Самое красивое стихотворение г р державина

Главная » Державин » Самое красивое стихотворение г р державина
Биография Некрасова: жизненный путь и творчество великого народного поэта
23.12.2017
София Парнок и серебрянный век рус
23.12.2017

Самое красивое стихотворение г р державина

самое красивое стихотворение г р державина, биографии русские поэты писатели стихотворения сентиментализм классицизм романтизм литературные термины новости рассылка календарь дней рождений.

Самое красивое стихотворение г р державина

— Властителям и судиям —

Восстал всевышний бог, да судит

Ваш долг есть: сохранять законы,

На лица сильных не взирать,

Без помощи, без обороны

Ваш долг: спасать от бед невинных,

Несчастливым подать покров;

От сильных защищать бессильных,

Не внемлют! видят — и не знают!

Покрыты мздою очеса:

Злодействы землю потрясают,

Цари! Я мнил, вы боги властны,

Никто над вами не судья,

Но вы, как я подобно, страстны,

И вы подобно так падете,

Как с древ увядший лист падет!

И вы подобно так умрете,

Воскресни, боже! боже правых!

И их молению внемли:

Приди, суди, карай лукавых,

Беседовал с Анакреоном

Под жарким, светлым небосклоном,

Вафил прекрасный – в рощи, гроты

Он дев плясаньем забавлялся,

Тряхнув подчас сам сединой,

Иль, сидя с юным другом, нежным,

А взором вкруг себя прилежным

Хотели с ним друзьями быть.

Беседовал, резвился с ними,

Посмейтесь, красоты российски,

Так с вами, как певец тииский,

Если б милые девицы

Так могли летать, как птицы,

И садились на сучках,

Я желал бы быть сучочком,

Чтобы тысячам девочкам

На моих сидеть ветвях.

Пусть сидели бы и пели,

Вили гнезда и свистели,

Выводили и птенцов;

Никогда б я не сгибался,

Вечно ими любовался,

Был счастливей всех сучков.

Задумчиво, один, широкими шагами

Хожу, и меряю пустых пространство мест;

Очами мрачными смотрю перед ногами,

Не зрится ль на песке где человечий след.

Увы! я помощи себе между людями

Не вижу, не ищу, как лишь оставить свет;

Веселье коль прошло, грусть обладает нами,

Зол внутренних печать на взорах всякий чтет.

И мнится мне, кричат долины, реки, холмы,

Каким огнем мой дух и чувствия жегомы

И от дражайших глаз что взор скрывает мой.

Но нет пустынь таких, ни дебрей мрачных, дальных,

Куда любовь моя в мечтах моих печальных

Не приходила бы беседовать со мной.

Источник шумный и прозрачный,

Текущий с горной высоты,

Луга поящий, долы злачны,

Кропящий перлами цветы,

О, коль ты мне приятен зришься!

Ты быстр — и утешаешь слух;

Как серна, скачуща на горы,

Так мой к тебе стремится дух,

Желаньем петь тебя горящий.

Глядится красная заря,

Какие пурпуры огнисты

И розы пламенны, горя,

С паденьем вод твоих катятся!

Себя в тебе любуясь зрит;

В твоих водах изображенну

Дуброву ветерок струит,

Волнует жатву золотую.

Как солнце катится с небес;

Лучом кристалл твой загорится,

В дали начнет синеться лес,

Туманов море разольется.

Приятен вид твой при луне,

Как бледны холмы над тобою

И рощи дремлют в тишине,

А ты один, шумя, сверкаешь.

Краса пирующих друзей,

Забав и радостий подружка,

Предстань пред нас, предстань скорей,

Большая серебряная кружка!

Давно уж нам в тебя пора

Ты дщерь великого ковша,

Которым предки наши пили;

Веселье их была душа,

В пирах они счастливо жили.

И нам, как им, давно пора

Бывало, старики в вине

Свое все потопляли горе,

Дралися храбро на войне:

Вить пьяным по колени море!

Забыть и нам всю грусть пора

Бывало, дольше длился век,

Когда диет не наблюдали;

Был здрав и счастлив человек,

Как только пили да гуляли.

Давно гулять и нам пора,

Бывало, пляска, резвость, смех

В хмелю друг друга обнимают;

Теперь наместо сих утех

Жеманством, лаской угощают.

Жеманство нам прогнать пора,

В садах, бывало, средь прохлад

И жены с нами куликают,

А ныне клоб да маскерад

И жен уж с нами разлучают;

Французить нам престать пора,

Бывало, друга своего —

Теперь карманы посещают:

Где вист, да банк, да макао,

На деньги дружбу там меняют.

На карты нам плевать пора,

О сладкий дружества союз,

С гренками пивом пенна кружка!

Где ты наш услаждаешь вкус,

Мила там, весела пирушка.

Пребудь ты к нам всегда добра,

Поймали птичку голосисту

И ну сжимать ее рукой.

Пищит бедняжка вместо свисту,

Не лобызай меня так страстно,

Так часто, нежный, милый друг!

И не нашептывай всечасно

Любовных ласк своих мне в слух;

Не падай мне на грудь в восторгах,

Обняв меня, не обмирай.

Нежнейшей страсти пламя скромно;

А ежели чрез меру жжет,

И удовольствий чувство полно, —

Погаснет скоро и пройдет.

И, ах! тогда придет вмиг скука,

Остуда, отвращенье к нам.

Желаю ль целовать стократно,

Но ты целуй меня лишь раз,

И то пристойно, так, бесстрастно,

Без всяких сладостных зараз,

Как брат сестру свою целует:

То будет вечен наш союз.

Я памятник себе воздвиг чудесный,

Металлов тверже он и выше пирамид;

Ни вихрь его, ни гром не сломит

И времени полет его не сокрушит.

Так! — весь я не умру: но часть меня

От тлена убежав, по смерти станет жить,

И слава возрастет моя, не увядая,

Доколь славянов род вселенна будет

Слух пройдет обо мне от Белых вод до

Черных, Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет

Урал; Всяк будет помнить то в народах

Как из безвестности я тем известен стал,

Что первый я дерзнул в забавном

О добродетелях Фелицы возгласить,

В сердечной простоте беседовать о боге

И истину царям с улыбкой говорить.

О Муза! возгордись заслугой

И презрит кто тебя, сама тех презирай;

Непринужденною рукой, неторопливой

Чело твое зарей бессмертия венчай.

Из-за облак месяц красный

Встал и смотрится в реке,

Сквозь туман и мрак ужасный

Путник едет в челноке.

Блеск луны пред ним сверкает,

Он гребет сквозь волн и тьму;

Мысль веселье воображает,

Берег видится ему.

Но челнок вдруг погрузился,

Путник мрачну пьет волну;

Сколь ни силился, ни бился,

Камнем вниз пошел ко дну.

Се вид жизни скоротечной!

Сколь надежда нам ни льсти,

Все потонем в бездне вечной,

Дружба и любовь, прости!

Не умел я притворяться,

На святого походить,

Важным саном надуваться

И философа брать вид:

Я любил чистосердечье,

Думал нравиться лишь им,

Ум и сердце человечье

Были гением моим.

Если я блистал восторгом,

С струн моих огонь летел.

Не собой блистал я — богом;

Вне себя я бога пел.

Если звуки посвящались

Лиры моея царям,-

Мне они равны богам.

Если за победы громки

Я венцы сплетал вождям, —

Думал перелить в потомки

Души их и их детям.

Если где вельможам властным

Смел я правду брякнуть в слух, —

Мнил быть сердцем беспристрастным

Им, царю, отчизне друг.

Если ж я и суетою

Сам был света обольщен, —

Быв плененным, пел и жен.

Словом, жег любви коль пламень,

Падал я, вставал в мой век.

Брось, мудрец! на гроб мой камень,

Если ты не человек.

Вот красно-розово вино,

За здравье выпьем жен румяных.

Как сердцу сладостно оно

Нам с поцелуем уст багряных!

Ты тож румяна, хороша, —

Так поцелуй меня, душа!

Вот черно-тинтово вино,

За здравье выпьем чернобровых.

Как сердцу сладостно оно

Нам с поцелуем уст пунцовых!

Ты тож, смуглянка, хороша, —

Так поцелуй меня, душа!

Вот злато-кипрское вино,

За здравье выпьем светловласыx,

Как сердцу сладостно оно

Нам с поцелуем уст прекрасных!

Ты тож, белянка, хороша, —

Так поцелуй меня, душа!

Вот слезы ангельски вино,

За здравье выпьем жен мы нежных.

Как сердцу сладостно оно

Нам с поцелуем уст любезных!

Ты тож нежна и хороша, —

Так поцелуй меня, душа!

Река времен в своем стремленьи

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей.

А если что и остается

Чрез звуки лиры и трубы,

То вечности жерлом пожрется

И общей не уйдет судьбы.

© Дизайн и разработка: Demon 2003 — 2103