Главная » Лермонтов » Ночное светило
О ранних стихотворениях Пушкина
23.12.2017
Осень Пушкина
23.12.2017

Ночное светило

бог евангелие христос церковь богословие братство евхаристия катехизация миссия новости община оглашение православие священник христианство, лермонтов, поэзия, юбилей, 200 лет

Ночное светило

К 200-летию со дня рождения М.Ю. Лермонтова

«Пушкин – дневное, Лермонтов – ночное светило русской поэзии.

Михаил Юрьевич Лермонтов — поэт трагической судьбы, не только в силу житейских обстоятельств и преждевременной гибели (катастрофически повторяющей безвременную кончину Пушкина), но и в силу радикальных противоречий его личности и творчества.

В сочинениях и жизни поэта критики порою усматривали преимущественно «страшную напряжённость и сосредоточенность мысли на себе», пустынность и эгоизм, демоническую гордыню. От мэтров русской литературы и философии звучали упрёки в неисполнении Лермонтовым своего призвания. Отмечали, что божественно гениальный поэтический дар, обладающий провиденциальной интуицией и способный открыть новые пути человечеству, не только не получил должного развития, но был растрачен попусту; воспевал и идеализировал демонизм, облекая в красивые формы ложные мысли и чувства, делал их привлекательными для неопытной души читателя.

В нынешнее время в обывательском сознании периодически возникает новая предельно заниженная тональность высказываний по отношению к творчеству великого поэта. Вот анекдотически неправдоподобная, но реальная реплика с экрана местного ТВ: «Нужен ли горожанам памятник Лермонтову? Он здесь почти не бывал, только проездом. Актуальнее поставить памятник тельцу – всё-таки символ власти и богатства, непонятно почему кто-то против этого».

Преддверие замечательной даты – 200-летия со дня рождения Михаила Юрьевича Лермонтова (2 октябряпо старому стилю, 15-е – по новому) – хороший повод совершить усилие понимания, в том числе и обратившись к трудам некоторых выдающихся исследователей-эссеистов, поэтов, сумевших, на наш взгляд, приоткрыть в какой-то мере тайну его личности, жизни и творчества.

Мы не можем забыть, что молодой гусарский офицер Михаил Лермонтов – единственный, кто ответил на смерть Пушкина. В какой-то мере этот поступок по своему ненарочитому мужеству и действенности слова напоминает трагическую историю, которая произойдёт почти сто лет спустя, когда Осип Мандельштам напишет «Мы живём под собою не чуя страны. »

Лидия Корнеевна Чуковская в своих воспоминаниях об Анне Ахматовой описывает такой эпизод. В ответ на прозвучавшую цитату из книги Герцена «Былое и думы», где он говорит о сходстве итальянского романтического поэта Джакомо Леопарди с Лермонтовым, Анна Андреевна заметила: «Вряд ли кто-нибудь на этой планете может напоминать Лермонтова».

В то же время невозможно не видеть две явные противоположные тенденции в личности и творчестве Лермонтова. Первая, обозначающаяся уже в ранних стихах, – богоборческая, в которой можно разглядеть разновидность модного тогда байронизма. Но если бунт Байрона – бунт именно против общества, уводящий его в добровольное изгнание и к очагам освободительных движений, то бунт Лермонтова имеет иную природу. Лермонтов – мистик по существу. И его Демон – не литературный приём, не средство эпатировать аристократию или буржуазию, а попытка выразить некий глубочайший опыт души. Быть может, самое тяжёлое, «роковое» в судьбе Лермонтова – не окончательное торжество зла над добром (которое видели в его творчестве Вл. Соловьёв и Достоевский), а «бесконечное раздвоение, колебание воли, смешение добра и зла, света и тьмы» (которое видел Мережковский).

Он был похож на вечер ясный:

Ни день, ни ночь – ни мрак, ни свет.

Богоборческая тенденция проявлялась у Лермонтова не только в слое мистического опыта, но и в слое интеллектуальном (холодный и горький скепсис, скорбные, разъедающие пессимистические раздумья), и в слое повседневной жизни (кутежи и бретёрство, юношеский разврат и военное удальство, вызывающе провоцирующее поведение).

Вторая тенденция личности и жизни поэта была предельно полярной. Это была другая реальность, просвечивающая сквозь зримую всеми и выраженная в стихах небывалой поэтической музыкальности и глубокой светлой веры: «В полночный час в долине Дагестана. », «Когда волнуется желтеющая нива. », «Ветка Палестины», картины природы в «Мцыри», «Демоне» и многих других.

«Кто привык представлять себе Лермонтова "байронёнком" или доморощенным демоном, – писал Георгий Адамович, – пусть вспомнит "Люблю отчизну я. "» Он считал, что эпатирующее поведение Лермонтова, его вызов «отмщения Творцу» по большей части был неким тактическим приёмом. Он носил маску и хотел казаться не тем, кем был. На самом деле Лермонтов искал иного применения и иного выражения своим силам.

Д.С. Мережковский приводит в своей статье о Лермонтове подтверждающие биографические эпизоды: «До какой степени "пошлость" его — только болезненный выверт, безумный надрыв, видно из того, с какою лёгкостью он сбрасывает её, когда хочет. В детстве он напускался на бабушку, когда она бранила крепостных, выходил из себя, когда вели кого-нибудь наказывать, и бросался на отдавших приказание с палкою, с ножом, – что под руку попало. Однажды в Пятигорске, незадолго до смерти, обидел неосторожным словом жену какого-то маленького чиновника и потом бегал к ней, извинялся перед мужем, так что эти люди не только простили его, но и полюбили, как родного».

Между двумя противоположными тенденциями шла внутренняя напряжённая борьба. «В нём жили два человека», – свидетельствует близко знавший Лермонтова человек. Вся жизнь поэта была наполнена мучительными поисками: к чему приложить разрывающую его внутреннюю силу. Его бунт можно назвать не эмпирическим, а метафизическим. Он нёс в себе черты религиозной святыни, несмирения, возможно, ведущего в перспективе к более глубокому и подлинному смирению.

Путь Лермонтова и его творчество можно охарактеризовать как драматичный опыт поиска подлинности жизни, её правды и глубины. Поэтому несмотря ни на что в нём есть место и пространство, где перед нами открываются гениальные пророческие откровения о Боге, мире и человеке.

По материалам статей В.С. Соловьёва, Д.С. Мережковского, Г.В. Адамовича, Д.Л. Андреева