен в столетиях, то ли его и не существовало, а Пушкин создал свое собственное произведение, использовав стилистику молдавской песни: Пушкин, стремясь, видимо, подчеркнуть восточное происхождение стихотворения «Черная шаль», написал его типичной для восточной поэзии строфикой — двустишиями, так называемыми «бейтами» [3] . По свидетельству В. П. Горчакова, первоначально Пушкин назвал это стихотворение «Молдавская песня» [3] . Во всяком случае, о фольклорной основе этого стихотворения единого мнения до сих пор нет и споры литературоведов не умолкают [3] (похожий романс есть в близком к молдавскому румынском фольклоре: румынский ученый В. Чобану установил существование румынского народного романса на эту тему, который и мог слышать Пушкин и который послужил источником для создания его «Молдавской песни» [3] ).

Однако первая публикация оказалась неудачной. «Сын отечества» к стихотворению отнесся невнимательно, в результате появились опечатки [3] , возмутившие самого поэта. По поводу этой публикации Пушкин писал к брату Л. С. Пушкину (27 июля 1821 г. Из Кишинева в Петербург): «Черная шаль» нравится — ты прав, но ее чёрт знает как напечатали. Кто ее так напечатал? пахнет Глинкой…» [2] .

Возмущенный поэт послал стихотворение в журнал «Благонамеренный», где оно и было опубликовано в 1821 г., в № 10 от 27 мая, только под заголовком «Молдавская песня», как это написано Пушкиным в беловом автографе [3] , то есть «черная шаль» в названии не упоминалась.

В двух прижизненных изданиях произведений Пушкина — в 1826 и в 1829 г. — это стихотворение публиковалось с заголовком «Черная шаль» и в оглавлении «Молдавская песня» [3] . А вот в дальнейших, посмертных, публикациях подзаголовок «Молдавская песня» часто уходит, что наверняка неправомерно, поскольку Пушкин настаивал на нем [3] . Тем не менее произведение получило распространение с названием «Черная шаль».

Есть свидетельства современников Пушкина, что пушкинское стихотворение было переведено — а точнее — переложено — на другие языки. Первый перевод был сделан на француз­ский язык В. Л. Пушкиным уже в 1822 г. [8] , то есть через год после публикации в «Сыне отечества». Еще через несколько лет итальянская певица Този исполняла «Черную шаль» по-итальянски.

В 1835 г. в Петербурге была издана книга английского писателя и переводчика Джорджа Борро «Таргум, или стихотворные переводы с тридцати языков и наречий» (на английском языке), где были опубликованы в переводе «Черная шаль» и «Песня Земфиры» из «Цыган» [3] . Чуть позже, в год смерти Пушкина (1837 г.) молдавский поэт К. Негруци перевел «Черную шаль» на молдавский язык, превратив 32-стишное стихотворение в поэму о 72 стихах [8] .

[править] Музыка

Алексей Николаевич Верстовский, начавший служить в канцелярии генерал-губернатора Д. В. Голицына, в ведении которой была в то время московская императорская труппа, положил стихотворение на музыку — то ли в 1823, то в 1824 году, — создав романс-кантату, романс-балладу. Это был первый получивший широкую известность романс на стихи Пушкина [4] .

Свою музыку к этим пушкинским строчкам сочиняли и другие композиторы: И. И. Геништа (нотное приложение к «Дамскому журналу», 1823), М. Ю. Виельгорский (1828), М. Штуббе (1842) и другие. Музыковеды насчитывают около двадцати различных романсов на пушкинскую «Черную шаль» [4] [8] .

Однако распространение произведение получило в варианте А. Н. Верстовского. Его музыкальная баллада стала в 19 веке одной из самых популярных в народе песен [1] .

[править] Первое исполнение романса

Борис Илешин в публикации «Хит о черной шали» (Парламентская газета № 75 от 23 апреля 2004 года) писал, что первое исполнение романса произошло в Москве у А. С. Грибоедова в доме его сестры Марии Сергеевны на нынешнем Новинском бульваре (при СССР это была улица Чайковского); исполнял сам композитор Верстовский, тогда только что переехавший в Москву из Петербурга. И Грибоедов посоветовал поставить «Черную шаль», в картинном изложении», чем композитор и воспользовался, поставив свою музыкальную балладу на сцене.

Первым официальным исполнителем «Черной шали» Верстовского стал артист Московской императорской труппы Пётр Александрович Булахов [4] . Вернемся к публикации Б. Илишина: «10 января 1824 года в Большом театре была исполнена „Черная шаль“» [2] . Большой театр назван ошибочно — он открылся в 1825 году. Так что, скорее всего, первым местом исполнения романса явился московский дом Пашкова, арендованный императорской труппой для представлений. По другим сведениям, исполнение прошло в Москве 11 ноября 1823 г. — без указания театра [3] .

А. Н. Булгаков в письме от 12 января 1824 г. так описал первое исполнение кантаты «Черная шаль»: «Занавес поднимается. Представляется комната, убранная по-молдавски; Булахов сидит на диване и смотрит на лежащую перед ним шаль и проч… Он поет: „Гляжу, как безумный, на черную шаль“ и проч… музыка прелестна. Занавес опускается, весь театр кричит „фора“ — пел другой раз еще лучше» [3] .

Напомним, что всё это время сам Пушкин находился в ссылке и триумфа своего произведения не мог видеть.

[править] Исполнения

Постановка московской императорской труппы оказалась очень успешной, а музыкальная баллада Верстовского сразу приобрела популярность, шагнув со сцены в народные песни. В журнале «Московский телеграф» отмечалось, что «Песни Пушкина сделались народными: в деревнях поют его «Черную шаль» [1] . В виде кантаты она неоднократно звучала со сцен императорской труппы. Среди ее исполнителей называют М. С. Щепкина [1] [3] .

[править] Балет

Более того — балетмейстером Глушковским был поставлен одноактный балет по сюжету пушкинского стихотворения с названием «Чёрная шаль, или Наказанная неверность» — на сборную музыку разных композиторов; входила ли туда мелодия Верстовского, неизвестно.

Премьера балета прошла на сцене московского Большого театра (московская императорская труппа) 11 декабря 1831 года [9] [10] . Сценарий к балету сочинял сам балетмейстер; художник И. Браун, дирижёр Д. П. Карасёв.

В этой интерпретации количество персонажей значительно увеличилось, они получили имена, да и сам сюжет несколько удлинился.

Исполнители партий: Муруз — Н. А. Пешков, Олимпия — Т. И. Глушковская, Аспазия — Ф. Гюллень-Сор, Зеида — Е. И. Лобанова, Вахан — Ж. Ришар [9] и другие (действующих лиц оказалось немало, о чем свидетельствует сохранившаяся в театральном музее им. Бахрушина афиша, созданная неизвестным художником [11] ).

К сожалению, история этого балета канула в Лету — он больше на театральных подмостках не появлялся.

[править] Современность

Стихотворение Пушкина «Черная шаль», как и всё творчество великого поэта, вошла в классику русской литературы.

Музыкальная баллада, созданная Верстовским на эти стихи, будучи, правда, уже не столь популярной, как в 19 веке, продолжает свою жизнь.

Internal Server Error

The server encountered an internal error or misconfiguration and was unable to complete your request.

Please contact the server administrator at webmaster@realoff.ru to inform them of the time this error occurred, and the actions you performed just before this error.

More information about this error may be available in the server error log.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector